Лукреция. Пламенный танец.

Act 7. 7-я.

Act 7.
***7-я***

Pow (Lucretius)...

  Прошел первый месяц моего рождения. Я была окружена морем внимания. Маленькая девчушка Ларетта стала словно второй сестрой, которая так и хотела обо мне заботиться. Она являлась дочерью моей нянюшки Лолиссы.

  Милая дама, которая завивала волосы как можно выше, из-за чего казалось, словно на ее голове был церковный купол. Постепенно инстинкты ребенка стали угасать, и я стала больше себя контролировать.

  — Спасибо Всевышний, что даровал нам такую тихую дочь! — крикнул однажды отец и я нахмурила брови на глазах мамы.

  Не знаю, были ли у меня красивые брови, но реакция моей мамы стала бесценной. Широкая улыбка, искренние чувства. Как я поняла, то матеря обычно спустя неделю после родов могли оставить заботу о ребенке нянькам и кормилицам. Однако моя мама была не такой и это придало мне огонька в душе, который согревал меня в объятьях мамы ночью.

  Я поняла, что совсем не важно, что было раньше, нужно жить настоящим. Нужно не повторять своих ошибок. Здесь дни идут дольше, чем Земные, поэтому я быстрее устаю и хочу спать. Вот только теперь не хочется закрыть глаза и оказаться в другом месте.

***

  И вот мне уже месяц! В честь этого отец распорядился телохранителем, который был приставлен ко мне везде. Меня стали выносить в сад. За ним я теперь наблюдала не из-за панорамного окна на руках матери. Полупрозрачные бабочки с каждым разом вызывают у меня недоумение, когда я их замечаю.

  — Ну маамм, я не хочу сидеть с ней целый день под палящим солнцем! — Рокси была всячески против нахождения со мной. Ее характер мне не сильно нравился, однако она была моей сестрой.

  Я могла ее понять, так как на Земле не сильно любила маленьких, кричащих детей. Первые  два года, проведенные с ребенком – мучительны, как бы ни старался родитель. Дальше все идет взаимоотношение родителей с ребенком, пока они не выпустят своего птенца из родительского гнезда. Однако я не хочу быть проблемным ребенком в первые годы своей жизни, зачем мне это?

  — Почему ты не улыбаешься? — спросила меня Рокси, когда я просто смотрела на гремящую игрушку с напряженным лицом.

  — Потому что ты неумеха! — язвил Роди, брат, как всегда, был почти полной противоположностью сестры, — смотри как надо!

  Он подошел ко мне и начал на меня внимательно смотреть. От такого внимательного и проницательного взгляда мне стало немного не по себе. Внезапно он начал кривить рожицы как мог. Я подала знак в виде небольшой заинтересованности во взгляде ему, после чего он больше напрягся делать рожицы.

  Мои нервы не выдержали, когда он попытался языком достать до своего носа. Деревянная погремушка прилетела ему в тот самый нос.

  — Ай-й!!! — завопил Роди и схватился за нос, — за что?!

  — У меня она хотя бы не кидается игрушками, — хмыкнула Рокси.

  — Да я вообще-то герой! Еще бы чуть-чуть и эта игрушка скорее прилетела бы не в мой нос!

  Позади моей качающейся кроватки кашлянул телохранитель. Его внешность придавала уверенности, что я буду под стальным крылом. Брайиен. Его имя было несколько странным, как и он сам. Часто он был молчаливым, лишь когда меня беспокоил брат – покашливал.

  У него были темно карие глаза и каштановые волосы, заплетенные в хвост. Борода подчеркивала легкое видение скул. Цвет кожи был слегка смуглый и носил темно-фиолетовую одежду. На улице надевал очки с радужным бликом, которые у меня вызывали жуткий интерес.

  — Что делают мои драгоценные дети? — это был голос отца, я его стала узнавать гораздо чаще, чем когда я только родилась.

  До сих пор я не видела своего отражения в зеркале и я не могла понять, почему мама не подходит со мной к зеркалу. Так и хотелось бы посмотреть на себя маленькую. Такая ли я, как видела себя на детских фотографиях с Земли?

  Я уже могла тихо порыкивать или слогать слово "нафана" через очень знатный пробел. Никто не понимал моего бубежа, когда я оставалась одна в кроватке. Иногда молчание своего организма так и вызывало у меня раздражение.

  Забота окружающих за моим телом до сих пор вызывала недовольство. Как я слышала из разговора Ларетты и Рокси, сегодня отец хотел все семье проплыть вдоль пруда вместе с семьей.

 Я почувствовала руки отца вокруг своей маленькой пухленькой талии. Он меня поднял как перышко и стал кружить. Я улыбалась ему в ответ. Он поднес меня к фонтану, и я дотронулась до падающего потока капель. Прохладная вода была совсем к стати.

  — Дорогой, я готова! — я услышала голос мамы и вместе с папой повернулась. Мама держала в руках миниатюрный зонтик, который немного приглушал солнечные лучи. Его синева подчеркивала голубые глаза матери, а золотистые кружева визу платье вырисовывали языки пламени.

  — Ты, как всегда, прекрасна, искорка моя! — он подошел и поцеловал ее в лоб.
В этот момент я наслаждалась запахом родителей, запахом семьи, которая окружала меня. Я могу говорить об этом вечно, потому что это чувство еще долго не будет меня покидать. Я горжусь своей семьей.

  Я слышала, как весла били по толще воды.
  Кто-то взволновано что-то прикрикивал.
  На небе резко появились тучи, и лишь ветер прерывал гробовую тишину.
  Из глубины я увидела какой-то яркий свет, который приближался.
  Он все ближе... ближе... и вот!
  Лодка, где я плыла взмывается вверх с кучей брызг, которые окутали меня.

  Это были словно всполохи на экране госнущего телевизора. Спустя несколько секунд я заплакала.

  — Почему она плачет? — спросил отец, в чьих руках я еще оставалась.

  — Может она не любит воду? — попыталась догадаться мама.

  Прекратив внезапный приступ паники, я осмотрелась. На меня недоуменно смотрели брат с сестрой, а мама словно застыла с протянутыми руками.