Луна осветит реку

Глава 17. Умбра

Ей никогда не было дела до чужого мнения.

Лола могла начать петь посреди улицы, ее смех всегда был звонким и громким, она не боялась хохотать в общественных местах. Одевалась так, как нравилось ей, не думая, модно ли это, прилично ли это и нравится ее одежда кому-то еще. Она была тем человеком, который постоянно интересуется чем-то вокруг, постоянно задает вопросы. В каждом дне и событии она старалась находить что-то веселое и хорошее. Она жила для себя, любила себя и думала прежде всего о своем благе, но эгоисткой ее назвать нельзя.

Лола была куда более открыта миру, нежели я. Помню, как однажды на ее день рождения мы пошли в парк аттракционов. За день до этого Бренн и Нави слегли с высокой температурой, потому мы пошли вдвоем, взяв с собой и Алису.

Много аттракционов и веселящихся людей, палатки со сладостями, рисующие и поющие люди… Все было таким ярким, беззаботным, что сейчас казалось вовсе нереальным.

– Мы должны прокатиться на карусели! – воскликнула Лола, указывая на большую крутящуюся карусель с сидениями в виде животных. Ей исполнилось восемнадцать, и, кажется, это был не совсем подходящий возраст для таких развлечений.

– Это ж для детей, – сказала Алиса, словно прочитав мои мысли.

– И что? На входе не написано, что туда нельзя взрослым! – воскликнула Лола и потащила нас туда.

В тот день она выглядела немного иначе, чем обычно. Привычные черные кружевные и кожаные откровенные вещи она сменила на белое платье в черный цветочек, а свои синие волосы заплела в аккуратную косу.

Мы с Алисой скромно сели на скамейку в виде кареты, а Лола залезла на зебру, которая во время медленного вращения карусели поднималась вверх-вниз. Кажется, ее это действительно осчастливило, поскольку когда мы вышли с карусели, ее улыбка чуть ли не доходила до ушей.

– А теперь идем есть сладкую вату, и вы не посмеете отказаться от этого, – уверенно заявила она, и мы направились к лавке. Каждая взяла себе большое облако ароматной сладкой ваты, таявшей во рту, и мы присели на скамейку, возле которой рос настоящий бамбук. На Каедесе он рос лишь в специальных оранжереях, в природе он не встречался.

– Я бы хотела посадить в горшке бамбук, чтобы он рос у меня в комнате, – сказала Лола.

– Интересная мысль, – сказала я. – О, смотри, там продают шарики!

Я указала на продавца разноцветных воздушных шаров, и Лола, которая теперь стала совершеннолетней, но все еще хотевшая задержаться в детстве подольше, пошла купить шарик. Узнав, что у нее день рождения, продавец отдал ей шарик бесплатно.

– Действительно, как дети малые, – усмехнулась Алиса.

– Жизнь и так нелегкая штука, порой нужно давать себе время побыть ребенком и радоваться мелочам, – возразила Лола. – Кто знает, может, впереди нас ждут еще более трудные времена.

В этом она была права, хотя мы и не думали, что будет только хуже.

– Кстати, я так и не подарила подарок! – внезапно вспомнила я и протянула свою сахарную вату Алисе, доставая из рюкзака маленькую коробочку в черно-синей подарочной бумаге. Такие цвета у меня ассоциировались с Лолой.

Она с нетерпением развернула упаковку и вынула оттуда медиатор для гитары. Он был непростым, его материал – настоящий камень метеорита, я нашла его в антикварной лавке, где работала моя мама. Лола очень обрадовалась этому подарку, ведь вместе с медиатором я дарила ей поддержку в ее исполнении своей мечты – стать музыкантом и показать миру свое творчество.

Что, увы, так и не осуществилось.

Я проснулась, когда уже был полдень. Мне снилось воспоминание о дне рождении Лолы, которое я вспоминала с приятной, но тоскливой ностальгии. Переведя взгляд на календарь, я увидела дату и поняла причину своего сновидения. Сегодня был день рождения Лолы, и я не могла об этом забыть.

Ночное приключение, если его так можно было назвать, забрало у меня много сил, потому я проспала долго, и в Диврет я собралась лишь к обеду. В мои планы входило купить бамбук. Я давно задумывалась завести комнатное растение, а теперь, вспомнив об одном желании Лолы, решила его осуществить.

Скорее всего, его можно было купить в небольшом магазинчике рядом с ботаническим садом, где росли эксклюзивные растения.

День хоть и был пасмурным, воздух был теплым. Я стояла на остановке, ожидая своего трамвая. Наш район состоял из частных домов, и остановка находилась на краю леса. Остановка была предпоследней, народу на ней было немного, но сейчас, в рабочее время, я стояла вообще одна.

Прошло пол часа, а ни одного трамвая не прошло. Мне это показалось странным, пока я не вспомнила вчерашний случай на электростанции. Когда я встала с кровати, свет еще был, но когда выходила, я не проверяла. Может, электричество вовсе отключили, а потому и трамваи не ходят?

Мне пришлось идти пешком, и пока я шла, ни одного трамвая не проехало мимо. В ближайшем газетном киоске я купила свежий выпуск и тут же заметила большой громкий заголовок: «Диврет останется без света? Кто хочет избавиться от электричества?».

Такие заголовки мне не нравились. Я начала читать статью, где вначале говорилось о перебоях электричества, а затем об убийстве главного министра электроэнергии.

Так тот мужчина, которого вчера убили Робмуны, был не просто какой-нибудь начальник станции, а министр?

В статье не говорилось причин проблем на станции, так же не упоминались Робмуны. Мне становилось не по себе, я не понимала, что происходит, но если не вернут электричество, жизнь усложниться в десятки, а то и сотни раз.

Я двинулась дальше в центр города, и на главной улице попала в самую гущу негодующего столпотворения.

Люди с плакатами кричали «Верните электричество!», «Убить Робмунов!» и «Вернуть свет в Диврет!».

Мне уже стало не до бамбука. Полиция безуспешно пыталась утихомирить толпу и убедить, что скоро все вновь заработает, но никого не убеждали пустые слова.

Трамваи не ходили, свет не горел, многие работники не могли выполнять свои задачи. Это ужасно, но не конец же света! Я не понимала, действительно ли люди так озабочены отключением электричества или это был просто предлог для забастовок? Может, они и целое восстание так поднимут?