Луна осветит реку

Глава 26. Кириан

– У меня не убрано, и из еды ничего не могу предложить, разве что воду, – сказал Лисицкий, пропуская нас в неубранную обшарпанную квартиру.

На полу и диване в гостиной валялись одежда, какие-то пакеты и фантики, в углу стоял ящик с пустыми стеклянными бутылками из-под спиртных напитков, а сам мой родственник не переоделся из штанов, в которых был на сцене, и в руках держал зажженную сигарету.

Мы с Алисой сели на диван, а Лисицкий поставил перед нами стул и сел на него.

– Кириан Дэллет, внук Лауры… – задумчиво произнес он, выдыхая дым.

• Да, спасибо, что согласились встретиться со мной, – сказал я.

– Давай на «ты», не чужие друг другу. Чем могу быть полезен и почему моя персона так заинтересовала вас?

– Меня интересует «Луна осветит реку». Ты играешь превосходно, но откуда взялся сюжет?

– Очевидно, что кто-то придумал. Мое дело исполнить роль, а не интересоваться историей.

– Но ты же знаешь, что наш предок Цефей написал картину с точно таким же названием.

– Знаю. Даже видел ее как-то давно. Единственная связь – и то, и другое вызывает интерес у Робмунов. – Лисицкий взял со стола бутылку пива, отхлебнул, после чего спросил:

– Могу вам тоже принести.

– Нет, благодарю. Что именно за связь с Робмунами? – уточнил я. Честно признаться, до этого у меня было предположение, что и сам Лисицкий мог оказаться одним из Грабителей Лунного Света, но еще во время мюзикла я заметил, что на его спине не было серебристой линии.

– Во-первых, они часто посещают этот мюзикл. Во-вторых, оригинал пьесы на древнем языке, связанным каким-то образом с магией. Но повторю, что я лишь актер.

– Может, скажешь, кто режиссер, и тогда я спрошу еще у него?

– Озадачился бы ты этим вопросом год назад, сказал бы, но сейчас моя мать уже мертва.

– Ариана была режиссером? – удивился я.

– Ага. Ну, у нее еще помощница была.

Берта говорила, что ее мама слышала в разговорах Арианы про «Луна осветит реку», но если она была режиссером, то могла говорить вовсе не про картину, как я подумал изначально, а про мюзикл.

– Ты знаешь, была ли она связана с Робмунами?

– Я к Робмунам не лезу, и без понятия, во что там мать ввязалась вслед за сестрой.

– То есть хочешь сказать, сначала моя бабушка Лаура связалась с Робмунами, а потом и Ариана вместе с ней?

– Насколько мне это рассказывала мама, да. Я немного бесполезен в таких вещах.

– Мне пригождается любая помощь и любые сведения, – сказал я. – Еще вопрос, не знаешь ли откуда у твоей мамы взялась пьеса на древнем языке?

– Без понятия. Все наверное как-то связано с Робмунами, но у меня нет желания копаться в этом всем. У меня есть выпивка, искусство и девчонки, большего мне не надо. Кстати, симпатичная у тебя подружка, – нагло и нахально загляделся Лисицкий на Алису, а если быть точнее, на ее декольте. – Сколько за ночь заплатил ей?

Я не ожидал такого вопроса, потому не сразу понял, что Лисицкий имел в виду. Алиса растерянно отвела взгляд и недовольно поджала губы.

– Нисколько, – прожег я Лисицкого взглядом.

– А ничего такая, могла бы много зарабатывать со своей внешностью, – ухмыльнулся он, и я чудом подавил в себе желание разнести ему пол лица.

– Будь я хуже воспитан, ты бы сейчас валялся на полу с разукрашенной физиономией, – прорычал я.

– Не кипятись, просто мысли вслух.

– Извинись. Быстро, – произнес я таким тоном, что бутылка в руке Лисицкого дрогнула. Я не мог позволить, чтобы он так говорил об Алисе.

– Прости, – обратился он к Алисе.

– Кстати, на премьере была девочка, на Алису чем-то похожа, и в точно таком же платье. Только волосы синие были. Ей не было восемнадцати, но она очень упрашивала на входе ее пустить посмотреть «Луна осветит реку». В итоге ее моя мать пустила и даже денег за билет не взяла.

– Лола? – удивилась Алиса. Кажется, Лисицкий говорил о ее сестре. И у меня возникло подозрение, что Алиса надела ее платье, потому Лисицкий и узнал.

– Вроде да, черт ее помнит. Но после спектакля мы с мамой пошли сюда ужинать, и она привела эту девчонку. Она была очень заинтересована мюзиклом, и пока я старался вылить в себя всю бутылку шампанского, они что-то обсуждали, и, кажется, мама отдала ей страничку какой-то части пьесы в оригинале.

– А зачем, не помнишь? – спросил я.

– Не-а, ну, видимо, девочке очень уж этот момент понравился. Потом она ушла домой.

– Спасибо за ответы, – сказал я, и мы с Алисой покинули моего родственника. Сев в машину, Алиса задумчиво сказала:

– Мне абсолютно ничего непонятно.

– И мне, – вздохнул я. – После такого сильного мюзикла и разговора голова плохо соображает. До комендантского часа еще полтора часа, ты не против поужинать где-нибудь?

– Конечно, – согласилась Алиса, и мы направились в один из ресторанов, который я заприметил еще вчера, когда ехал домой. Он находился на крыше гостиницы, и мне казалось, оттуда должен открываться отличный вид на город.

Нам повезло, народу там не было много и для нас нашли свободный столик. Мы выбрали блюда и в ожидании, пока их принесут, рассматривали вечерний Диврет под темно-синим звездным небом.

Мы немного устали и каждый находился в своих мыслях. Алиса наверняка обдумывала все, что услышала про свою сестру, а я думал про письмо, которое прочитал днем, и связь моей бабушки Лауры с Робмунами. У меня закрались подозрения, что причиной их с дедушкой смерти были Робмуны, а никакой не грипп, но рано строить такие подозрения. Я снова был в тупике, где мне продолжать поиски. Давно уже стало понятно, что все связано с Грабителями Лунного Света, и ответы нужно искать у них. Тетя Августа уже намекала поговорить с моей бывшей девушкой, только вот я готов был поговорить с любым другим Робмуном, но не с ней. Думаю, ни одному человеку не хотелось бы разговаривать с тем, кто предал его и причинил большие неприятности и боль.

Нам принесли наш ужин и два бокала белого вина.