Луна осветит реку

Глава 31. Кириан

– К одиночеству привыкнуть можно, но вы же не одиноки, – сказала мне Алиса, наливая кофе. – По-настоящему человек одинок тогда, когда он пропал, а про него никто не вспоминает и не хочет отыскать.

После горы Мортерум мой путь меня почти неосознанно привел к Алисе, мне совершенно не хотелось проводить вечер одному. К тому же меня тревожила и интересовала карта под номером шесть, которую дал мне незнакомец. Я поделился прошедшим посещением кладбища, рассказав все, не утаивая своих странных ощущений, которые испытывал на кладбище, на что Алиса сказала, что ощущение одиночества возникло из-за самой атмосферы кладбища.

– Сейчас вы точно не одиноки, – добавила она, и внутри у меня разлилось приятное тепло. А может это было от кофе. – Кому бы не было не по себе на кладбище одному в такую погоду!

– Не одному, – поправил ее я. – Там был человек, который дал мне карту.

– Из чего мы можем сделать вывод, что карты из этой непонятной колоды разбросаны по всему Диврету, если не по Каедесу.

– Он сказал мне заглянуть в себя и подумать над тем, какая первая мысль мне пришла, когда я посмотрел на карту. Ощущение, будто я в танке. Везде какие-то загадки, а ответов нет. Кажется, еще немного, и я вообще перестану что-либо понимать. Сейчас я особенно четко осознаю, что далек от себя, от своей сущности, от совей семьи, а раньше это выражалось в простой фразу «не знаю, что хочу». Но сейчас я сильно это чувствую, и это пугает.

– Задайте себе вопрос: «Чего я хочу от себя?». Мне помогло.

Простой, казалось бы, вопрос. Но так сложно найти на него ответ. Истинный ответ. Тот, который я вбил себе в голову некоторое время назад, я сказал сразу:

– Найти картину и правду о моих предках, я уже говорил это.

– И все? Не может быть того, что вы хотите только этого. А когда найдете картину? Все, в гроб? – удивилась Алиса.

– А как ты ответила бы на этот вопрос? – спросил ее я. – Не ты ли видела перед собой лишь смысл показать миру песни своей сестры?

– Ладно, в чем-то наши ситуации похожи. И все же, сейчас у меня жизнь наладилась. У меня есть музыкальная группа и перспектива рок-звезды. А вы?

Говоря про музыку, у Алисы всегда загорались глаза. Она была юной девушкой с мечтами и целями, радующейся миру. Смотря на нее, я убеждался – все может стать хорошо и у меня. Ведь Алиса прежде тоже была разбита и потеряна. Как и я. Только вот мне еще предстояло найти то, что сделало бы меня счастливым. Предстояло найти себя. Может, стоило хотя бы задуматься над тем, что я делал украшения с лунными камнями? Мне вполне нравилось это делать.

Я вспомнил про кулон, который смастерил для Алисы. Днем я купил серебряную цепочку, и теперь подвеска лежала у меня в кармане. Но почему-то я побоялся ее подарить сейчас. Как бы Алиса отреагировала на такой подарок? Может, в группе у нее уже появился парень, и он может плохо отреагировать на подарок от другого мужчины. Мысль, что у Алисы мог кто-то появиться, расстроила меня.

«Боже, ну ты совсем свихнулся», – сказал мне внутренний голос, и как же чертовски он был прав.

– Я подумаю над тем, чего бы я хотел, – пообещал я. – Уже достаточно поздно, я пойду.

– Спасибо, что зашли. Кстати, вы же придете завтра на мой концерт?

– Конечно. Тогда, до завтра.

Припарковав машину во дворе, я понял, что спать мне не хотелось, и я решил прогуляться, хоть уже и был комендантский час.

Из парадной вышла женщина, спешившая к трамвайной остановке. По дороге она вытаскивала из сумки кошелек, чтобы оплатить проезд в трамвае, и случайно выронила какую-то картонную карточку. Я поднял ее и увидел разрешение на нахождение в городе в комендантский час, поскольку ее работа на заводе предполагала ночные смены. Прежде чем окликнуть ее, я зрительной памятью постарался детально запомнить, как выглядит это разрешение, после чего догнал женщину, которая не успела еще сесть на трамвай и протянул ей выпавшее разрешение.

Вернувшись домой, я достал папочку бумаг, картона и канцелярии, которую взял с собой на всякий случай, и пока не забыл, как выглядит разрешение, принялся быстро его сооружать.

Еще в школьном возрасте я научился подделывать документы. Мне было шестнадцать, и мы с моей первой девушкой, моей первой школьной любовью, решили пойти в ночной клуб, куда не пускали до восемнадцати, потому я смастерил поддельный паспорт, на создание которого потратил целый день. На тёмном входе в клуб никто особо не рассматривал документы, и охранники не заметили, что это была неаккуратная подделка, но с того момента я приноровился делать все аккуратно и как можно более достоверно. Не сказать, что я особо часто подделывал документы, но порой это был очень полезный навык, особенно на преступном Каедесе.

Через сорок минут у меня уже было разрешение с моей фотографией, именем и липовой печатью завода, на котором я якобы работал. Зато теперь я мог со спокойной совестью пойти прогуляться. Это было всяко лучше, чем все время шугаться проезжавших мимо машин.

Накинув капюшон толстовки на голову, я двинулся по вечерним промозглым улицам Диврета. Сначала я шёл по знакомым мне улицам, но там еще попадался народ, а некоторые поздние магазины еще не закрылись. Потому я решил свернуть на маленькую пустынную улицу, напоминавшую длинный двор. Она была такой узкой, что вряд ли бы там проехала машина. Уложена она была плиткой, а не асфальтом, а над моей головой между балкончиками и окнами протянулись веревки с сохнущим бельем. И ни одного фонаря.

То, что нужно.

Я пошел по этой улице, не размышляя ни о чем, а просто наслаждаясь тишиной и отрешенностью этого места, пока улица не закончилась, а я не вышел к темному заброшенному зданию, скрывавшемуся за небольшим сквером.

Что-то потянуло меня подойти к входной двери. Кажется, это был особняк прошлой эпохи, но он не был сильно развалившемся, даже стекла все целые. Будто его забросили не больше лет пятнадцати назад.

На двери висела полу ободранная надпись «продаётся», но привлекло меня не это. Рядом с этим особняком я чувствовал то же, что сегодня на кладбище. Некую сильную энергетику.
Встряхнув голову, я постарался избавиться от этого.