Луковые кольца в сахарном сиропе

Глава 34

Маша проводила взглядом отъезжающий уазик и задернула штору. Она видела, как Витю затолкали внутрь, как поникла его голова, как ругался и размахивал руками промокший до нитки Михаил. Слов она не разобрала, но это и к лучшему. Тем более кричал он на своего коллегу – молодого парня, который, судя по ситуации, ни в чем не был виноват. Во всем виноват Витя. И пришла пора ему ответить за содеянное.

Маша гнала от себя дурные мысли, но получалось плохо. Свою вину она тоже чувствовала. Если бы не дурацкий дневник, который она вела, Артем был бы жив, а Рик не оказался на волосок от смерти. Она все больше убеждалась, что Витя приложил руку к трагедии, произошедшей со Светланой Николаевной. Да и Костя попал в аварию неспроста.

Она складывала этот пазл и убеждалась, с каким опасным человеком дружила долгие годы. Что бы он сделал, попади сегодня в дом? Накинулся бы с кулаками? Нет, Витя не смог бы обидеть Машу. Он просто хотел поговорить. Но о чем? Неужели он верил, что после всего случившегося между ними возможно примирение?

Она села на любимый диван отца и закрыла глаза. Рик громко сопел под ногами, в ванной шумела вода – мама принимает душ.

Всего полчаса назад Маша стояла у стены со шваброй в руках, слушая, как дождь барабанит по крыше, а Витя стучался в окна и кричал. Сначала он звал ее, затем его голос стал более требовательным.

«Я знаю, что ты здесь!» — от его кулаков дребезжали стекла.

Он всегда знал, где она, чем занимается, о чем думает. И не хотел терять свою власть. Опоздай Михаил на несколько минут, и судьба Маши могла бы сложиться иначе. Зря она решила, что Витя не причинит ей вреда. Он бы понял по глазам, что всё изменилось.

Мама написала, сделай вид, что нам ничего неизвестно. Но эта просьба была невыполнима. Можно скрыть неприязнь, радость, печаль, но не страх. Он играет в каждой мышце, в выражении глаз.

Не так давно в одной книге она прочитала, что хищник чувствует страх жертвы через запах. Сунув нос в ворот футболки, она поморщилась. Стоит принять душ после мамы. Ей захотелось смыть с себя этот день, надеть чистые вещи и верить, что всё происходящее не имеет к ее семье никакого отношения.

Вода прекратила бежать, заскрипела пластиковая штора и через минуту из ванной комнаты вышла Ирина. На ней было потертое банное полотенце, которое Маша помнила еще с детства. Мокрые спутанные волосы прилипли к распаренному похудевшему лицу. В руках она держала грязную одежду.

— Ты как? – этот вопрос не требовал ответа, по Машиному измученному лицу и так было всё ясно. — Чай будешь?

— Мне страшно, — Маша поднялась с дивана и пошла на кухню, следом за матерью. — А если он вернется?

Ирина долго молчала. Сначала засунула вещи в стиральную машину, затем включила чайник и присела на краешек стула. Цокая нестриженными когтями, на кухню зашел Рик и улегся Маше на ногу. После отравления его активность сошла на нет, он спал большую часть времени.

— Я переоденусь и вернусь, — сказала Ирина и исчезла в дверном проеме.

Рик приподнял голову, проводил ее взглядом и зевнул, опускаясь обратно.

Маша постаралась представить, что сейчас происходит с Витей. Говорил ли с ним Михаил, или они молчали всю дорогу? Куда его увезли? Дадут ли возможность заехать домой и сменить промокшую одежду, или сразу повезут в участок?

Вспомнив серое жуткое здание, она поморщилась. Не хотелось бы снова там оказаться. Когда Машу вызвали на допрос, Ирина присутствовала. Наверняка и Витиного отца вызовут. Чувство жалости к этому человеку захлестнуло ее с головой. Каково это, знать, что твой единственный сын – преступник?

Ведь совсем недавно Маша видела, как ее мать терзает себя сомнениями после той злополучной ночи. Трудно представить, что творилось у Ирины на душе. Зря Маша вышла из дома, да еще и уснула во дворе.

Свист чайника вернул ее к реальности. Рик навострил уши и уставился на окно. Маша подалась порыву и отодвинула занавеску. Никого. Сердце застучало в груди. Как будто увидела Витю, стоявшего у калитки.

— Ты ждешь кого-то? — в кухню вернулась Ирина, переодевшись в домашний костюм.

— Совсем наоборот, — ответила Маша. — Не хочу никого видеть, тем более сама знаешь, кого.

— Он не придет, не бойся. Его не скоро отпустят, - Ирина говорила так спокойно, что Маша усомнилась – понимает ли ее мать всю серьезность ситуации?

— Но ведь отпустят же? Правильно, мам?

— Скорее всего, да. Допрос – это не арест. Тем более ему пятнадцать лет.

— И он легко сможет вернуться, чтобы исполнить то, что не успел, — Маша почувствовала, как ее затрясло.

— Я уверена, что Анатолий не допустит этого. Он взрослый человек и попытается защитить своего ребенка, как и любой нормальный родитель. Для Вити сейчас будет правильным держаться подальше от нашей семьи.

— А если выяснится, что он не причём? — Маша взяла из рук Ирины чашку с горячим чаем и поставила перед собой.

Ирина посмотрела в ее глаза и ответила:

— Тогда я отправлюсь за решетку.