Луковые кольца в сахарном сиропе

Глава 14

Весь следующий месяц Константин приходил к ним в гости. Он починил крыльцо, убрал весь мусор во дворе, смазал петли на калитке. То время, которое они проводили втроем, казалось Ирине чем-то нереальным. Она давно не чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Костя с энтузиазмом принялся тренировать Рика, теперь он знал команды сидеть, лежать и мог подать лапу, но это у него получалось через раз.

— Ничего, нужно время, — успокаивал он Машу. — Пес способный, не глупый.

Ирина с упоением наблюдала, как посторонний мужчина старается дать ее дочери то, что за пятнадцать лет так и смог дать родной отец.

Их отношения плавно перешли на новый уровень. Константин нежно целовал Ирину при встрече и на прощанье, звонил во время рабочего дня, писал сообщения, от которых мурашки бежали по коже. А после школы забирал и вез к себе домой, чтобы побыть наедине.

Рядом с ним она стала другой. Вернулась легкость движений, ушла суета, захотелось улыбаться и жить.

Соседи, первое время с любопытством заглядывающие через забор, потихоньку смирились с появлением нового человека на улице.

Не так давно Сергей Петрович, сосед напротив, поинтересовался у Ирины, нет ли у нее разводного ключа. Когда она пожала плечами, ясно давая понять, что понятия не имеет, как он вообще выглядит, сосед ответил, что спросит вечером у хозяина. Так он окрестил Костю, что само по себе заставило Ирину задуматься.

Когда был жив ее муж, соседи никогда у них ничего не просили. Значит Костя нравится, вызывает доверие, располагает.

Как же хорошо, когда рядом есть сильный человек.

Ирина взяла привычку петь, когда готовит или убирается. Ей захотелось поменять шторы, обновить посуду, рассадить цветы по горшкам. Она спешила домой после работы, искала новые рецепты, даже купила новое платье – скромное, но всё же.

Ситуация, произошедшая со Светланой Николаевной, постепенно вытиснилась из памяти учителей, уступив место другим, более бытовым вещам. Конкурс завершился, итоги подвелись, но на этот раз всё обошлось без аплодисментов. Ситуация не располагала. Директор школы поздравил Ирину скромным рукопожатием, пожелав ей, в придачу к денежному призу, карьерных успехов и крепкого здоровья. Некоторые учителя тоже высказались, но большинство воздержалось, сославшись на то, что этот проклятый конкурс слишком напоминал о трагедии, которая заставила дрожать стены школы.

Ирина, так и не распробовав вкус собственной победы, отнесла деньги в банк в тот же день и закрыла часть долгов, которые оставил ей в наследство покойный муж.

Обида на него постепенно ушла, оставив за собой шлейф негодования и раздражения. Перед сном она часто думала о нем, невольно сравнивая с Костей. Двое мужчин, но какое разное поведение и отношение к своей женщине.

В школе про то, что у Ирины появился поклонник, прознали быстро, как она ни старалась это скрыть. Всех интересовало разное – кто он такой, сколько ему лет, был ли женат? Некоторым хватало наглости спрашивать в лоб, другие же просто шептались за спиной. Но одно объединяло всех – любопытство.

Тамара Сергеевна стеснялась меньше всех. Ей доставляло особое удовольствие собирать сплетни, а потом разносить их дальше. И главное – стать первоисточником, а не судачить о том, что успел доложить кто-то другой.

Прошел слух, что она снова бегала в отделение полиции, пытаясь выяснить, как продвигается расследование смерти Светланы Николаевны. Ирина пропустила эту информацию мимо ушей, однако внутри у нее что-то колыхнулось. Страх незаметно подобрался так близко, что она не успела как следует сгруппироваться.

С одной стороны, ее вообще не должно это волновать, тем более из полиции больше не беспокоили. Но, с другой стороны, если недавно потухший костер потеребить палкой, он может разгореться с новой силой.

В столовой Тамара Сергеевна так и норовила сесть с Ириной за один стол. Иногда сидит и улыбается, подолгу всматривается в глаза, пытаясь найти там то, что не слышат ее уши. Иногда же лезет с вопросами, которые ее совершенно не касаются.

— Я слышала, ты себе нового мужа нашла, — как-то раз заявила она, даже не поздоровавшись.

Ирина продолжала есть обед, не обращая внимания.

— Рановато. Муж-то совсем недавно умер…

Или еще что-нибудь в этом роде, например, «В тихом омуте черти водятся».

Бросит невзначай, и уйдет.

Слухам ведь, чтобы получить право на жизнь, не всегда нужна искра, им хватает найти того, кто умело будет их придумывать и разносить. Так вот Тамара Сергеевна и взяла на себя роль посыльного. А если свежих «новостей» не было, она их сочиняла на ходу.

Ирина жаловалась Константину долгими прохладными вечерами, сидя на отремонтированном крыльце и положив уставшую голову на его сильное плечо. Он слушал и гладил ее по волосам, то и дело покачивая головой.

— Переводись в другою школу, — однажды предложил он. — Я смогу тебя отвозить на работу.

— Тринадцать лет, — Ирина никогда о подобном не думала. — А как же ученики?

— Так год закончился, — он не видел в этом ничего страшного. — потерпи, пока экзамены пройдут, и беги оттуда без оглядки.

Ирина долго анализировала его слова. Так много «за», но и столько же «против». Ее нелюдимость привела к тому, что она стала изгоем. Будь она поактивней, посговорчивей, так и подругами бы обросла. Легче всего судить того, кто отбился от коллектива и никак не хочет становиться его частью. Свиду всё хорошо, но стоит копнуть поглубже, и полезут наружу обиды, упреки, намеки и осуждения, погоняемые насмешками и обвинениями во всех грехах. Но ведь в новую школу она придет всё той же, снова станет изгоем, снова не заведет дружбу, будет обходить учительскую, больше напоминающую серпентарий, стороной. И запишут ее, как и здесь, в изгои. И начнут сначала обсуждать, а потом и осуждать, но только уже новые люди и с другой, присущей только им, жестокостью.

Уйти, равно сбежать, а значит показать, или того хуже – крикнуть вслух – что вы победили. И где ей, с ее закостенелыми комплексами и страхами, взять на всё это смелость?