Луна и мрак

6. "Нам не нужна помощь"

На следующее утро Мария и Кёр де Нуар выехали в лес. Нога у Марии уже не болела, Повилика вела себя спокойно, хотя всё ещё дичилась вороного коня. Всадники ехали молча – утро было очень спокойным, не хотелось нарушать его тишину. После сезона дождей наступили ясные, тёплые и солнечные дни. Воздух был таким свежим, что, казалось, его можно пить. В серовато-голубом небе таяли последние звёзды, а из-за холмов, окутанных мягкой дымкой, уже вставало солнце.

Когда они проезжали через парк, Мария не удержалась и сорвала с неизвестного ей дерева бело-розовую кисть цветов. Шелковистые на ощупь, они пахли невероятно сладко. Учуяв этот аромат, Повилика заинтересованно повернула голову, и Мария протянула ей цветы. Лошадь сжевала их и радостно фыркнула.

Через холмы, усеянные пёстрыми цветами, через серебристую от не высохшей ещё росы траву долины пролегал путь к лесу. Сейчас, в утреннем свете, он совсем не выглядел страшным. Глядя на золотые струи солнца, падающие в просветы между деревьями, на паутину, блестящую на ветвях, Мария начинала понимать, почему де Нуару так нравится лес. Тёмные ветви, смыкающиеся над головой, стали теперь не угрозой, но надёжным убежищем, лёгкий, непрекращающийся хруст и шорох означал всего лишь зверьков, пробирающихся куда-то по своим делам. Зверьки торопились, лошади же, наоборот, стали ступать тише, словно боясь нарушить спокойствие и гармонию Тёмного Леса.

– И никакой он не Тёмный, – вслух подумала Мария. – Сейчас я понимаю, почему вы его так любите. И почему вы вернулись сюда из далёкой Франции.

Де Нуар напрягся – так было всегда, когда Мария говорила про него что-то, чего он иногда и сам не знал.

– Откуда ты знаешь... – он перебил сам себя. – Почему ты думаешь, что я был во Франции?

– Просто догадалась, – Мария пожала плечами и улыбнулась. Подозрительный взгляд де Нуара подсказывал ей, что догадалась она правильно.

– Ты слишком легкомысленно себя ведёшь, Лунная Дева, – сухо заметил Кёр. – Помни, что мы выехали не на прогулку, а на поиски разбойников. И, между прочим, это ты меня вытащила!

– Я помню, – кротко кивнула Мария. – Просто это утро слишком прекрасно для того, чтобы им не любоваться.

Позже она сказала то же самое и про полдень, и про вечер. День был прекрасным и совсем не подходящим для того, чтобы кого-нибудь искать. Всадники честно объехали весь лес, но следов браконьеров так и не нашли. Несмотря на это, Мария вовсе не чувствовала себя разочарованной. «Терпение», – повторяла она. «Старый Пастор всегда говорил, что я должна научиться терпению. Нельзя получить всё сразу».

На следующий день она поделилась этой мыслью с де Нуаром и родными, но те не поддерживали её безмятежности. Сэр Бенджамин, когда считал, что дамы не слышат его, ругал браконьеров последней солдатской руганью. Марии даже пришло в голову, что пару фраз следует записать и выучить наизусть. Эстелла, разумеется, не сквернословила, но стала холоднее относиться к де Нуару, чаще нервничала и злилась по пустякам. Единственным, кого всё устраивало, был Август – он целые дни проводил вместе с Рольвом в деревне или на холмах.

Нога сэра Бенджамина заживала, сломанная кость срасталась, но передвигаться он мог с трудом, опираясь на костыль. Разумеется, вынужденная беспомощность выводила его из себя.

– Будь я на ногах, я бы показал этим разбойникам! – вспыхивал он каждый раз, когда Мария и де Нуар возвращались с пустыми руками. – Я бы в два счёта выгнал их из леса!

Мария в этом очень сильно сомневалась, но помалкивала. У неё ещё теплилась мысль договориться с чужаками миром. Кёр её радостного настроения не разделял.

– Ты чересчур легкомысленна и по-прежнему веришь в доброту окружающего мира, – с укоризной сказал он как-то, когда они вдвоём ехали по лесу. – Воспитание Старого Пастора, чтоб его...

– Старый Пастор – уважаемый человек! Не смейте про него так говорить! – Мария выпрямилась в седле и сверкнула глазами.

– Я уважаю его не меньше тебя, Лунная Дева. Но он священник, и из-за этого жизнь прошла мимо него, повернувшись к нему только одним боком. Ты же, если хочешь научиться управлять долиной, должна видеть все её стороны.

– Благодарю за вашу заботу обо мне, – Мария не могла удержаться от язвительности, – но долиной я управлять не буду.

– Почему?

– Она теперь принадлежит не мне, а Августу. Он ведь родной сын сэра Бенджамина.

Кажется, Кёр де Нуар был удивлён.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Что же, мне, по-вашему, завидовать родному... хорошо, троюродному брату? – она нахмурилась. – За кого вы меня принимаете? Я уверена, долина будет в надёжных руках.

– А что будет с тобой?

– Ничего со мной не случится, – Мария небрежно повела плечом. – Уеду в город и выйду замуж.

Несмотря на лёгкость, с которой были произнесены эти слова, она склонила голову и дальше они ехали в молчании. Де Нуар снова, как в первый день, умудрился надавить на больное место. Разговоры о замужестве не раз возникали между Марией и Эстеллой, и чаще всего они были неприятными.

– Дорогая, тебе надо серьёзно задуматься о семье, – как бы между прочим начинала Эстелла. – Почти все твои ровесницы замужем.