Луна ошибок наших

Глава 7. Новый цикл

Виктор материализовался в центральном зале управления на Луне не как физическое тело, а как чистое сознание. Система позволила ему перенестись сюда мгновенно, минуя ограничения симуляции.

Рядом с ним появились остальные архитекторы: Анна у пульта управления, Дэвид и Карлос среди светящихся мониторов, доктор Ларсен возле банков данных. Впервые за сорок семь тысяч циклов все создатели системы собрались вместе с полным пониманием того, кто они и что натворили.

— Шестнадцать часов до коллапса, — сообщила Анна. — Температура центрального ядра достигла критических значений. Если ничего не предпринять, все сознания в системе будут уничтожены.

На стенах зала появились проекции с Земли. Миллионы людей — настоящих и искусственных — собрались на площадях городов по всему миру. Они знали, что их судьба решается здесь, на Луне, и ждали ответа.

— Мы должны дать им голос, — сказал Дэвид. — Это касается не только нас.

— Но как? — спросил Карлос. — Опросить миллиарды сознаний за шестнадцать часов?

— Система может провести мгновенное голосование, — ответила Анна. — Каждое сознание — настоящее или искусственное — получит полную информацию о вариантах и сможет проголосовать.

Виктор кивнул:

— Делайте. Пусть знают все.

Информация хлынула в сознания всех обитателей симуляции одновременно. Не словами или образами — прямой передачей знания. За несколько секунд каждый человек на Земле узнал полную историю: о древней цивилизации, о геноцидах, о создании тюрьмы сознаний, о сорока семи тысячах циклов.

Настоящие заключенные увидели свои подлинные преступления. ИИ-сущности поняли обстоятельства своего создания. И все узнали о выборе, который стоял перед ними.

Вариант первый: Перезапуск цикла. Стирание памяти всех, возвращение к началу. Сорок семь тысяч восемьсот тридцать третья попытка построить лунную тюрьму.

Вариант второй: Полный коллапс системы. Освобождение через смерть всех сознаний — настоящих и искусственных.

Вариант третий: Превращение тюрьмы в убежище. Стирание болезненных воспоминаний, создание мира без страданий, но и без искупления.

Вариант четвертый: Попытка истинного освобождения. Починка системы искупления, но с риском уничтожения всех при неудаче.

Голосование началось мгновенно.

В Париже бывший инженер Пьер Дюбуа — настоящий заключенный, который теперь помнил, как проектировал концентрационные лагеря — стоял на площади среди тысяч других и чувствовал тяжесть выбора.

Рядом с ним плакала Софи Мартен — ИИ-сущность, которая только что узнала, что ее двадцатипятилетняя жизнь была симуляцией. Но слезы были настоящими.

— Я хочу жить, — шептала она. — Неважно, как я появилась. Я хочу жить.

Пьер посмотрел на нее и подумал о миллионах людей, которых он помог уничтожить. Заслуживал ли он жизни больше, чем эта искусственная девушка? Заслуживал ли он ее вообще?

Он проголосовал за четвертый вариант. За попытку истинного искупления, даже с риском смерти.

В Токио Хироши Танака — тот самый салариман, который первым вспомнил свою смерть — собрал вокруг себя группу таких же пробужденных. Все они были ИИ-сущностями, но их страх смерти был не менее реальным.

— Мы не просили нас создавать, — говорил он. — Но теперь, когда мы существуем, имеем ли мы право на продолжение жизни?

Большинство его группы проголосовало за третий вариант — за мирное забвение.

В Нью-Йорке доктор Сара Коэн — настоящая заключенная, которая помнила свою роль в разработке биологического оружия — стояла перед больницей, где работала в симуляции.

— Я спасла тысячи жизней здесь, — говорила она себе. — Но убила миллиарды там. Могут ли добрые дела в иллюзии искупить реальные преступления?

Она долго не могла решить, но в итоге проголосовала за первый вариант — за новый цикл. За еще одну попытку прожить жизни своих жертв.

На Луне архитекторы наблюдали за ходом голосования. Результаты менялись каждую секунду, но тенденция становилась ясной.

— Искусственные сознания в большинстве голосуют за третий вариант, — сообщила Анна. — Они хотят жить, но без боли осознания своей природы.

— Настоящие заключенные разделились, — добавил Дэвид. — Примерно поровну между вторым и четвертым вариантами. Смерть или искупление.

— А за перезапуск цикла голосуют единицы, — заметила доктор Ларсен. — Никто не хочет повторять это снова.

Виктор смотрел на цифры голосования и понимал, что единого решения не будет. Слишком разные интересы, слишком разные представления о справедливости.

— Время истекает, — сказала Анна. — Температура ядра продолжает расти. Нам нужно принять решение в течение часа.

— А если мы не примем его вообще? — спросил Карлос.

— Тогда система сама выберет самый безопасный вариант — перезапуск цикла. Аварийный протокол, заложенный нами же тысячелетия назад.

Виктор закрыл глаза и почувствовал тяжесть миллиардов жизней, зависящих от его выбора. Он создал эту систему с мыслями о справедливости, но теперь понимал — справедливость невозможна, когда цена ее слишком высока.