Луковица

Размер шрифта: - +

Глава первая. Ролан (целиком)

ЧАСТЬ ПРЕВАЯ. ДОМ СТРАХА

Март 1971 года, Бат

 

Глава первая. Ролан

 

В юности он, говорят, был очень одарен. Сеансы, которые он устраивал, собирали множество народа, и каждый готов был заплатить. С тех самых пор, как Ролану исполнилось двенадцать, они жили на эти «пожертвования». Отец ругался и называл это «ярмарочной ерундой», а его самого «цирковой мартышкой» - когда бывал достаточно трезв, конечно — но деньги между тем брал, не стесняясь. Сам Ролан никогда себя не ощущал цирковым уродцем, или игрушкой, или, скажем, артистом. Он искренне верил в то, что делал. И до сих пор верил. В том-то и была проблема. Он до сих пор верил в существование эфирного мира, в тени, в призраков, в эманации из иной реальности. А еще он знал, что там, совсем рядом, за очень тонкой — ткни пальцем, и она лопнет — мембраной такая тьма… Всепоглощающая тьма. Она однажды попробовала Ролана на зуб, и ей, тьме этой, очень понравилось. С тех пор она не раз и не два приходила во снах, нашептывала, обещала. Делилась советами. Ролан просыпался в холодном поту, крича, рыдая, весь мокрый от слез, и долго потом стоял под горячим душем, пытаясь прогнать поселившийся внутри холод. Он рискнул заглянуть в бездну. Бездна посмотрела в него самого.

Ему было двадцать два года, когда его карьера медиума закончилась. Отец умер годом позже, спился и свалился в канаву, где и замерз одним ужасным морозным декабрьским утром. Мать уехала в неизвестном направлении. Джек и Джерри… Джек и Джерри пытались какое-то время поддерживать с ним связь, но Ролан оборвал ее. Ему были невыносимы люди в те долгие месяцы. Люди вибрировали, кричали, излучали цвета, звуки и запахи, которые он неспособен был перетерпеть. В конце концов он остался в пустоте, в одиночестве, в блаженном вакууме, куда не пускал никого и ничего. Перебивался заработками от случая к случаю, пару лет практически жил на улице и питался в общественной столовой, а потом нашел себе отличную работу, позволяющую не спать по ночам. Сторожил склады, унылые, заурядные пакгаузы, где духовной энергии было — хорошо, если крохи.

А потом, однажды утром, тоже холодным и по-мартовски сырым, на пороге его крошечной квартирки появилась Джерри.

Она выросла. Очень выросла. Ролан помнил ее худенькой девочкой четырнадцати лет с парой смешных косичек. Лента на левой постоянно развязывалась, прядки выбивались из прически, и Джерри выглядела всегда такой… забавной. А теперь стала взрослой, и с этой взрослостью пришли унылость и усталость. Она подстриглась очень коротко — ей совсем не шло — а под глазами залегли тени.

- Джеральдин, - Ролан протянул к ней руку, и тут же уронил ее. Касаться сестры было страшно.

- Ролли… - сперва Джерри смотрела на него широко раскрытыми глазами, узнавая заново, а потом всхлипнула, подалась вперед и макушкой ткнула его в подбородок. Ролан ощутил на коже ее горячие слезы. - Джек, он…

Ему не нужно было слышать историю. Едва только слезы коснулись его кожи, он уже знал все. От видений и навязанных чувств он закрываться научился еще двадцать лет назад. Но подобные эмпатические «приступы», от них спасения не было. Они приходили, накрывали Ролана с головой, а уходя оставляли опустошенным, измученным и — с новым знанием, которое ему было вовсе не нужно.

Джекоб угодил в неприятности. Ролан помнил его, как более разумного и осторожного из близнецов, но, очевидно, время шло, и брат менялся.

- Его… его убьют, - всхлипнула Джерри. - Они его убьют, Ролли!

- Сколько?

Вытерев слезы, Джеральдин назвала сумму. Чудовищную сумму. У Ролана никогда не было таких денег. Даже в годы, когда он давал по дюжине сеансов в неделю. Он огляделся беспомощно, посмотрел на свою тесную прихожую, на крошечную кухонку — через приоткрытую дверь, на спальню, где стояли старая, скрипучая кровать, полупустой комод и книжный шкаф, забитый пустой, глупой литературой. Макулатурой, правильнее сказать. Ролан сроду не видел таких денег, даже в лучшие свои годы.

- Я что-нибудь придумаю, - сказал он.

Я что-нибудь придумаю.

 

* * *

 

Хельга Сведенборг ужасно напоминала Ким Новак(1), какой увидел ее когда-то Хичкок: холодная, величественная и вместе с тем, сексуально-притягательная блондинка. В первые минуты на Ролана накатило. Он ощутил себя сидящим в кинозале, почувствовал запах поп-корна, содовой воды, пота своих соседей. А потом отпустило. Сделав короткий вдох-выдох, Ролан выдавил улыбку. Он знал, что вышло плохо, но мисс Сведенборг была снисходительна. Она откинулась на спинку кресла, раскурила тонкую длинную сигариллу и выпустила дым через ноздри. Притягательно. Сексуально. Это вызвало приступ тошноты, и Ролан отвел взгляд.

- Вы знакомы с домом О“Лири, мистер Эйтли?

- В общих чертах, - ответил Ролан.

Он был там в юности, и Хельга Сведенборг, конечно, знала об этом. Иначе бы не стала его приглашать. Это был классический дом с приведениями, и тогда, в двадцать лет Ролан ощущал его, как нечто зловещее, полное иной, чуждой жизни, опасное. Тогда, в двадцать лет, он проявил благоразумие и не сунулся в особняк О“Лири. Два года спустя благоразумие ему изменило.

- Домом занимается доктор Костнер, - новое облачко дыма выскользнуло из ноздрей мисс Сведенборг — точно эктоплазма, подумалось Ролану — и на мгновение окутало ее лицо. - Вы, конечно же, читали его последние работы?

Нет, не читал. Ролан давно уже не читал ничего, связанного со спиритическими исследованиями и не был в курсе последних событий. Он оберегал себя.

- Доктор Костнер, - продолжала Хельга Сведенборг, - полагает, что сумеет поймать сущность этого дома.



Дарья Иорданская

Отредактировано: 21.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться