Лукреция. Пламенный танец.

Act 4. Душа в осколках, часть 2.

Act 4.
***Душа в осколках, часть 2***

Pow Kristina...

  Крис был самым лучшим парнем, которого я когда-либо встречала. Я не сразу поняла, что он меня любил. Он привел меня на цирковую сцену и я начала дышать танцами. С девочками я сразу нашла общий язык, хотя некоторые завидовали внимание Криса ко мне.

  После очередной выходки одного из артистов, Крис устроил с ним драку. Ему тогда очень сильно досталось и я ходила к нему домой, чтобы подбадривать рассказами о дне. Я стала танцевать в воздухе, чем привлекла внимание множество зрителей. В какие-то моменты казалось присутствие тети, но о ней ничего не было слышно.

  — Как ты себя чувствуешь? — спрашивала я у Криса, когда положила чашку ему на тумбочку, — сегодня девочки вновь дрались за новенького тренера.

  — Он красивый? — чувствовались какие-то нотки ревности, — в прочем не важно, надеюсь он не заглядывает под каждую юбку...

  — Этого я не знаю, я на него внимание не обращаю...

  Внезапно Крис схватил меня за руку и притянул к себе. Он обнял меня и поцеловал в макушку, вдыхая запах моих волос. Я решила не сопротивляться, ведь перед ним я была в большом долгу, однако шуточно укусила его за руку.

  — Когда ты избавишься от вредных привычек? — он улыбнулся мне и после начал поглаживать меня по голове, — останься сегодня... Мне скучно одному.

  — Могу позвонить клоунам, у них сегодня как раз выходной, — я показала ему язык и встала с места.

  Прошло какое-то время. Мое первое фото было на одной из страниц журналов и газет. В соцсетях обо мне уже стали больше упоминать. В душе все кралась надежда, что тетя бо мне вспомнит, позвонит, позовет обратно... Со временем я поняла, что жизнь моя никогда не будет прежней.

  — А теперь на сцену выйдет Кристина Лебедева. Совсем недавно о ней не знал никто, но сейчас он на первых ступенях своей славы, — голос ведущего заполнял все помещение, —так поддержим же ее апплодисментами! 

  Я сделала шаги в темноту. Постепенно прожектора устремлялись в мою сторону и вновь исчезали, чтобы я успела поменять место своего следующего действия.

  Шорох, который приблежался, заставлял задумываться о следующих движениях. Через несколько секунд я взлетела и закружилась. Через минуту в воздухе я почувствовала какой-то треск. Мое скрутившееся тело стало разматываться, но я уже понимала, что высота была ниже, чем обычно и я спокойно разобью себе лицо, руки... ноги...

  В зале словно замерло дыхание, прожектора выключили и я погрузилась во тьму. В какой-то момент мне показалось, что я стою рядом с высоким мужчиной в обнимку, а на руках моих ребенок. Мы смотрим в даль, но отчего-то я чувствую какую-то неуверенность. Я хотела ему что-то сказать, но в итоге лишь поцеловала в щеку, после чего обратила внимание на спящего малыша, от которого веяло запахом солнечных полей.

  Все это прекратилось так же внезапно, как и началось. На руках я была у Криса, его руки до боли сжимали меня, словно боялись, что я упаду. Отдышка выдавала его волнение.

***

  Неожиданно он поднял меня. Рука моя ухватилась за его белоснежное одеяние. Такая мягкая ткань, она убаюкивала. Он нес меня почти в одной ладони, лишь придерживая второй. В нос ударил запах цитрусов и еще какой-то неведомый запах. Как ребенок, я прекратила начинавшуюся истерику, начала рассматривать все вокруг. 

  Помещение было очень большим, белое золото отсвечивалось от свечей. Приближающийся звук журчания воды заставил прислушаться. Хрустальные двери с небольшим скрипом открылись и на меня подул свежий ветерок, заставляющий поностальгировать о бризе моря. Трель птичьих голос словно сливалась и образовывала чудесную мелодию.

  — Я в раю? – спросила я и увидела перед собой какой-то фонтан, — что это?

  — Для рая это слишком серо, — на эти слова я сильно удивленно посмотрела на него, — все потому, что в раю ты имела бы образ своей души, который менялся с твоим настроением.

  Листва деревьев шумела от играющего ветерка. Длинные сосны и дубы, которые покрипывали от своей многовековой жизни. Ветер скользил по моему лицу, волосы разрывались от резких порывов. Руками я убрала пару листков с волос, где они благополучно запутались.

  — Это для тебя кажется раем, но ты не ощутишь даже тут себя полноценной. Ты словно холодный камень, – он поднял меня выше своей головы. Я увидела нечто красивое, то, что не сравнится ни с чем… Ало-золотое солнце было фоном для абсолютно белой луны.

  — Но разве камень может жить? — я была поражена этим видом

  — Ты жила подобно несгораемой спичке. Постоянно чернела, горела, но никто, в том числе и ты, не потушили этого пламени, — он опустил меня. В его глазах что-то блеснуло и рука немного напряглась, — трудно забыть боль, но еще труднее вспомнить радость. Счастье не оставляет памятных шрамов. И если в мире для тебя стало все бессмысленным, что мешает выдумать какой-нибудь смысл?

  — Я хотела быть пламенем олимпийской чаши, к которой несли бы меня все, кого я знаю, — я вспомнила, какие люди были рядом со мной. Сердце больно сжалось, — вот только по дороге несколько оступились. Никто не стал помогать мне, даже тетя почти от меня отказалась. Оставалась всего неделя до моего 18-летия, тогда она точно бы меня бросила, но… Я заключила сделку, я хочу вернуть свои ноги, чтобы вновь танцевать.

  Старик нахмурился. Мы приближались к тропинке, за которой, скорее всего, никто не ухаживал. Цветы росли как хотели. Перед нами возникла дверь. С режущим скрипом она открылась.

  — Ты хочешь танцевать – значит танцуй, — он приближал меня к подобию колодца, только вовсе неглубокого, но ширкого, – это колодец «Жизни», он исполнит одно из твои желаний.  Обдумай его, а после скажешь мне свой окончательный ответ. Ты можешь выбрать все: деньги, роскошь, любовь…