Луна осветит реку

Глава 30. Кириан

Ветер трепал волосы и колыхал черный длинный расстегнутый плащ за моей спиной. Я поднимался по дорожке в гору Мортерум – место вечного покоя, слез и скорби. С нее видно было весь Диврет, расположившийся и живущий за несколько десятков километров от горы. Будто было задумано, чтобы мертвые наблюдали за живыми.

Здесь находилось большое количество захоронений, и наверное потому гора обладала какой-то тяжелой атмосферой, которую я всегда ощущал, приходя сюда. Я хорошо помнил дорогу к фамильной усыпальнице Дэллет, потому не боялся заблудиться в тумане.

Погода была под стать месту: туман, лужи на земле и нависшие надо мной серые тучи. Сам воздух ощущался холоднее, чем в городе, и ветер дул сильнее. Неудивительно, что никого, кроме меня здесь не было. Я был там один.

Так мрачно, жутко и так…спокойно.

Меня окружали туман, рассеивавший очертания надгробий, сырость и промозглость, а вместе с ними и тишина.

На самом деле полной тишины не было. Где-то каркала ворона, завывал ветер и капли недавно пройденного дождя падали с листьев деревьев и ударяли по плитам могил, но в воздухе все равно весел мертвецкий покой. И я будто чувствовал давление отовсюду, словно кто-то неживой наблюдал за мной. Но оглядевшись, я еще раз убедился, что был один.

Каменные стены склепа терялись между деревьями и окруженными вокруг могилами. За ним высился храм с абсолютно темными окнами и шпилями, уходившими в облака.

Я вошел внутрь склепа, где были погребены мои предки еще с давних времен. И если я ощущал необъяснимую энергию на самой горе, то здесь она казалось еще сильнее. Может, это была энергия своего рода, пусть и не совсем понимал, что это значит.

Около мамы и папы я положил веточки лунного куста с едва раскрывшимися маленькими серебристо-белыми бутонами, которые принес с собой. Такую же веточку и возложил и бабушке с дедушкой.
Я и сам не мог понять, что чувствовал в тот момент. Я приходил туда не раз, но будто сейчас меня переполняло скорее любопытство и безысходность, что все здесь знали сущность и тайну нашей семьи, но никто не мог мне дать ответы.

Что-то мне показалось странным, но сразу этого я не понял. Около имени бабушки Лауры лежали немного вялые белые розы, которым точно было не больше пяти дней. Будь это тетя Августа, она оставила бы цветы и своей матери, да и не принято было на Каедесе возлагать к могилам родственников розы, только если это была не твоя любовь…

– Что же за тайны вы все скрывали? – спросил я вслух. – Я узнаю. Я доберусь до правды и верну картину.

Говоря это, я посмотрел и на каменную табличку с именем Цефея Дэллет, автора картины. Но больше мое внимание привлекла другая табличка, его отца, Аристея Дэллет, покрывшаяся инеем. На улице, особенно на горе было холодно, но не настолько, чтобы в июле появился иней.

– Хотя это не самое удивительное, что только может быть, – вздохнул я, понимая, что вопросов становилось только больше. Например, кто оставил бабушке розы?

Тем не менее, я понял, что мне нужно было посетить Мортерум. Я уже не общался с умершими близкими, но я очень чутко воспринимал здешнюю энергию, она словно наполняла меня желанием идти дальше, углубиться в расследование.

Каждый Дэллет был не простым человеком. Кто-то прославился конкретным творением, как Цефей, а кто-то, как мои родители, просто хорошими людьми. Все мы были семьей, одним целым, во всех нас текла одна кровь. Дэллет обладали проницательностью и чуткостью, но вместе с ним хладнокровием и таинственностью. И пусть предки оставили мне множество загадок, я не имел вариантов не разгадать их.

– Я благодарен за то, что родился в этой семье, – несмотря ни на что сказал я.

Выйдя оттуда, я едва не столкнулся с человеком, остановившись от него в нескольких сантиметрах.

– Простите, – сказал я.

– Все хорошо, это я должен просить у вас прощения, – сказал мужчина лет пятидесяти, приподняв шляпу над головой в знак уважения и извинения. Одежда была на нем не совсем современная, черный старинный костюм, а загадочности придавал черно-красный плащ с капюшоном, служивший словно тенью. Чрезмерно бледное лицо, потрепанное жизнью, темные пронзительные строгие глаза, вежливый холод. Если бы я не знал, что мужчин такого возраста в моей семье не осталось, то непременно подумал бы, что в нем течет кровь Дэллет. Но неудивительно, что мне так показалось после посещения семейной усыпальницы.

– Навещали кого-то? – поинтересовался он невзначай.

– Да, здесь мои предки. Почти все… А вы?

– Часто я здесь… Вы, молодой человек, выглядите одиноко и потеряно, – заметил он.

– Признаться честно, я думал, что сохраняю нейтральное выражение лица, но вы, должно быть, очень проницательный человек, – сказал я.

– Просто знаете, я такой… Души других ощущать могу, такова моя природа.

– Интересная у вас природа. Должно быть, вам легче живётся.

– Отнюдь нет, моя жизнь была нелегкой.

– Была? А сейчас?

– А сейчас я просто спокойно существую. Знаете, возьмите карту. – Мужчина достал из внутреннего кармана плаща карточку, похожую на ту, какие были у сестры Алисы.

– Откуда она у вас? – спросил я.

– А разве это важно? Куда важнее то, что вы на ней видите.

– Кот в поле ночью, ничего более, – сходу ответил я, глядя на карту. Поле окружала холмистая местность, а крупным планом спереди был изображен кот, обычный черный. На первый взгляд, ничего противоречивого или глубокого в картинке не было, однако почему-то я, не отрывая взгляда, продолжал ее рассматривать. Кот начал казаться мне слишком таинственным, как маленький демон темной ночью, вышедший искать души.

– Кажется, вас все же что-то здесь заинтересовало, не так ли? – заметил мужчина мою молчаливую задумчивость. – Знаете, многие вещи позднее оказываются другими, чем на первый взгляд. И понятием «вещи» я охватываю буквально все. Сначала кажется, что жизнь зашла в тупик и не знаешь, что делать, а потом оказывается, что этот тупик не возник из причины. И после него все начинает складываться в лучшую сторону. Не печальтесь, что бы с вами ни происходило. Старайтесь думать, что впереди вас ждет искреннее чистое счастье.