Луна осветит реку

Глава 21. Умбра

– Доброе утро, ты чего так рано встала? – спросил отец, войдя на кухню и завязывая халат поверх пижамы.

– Вчера рано заснула, а сегодня проснулась с восходом солнца, – соврала я, хотя, кажется, отец мне поверил несмотря на то, что для меня сидеть рано утром с маской на лице было совершенно непривычным.

– Что рисуешь? – поинтересовался папа. Кажется, он делал это только когда я была ребенком, лет до пяти.

– Да так, неважно, я еще не закончила, – снова соврала я, чтобы не показывать свою работу. Вид отца был усталым, и может он спросил, чтобы отвлечься на семью и не думать о работе. Наверное, так и было, поскольку тяжелые рабочие проблемы исчезают из головы, когда ты со своими близкими, от которых можешь получить поддержку, даже просто поговорив с ними об обыденности.

– Как на работе? – поинтересовалась я. – Вчера только под вечер электричество дали. И пришел ты поздно. Что там происходит?

Отец покачал головой, закрыв глаза, показывая, насколько ему это осточертело.

– Электричество починили, потому что один умник из Правящей Общины принял предложение Робмунов помочь, – все же ответил отец. – Ты же слышала про бунты в центре Диврета? Мы пытались вчера разъяснить, из-за чего все это изначально произошло. Появилась версия, что Робмуны решили повысить свою известность, и в целом получалось все логично. Только вот на Робмунов это мало похоже, они имеют очень и очень скрытную натуру.

– Вы не можете поймать Робмунов, но ведь если они предложили помощь, значит, виделись с кем-то из Правящей Общины? Вы же можете тогда их поймать.

– Не все так просто. Они общаются письмами, не появляясь лично. Я могу понять Правящую общину, потому что электричество очень нужно Диврету, а Робмуны предлагали очень быструю помощь. Но они использовали магию, – отец скептически усмехнулся. – Не знаю, что они сделали, но хорошо, что теперь есть свет. Теперь мы разбираемся, кто решил посеять смуту в народе и подвергнуть хаосу всю столицу, потому что мы ничего не понимаем, кто все подстроил. И еще не понимаем, что на самом деле из себя представляют Робмуны.

«Хотелось бы и мне это понимать», – подумала я, тяжело вздохнув.

После обеда мне позвонила Алиса и попросила с ней куда-то сходить, ничего толком не объяснив. Вчера вечером перед тем, как я ушла, она позвонила и рассказала мне о своем успехе, что теперь она станет частью рок-группы. Я была очень рада за нее, и теперь думала, наша сегодняшняя с ней встреча будет как-то связана с этим.

Мне показалось, что сейчас ее голос был немного взволнован, но радостен вместе с тем.

Погода была теплой, но изредка дул ветер, потому я собрала волосы сзади заколкой-крабиком, чтобы они не растрепались, а из одежды выбрала сарафан на лямках цвета молочного шоколада и сверху вязаный белый кардиган.

Мы с ней встретились в центре Диврета, и Алиса куда-то меня повела.

– Нам идти минут двадцать-тридцать, – сказала Алиса.

– Может, раскроешь наконец эту страшную тайну, куда мы идем? – спросила я.

– В общем, вчера я поняла, что, встретив тех ребят, моя жизнь изменилась. Теперь все пойдет по-другому. Будет гораздо лучше. Я чувствую, что меня ждет счастье в ближайшем будущем. И я решила сделать татуировку. Это означает конец страданий и боли, которые я буду помнить всегда, и новое начало. Вчера позвонила и записалась на сеанс, но одной было идти страшно.

– Ты уже определилась с эскизом?

– Примерно. Я опишу мастеру, и он нарисует.

Я относилась к тату спокойно, но не хотела иметь их на своем теле. У меня не было ни одного изображения, которое я бы хотела хранить рядом с собой до конца жизни, и к тому же, насколько я знала, это было очень больно. Поэтому я была уверена, что точно ни за что не захочу сделать тату. Может, на это влияли и стереотипы, поскольку татуировки стали популярными лишь несколько лет назад, а прежде их делали лишь выделявшиеся из рядя вон неформальные личности и преступники в тюрьмах. Сейчас этим стали интересоваться охотнее, и татуировки не являются ныне чем-то странным и запрещенным.

У Лолы и Бренна были татуировки, одинаковые. Они их сделали, когда обоим было по шестнадцать лет, и это была идея Лолы. Для брутальной внешности Бренна, какая у него была в том возрасте, и для грубоватого стиля Лолы тату были очень нежными и милыми, и поначалу казалось, совершенно им не подходит. Это были два черных котика с полумесяцем и звездами. Место для тату у них было тоже одинаковым – левое плечо.

Рисунок, разумеется, был непростым, можно сказать, именно благодаря ему Лола и Бренн познакомились.

Они ходили в одну группу детского сада, и однажды им дали задание нарисовать что-то. Мальчик, любивший похулиганить и побеситься во время игр, решил побыстрее справиться с заданием, чтобы наконец отправиться бегать и играть с машинками. Он нарисовал первое, что пришло в голову, даже не зная, откуда в его фантазии возникло это изображение – может, видел где-то похожее, а может приснилось когда-то. Ему понадобился лишь один карандаш – черный, но из набора карандашей за его столиком черный карандаш уже был занят девочкой, потому он взял простой и нарисовал котика со звездами и растущим полумесяцем сзади.

Девочка, которая сидела напротив мальчика и забрала черный карандаш первой, была такой же активной и веселой, ей хотелось скорее закончить и отправиться играть с ребятами и радоваться хорошей погоде – за окном светило солнце. Она тоже не особо раздумывала над рисунком, просто выводя линии, пока не получился котик, на фоне которого гармонично разместились несколько звездочек и полумесяц.

Эти двое детей, еще не знавшие, что в будущем будут всем друг для друга, нарисовали одинаковую картинку, не сговариваясь.

Удивительно, не правда ли?

– Кстати, ночью ты опять была с Робмунами? – спросила меня Алиса, пока мы шли к тату-салону. Улица была безлюдной, и тем не менее мы говорили тихо, чтобы точно никто нас не услышал.