Луна осветит реку

Глава 23. Умбра

У каждого человека в жизни бывают моменты, когда он чувствует, будто потерял себя. Он не понимает, кто он, что ему делать и что он вообще представляет из себя. Живет словно тенью и боится взять свою жизнь в руки. Смотрит на себя в зеркало и видит совершенно неясную личность с кучей интересов, но без конкретной роли. Он может и не осознавать, что много пережил, нажив свой личный неповторимый опыт. Тем не менее, ему кажется, будто хорошая, успешная жизнь – что-то далекое-предалекое, а сам он тонет в омуте апатии, поглощающей его все больше и больше каждый вечер, словно черная, тягучая жидкость затягивает его на дно, откуда он никогда не выберется. На дне этом ты и не осознаешь, что дальше тебе делать. Побороть страхи, взять свою жизнь в руки и начать жить так, как представляешь в мечтах перед сном – совершенно невообразимо сложно, как дотянутся языком до затылка.

Самое интересное, что в таких ситуациях ты стараешься сильно не драматизировать себя и свое состояние, ведь по сути ничего плохого не случилось и ничего не причиняет тебе боли, ты просто заблудился в темном лабиринте, из которого нужно найти выход, где тебя ждут исполненные желания путем твоего хорошего настроя и любви к миру. Однако ты продолжаешь блуждать по этому лабиринту, показывая миру, что ты лишь тихая незаметная душа, которая существует среди своей нерешительности. Действительно незаметная душа, у которой то вроде все в порядке, но все равно что-то не то, что лишь немногие, далеко немногие могут заметить в обкусанных до крови губах, синяками под глазами и суетливых нервных движениях.

Было замечательно наблюдать, как Алиса начинала развиваться в музыке уже в рамках целой группы. Пусть она и говорила порой, что у нее нет таланта и все, что ей нужно сделать – показать миру творения Лолы, я была уверена, что Алиса и сама прекрасно может раскрыть себя в музыке.

Мне нравилось наблюдать, с каким профессионализмом Кассиопей работал над татуировкой Алисы: и над созданием эскиза, и нанесением его на кожу. Как я это видела, он работал с воодушевлением, вкладывая в его ремесло частичку себя самого, пусть внешне и старался показывать себя каменным.

Но что насчет меня самой? Кем я хочу быть и кем я могу быть?

Наверняка я не была единственным человеком с такой проблемой, однако от этого не становилось легче.

У Нави была схожая проблема и внутренняя дилемма, однако, как мне казалось, она не так сильно беспокоила его, как меня. Либо же он просто этим не делился, хотя у нас с ним не было абсолютно никаких секретов. По крайней мере я так думала.

Но если окажется, что он был связан с Робмунами, это для меня будет большим удивлением и в какой-то мере разочарованием, что между нами все же были какие-то недомолвки. Конечно, человек в праве иметь собственные секреты, о которых будет знать лишь он, их он и унесет с собой в могилу, так и никому их не раскрыв. Но только если это не секреты, из-за которых ты подвергаешься опасности или лишаешься жизни.

Мысли о моей любви, которую теперь никогда не суждено увидеть, давили на меня еще сильнее, и под облачным ночным небом, лежа в холодной кровати и глядя в потолок, я вертела в руках канцелярский ножик, пока случайно не поцарапала ладонь. Мне часто нужно было крутить что-нибудь в руках, особенно когда я размышляла или слушала кого-то. Обычно такими предметами становились первые попавшиеся под руку вещи, например канцелярия, салфетки и фантики или прочие безделушки.

Чтобы я совсем не поранила себя, я убрала от греха подальше ножик и решила взять одну из своих любимых книг детства – сказку о принцессе. Я с малых дет любила волшебство, сказки и фантазии, и сейчас, беря в руки книгу, прочитанную мною дыр. Она была небольшой, с маленьким количеством текста, но такими красивыми иллюстрациями, что часто не только перечитывала саму сказку, но и пересматривала картинки.

До знакомства с Нави я покупала книги в обычных магазинах, но однажды он отвел меня в книжную лавку, где работала его мама, Алия Фальмар. Первый раз он меня привел туда на новогодних праздниках, перед которыми мы только познакомились. Было утро, и поскольку весь Диврет отдыхал, отмечая наступление нового года, на улицах почти не было людей, и тем не менее многие заведения были открыты, хоть и пустовали. Мы встретились тогда в девять утра, и мне пришлось признаться родителям, что я иду встретиться с другом. Мама была приятно удивлена тем, что я начала с кем-то близко общаться и сказала, что потом мы даже можем прийти к нам домой. Отцу же уже тогда не очень нравилось, что я начинала дружить с мальчиком, однако мне не было особой разницы, какого мой друг пола, если мы с ним близки по духу и нашли общий язык, ведь некоторым очень сложно найти по-настоящему близкого к себе человека.

Вход в книжную лавку таился во дворе, в который можно было попасть через темную арку, потому я бы ни за что не догадалась, что в таком неприметном месте может находиться какое-то чудное место. Лавка по правде обладала необыкновенной атмосферой. Отряхивая себя от снега, мы зашли внутрь и оказались среди сотен книг и стеллажей, расположившихся на двух этажах.

– Доброе утро, мам, – крикнул Нави, и откуда-то из глубины к нам вышла женщина в забавном красном свитере со снеговиками. Она сразу показалась мне достаточно красивой. Нельзя было не отметить, что она выглядела молодо и я бы не дала ей больше тридцати, хотя я знала, что на тот момент ей было тридцать восемь. Почему-то сразу я прониклась доверием к этой женщине, особенно когда она нам приветливо и тепло улыбнулась:

– Доброе утро, – сказала она нам.

– Мам, это Умбра Рирких, мой новый друг, – представил меня Нави. – Умбра, а это, как ты поняла, моя мама.

– Очень приятно, Умбра, зови меня просто Алия, – сказала мама Нави. – Я собираю большой заказ, поэтому Нави сам все тебе покажет. Если что, обращайтесь.

Если приглядеться, можно было заметить схожие черты у Нави и его мамы. Особенно глаза и взгляды у них были очень и очень похожи, прямо одинаковые. Голубые, становящиеся чуть более серыми в тени, смотрели с необъяснимым выражением, были задумчивы и одновременно с этим смотрели тебе в душу, вызывая у тебя чувство приятной духовной близости с человеком.