Луна и мрак

9. Битва в лесу

Они стояли так достаточно долго – дождь уже начал стихать, когда Мария нашла в себе силы отереть лицо рукавом и посмотреть в глаза Кёру де Нуару. Голова от всех переживаний и слёз немного кружилась, а речью своей Мария не вполне владела – только поэтому она позволила себе сказать:

– Старый Пастор боится за меня. Представляете, он предположил, что я могла в вас влюбиться. Смешно, правда?

Она подняла глаза, ожидая улыбки, но агатово-чёрные глаза де Нуара были необыкновенно серьёзны. И в этот момент Мария поняла всё, как будто прочитала в этом тёмном взгляде все мысли своего спутника. Де Нуар смотрел на неё с отчаянием и надеждой, а потом неожиданным рывком притянул девушку к себе. Мария упала ему на грудь, ошеломлённая, чувствуя, как он сцеловывает с её лица капли дождя и слёзы, невольно зарылась пальцами в жёсткие чёрные волосы... Когда де Нуар прильнул к её губам, она ответила на поцелуй, но тут же отшатнулась, вырвалась и прижалась к боку Повилики, будто ища у лошади защиты.

– Кёр, я прошу вас, не надо...

– Мария... Лунная Дева, я люблю вас.

– Пожалуйста, – в отчаянии сказала она. – Пожалуйста, не говорите об этом сейчас. Сначала надо спасти долину, а потом... потом я к вам обязательно приду и выслушаю вас.

Она вскочила в седло и умчалась так быстро, что де Нуар ничего не успел сказать. Всю дорогу до Лунной Усадьбы Мария проскакала галопом, спешилась, бросив поводья Дигвиду, и, не ответив на его приветствие, кинулась в дом. Неожиданное признание взволновало её, но она собралась с духом и ничем не показала своего смятения. Сэр Бенджамин и Эстелла пришли в ужас от известия о смерти Билла Джонса. Когда же они узнали о плане Марии, то испугались ещё больше и попытались отговорить её, но всё было тщетно.

Спала Мария беспокойно, и на следующий день отказалась ехать на похороны вместе с Эстеллой. Она понимала, что ещё раз увидеть мёртвого Джонса – выше её сил, кроме того, её пугала возможность встречи с де Нуаром. Весь день Мария провела в подготовке к сражению. Поразмыслив, она решила оставить Повилику дома и ехать в лес на Рольве. Хорошенько вычистив костюм щёткой, она проверила крепость сапог и задумалась: брать ли оружие? Из пистолета она стрелять не умеет, кнут вряд ли можно считать достаточно серьёзным оружием. Оставался только нож или кинжал, но кинжалов в Лунной Усадьбе не было, а ножами заведовал Мармадьюк Алли, и Мария отправилась на кухню.

– Здравствуй, Мармадьюк, – обратилась она к священнодействующему повару. – Ты знаешь, что в лесу в последнее время происходят страшные вещи...

– К сожалению, слухи о людях, для своего пропитания добывающих пищу в лесу и не считающихся с мнением окружающих, дошли до моего слуха. Я считаю задуманное тобой предприятие очень опасным, но не могу не заметить, что это единственный разумный выход в данной ситуации.

– Мне нужно оружие, – заявила Мария. – Есть ли у тебя ножи?

Мармадьюк посмотрел на неё скептически, потом вздохнул и выудил откуда-то из многочисленных ящиков длинный узкий нож с ручкой из коричневого дерева.

– Поскольку ты, вероятно, не имеешь понятия о том, как обращаться с ножами, позволь преподать тебе несколько уроков. Кстати, будет ли тебя сопровождать твой верный телохранитель из породы львов?

– Да, Рольв едет со мной, – кивнула Мария. Оставшееся время до вечера она тренировалась в метании ножа, училась его правильно держать и быстро перерезать верёвки. При этом она прекрасно понимала, что не сможет ударить ножом человека. «Но он может мне пригодиться, если я буду освобождать кого-нибудь», – успокоила она свою совесть.

Вечером вернулась Эстелла, бледная и уставшая, сбросив чёрную накидку, прошла в дом.

– Бедный мальчик нашёл приют на небесах, – промолвила она, упав в кресло. – Розалии МакМэлгон пришлось давать успокаивающее зелье – она кричала, рвалась в бой, говорила, что завтра поедет выгонять разбойников. Отец запер её в доме под присмотром матери и сестёр.

***

На следующий день Мария проснулась рано, оделась, чувствуя, как сильно бьётся сердце, туго заколола волосы, приколов к ним шляпу, чтобы не слетела. Есть не хотелось, но она всё-таки отдала должное колбаскам, пирогу с почками и молоку, чтобы подкрепить силы. Рольв, только что догрызший баранью ногу, ждал хозяйку у дверей. Эстелла, Август и хромающий сэр Бенджамин вышли проводить Марию.

– Будь осторожна, дорогая. Если... если мы потеряем тебя, то...

– Не смей так говорить, Бенджамин! Береги себя и возвращайся с победой.

– Задай им перцу, сестрёнка!

Попрощавшись, Мария села верхом на Рольва, и лев, мягко и бесшумно ударяя лапами о землю, помчался в Сильвердью.

В деревне все уже были в сборе – мужчины натачивали ножи и топоры, заряжали пистолеты, готовили крепкие верёвки, седлали коней, а женщины и дети стояли в дверях домов. Проезжая, Мария видела, как жёны, дочери и сёстры крестят своих мужей, отцов и братьев, как с губ слетают обрывки молитв, произнесённые торопливым шёпотом. Старый Пастор стоял на коленях посреди площади и молился. До Марии долетели слова: «да пошлёт Он вам милосердие, ибо учит Он прощать врагов ваших». Люди из Тёмного Леса уже собрались вокруг де Нуара, поклонившегося Марии с такой холодностью, что она засомневалась, не было ли произошедшее вчера сном.