Луна осветит реку

Глава 40. Умбра

Дедушка Каса позвал нас в одно место, с которого, по его мнению, лучше всего начать поиски картины. Мы встретились в центре города и отправились в один из старых нереставрированных домов с облезлыми стенами и запахом сырости в парадной.

– Робмуны вернули картину себе, но потом ее украли вновь, это произошло полгода назад, – сообщил Варден. – У Деда Солнца было подозрение, что это Ариана Дэллет, ведь ее предок – автор этой картины. Но, кажется, она уже умерла. Я смог достать ключи от квартиры Лауры, ее сестры, которой тоже нет в живых. Вдруг это как-то поможет.

Мы вошли в небольшую, но уютную квартиру, в которой все вещи остались нетронутыми. Вся поверхность покрылась пылью, на которой теперь мы оставляли следы.

– С неких времен идет противостояние Дэллет и Робмунов, – рассказывал Варден, – потому и картина постоянно пропадает. Дэллет считают, что она принадлежит им, а Робмуны, что им. А теперь давайте посмотрим, что тут может быть интересного.

Квартира предназначалась для двоих людей, и когда-то была окутана дружелюбным и приятным уютом. Стены покрывали пожелтевшие обои в цветочек, мебель была дорогой из темного дерева. Сохранились картины с пейзажами на стенах, сервизы и книги на полках, даже белая кружевная скатерть была постелена на обеденном столе. На тумбе стояли фотографии Лауры с ее мужем, а рядом их дочерей и, кажется, маленького внука.

На полу валялись коробки со старыми фотографиями и памятными сувенирами.

– Деда, тут явно картины нет, что мы ищем? – недовольно спросил Кас. – Тем более Лаура умерла до того, как Робмуны украли у Дэллет картину. Из-за этой картины вообще много кто пострадал. К черту бы ее лучше сожгли.

– И тем не менее Нави почему-то искал ее, – сказала я.

– Потому что твоему Нави приключений в жизни не хватало, – выпалил Кас. – Он ее искал, и к чему это привело?

– Я и хочу выяснить, почему так получилось, и что с картиной не так.

– Наши поиски могут закончиться тем же.

– Не ссорьтесь, лучше идите сюда, – сказал Варден с другого конца комнаты, и мы подошли к нему.

В руках его была скомканная записка, которую он расправил, и мы смогли прочитать текст:

«Ариана, не дай картине попасть в плохие руки. Спрячь ее там, где логичнее всего.

Искренне твоя сестра, Лаура»

– Если записка мятая, может быть, Ариана прочитала ее и спрятала картину там, где логичнее всего, – сделал вывод Варден.

– И где? – спросил Кас.

– Где может быть логичным прятать картину? В картинной галерее?

– Ну конечно, там же ее точно никто не найдет, – фыркнул Кас.

– Говорят, если хочешь что-то надежно спрятать, спрячь на самом видном месте.

– Тогда нам нужно отправиться в картинную галерею во Фрелли?

– Думаю, да. Только у меня работа, я поехать не смогу, – сказал Варден.

– И что, мы вместе поедем? – удивленно обернулась я к Касу.

– Только поедем после этих выходных, – сказал он. – С субботы на воскресенье Ночь Восточной Звезды, нам с тобой надо там быть. Поэтому встречаемся в субботу с тобой и идем туда. Тебе опять нужно будет облачиться в простыню.

– Ладно, – согласилась я, хотя меня немного пугала эта мысль.

Ехать в другой город за много сотен километров, так еще и с Касом?

Я дальше окрестностей Диврета одна еще ни разу не выезжала. Как мне объяснить это родителям и попросить у них денег на билет?

Но то, что я смогу посетить картинную галерею, не могло меня не радовать. Когда-то я мечтала ее посетить вместе с Нави, но мне всегда казалось, что его не интересовало искусство. Точнее, он сам это говорил. Однако «Луна осветит реку» все же интересовала его.

Вот так и бывает, думаешь, что хорошо знаешь человека, поскольку вы близки, а оказывается, что о некоторых его мечтах, мыслях и проблемах даже не догадываешься.

Искусство бывает очень разным, но может Нави все-таки и был к нему неравнодушен? Одинаковый взгляд на некоторые вещи сближает людей, а в живописи, да даже простых карандашных набросках я видела не только красоту, а выражение своих мыслей, своих чувств.

Может, и Нави его видел?

Он утверждал, что равнодушен к картинам, но однажды я засомневалась в этом.

Это было незадолго до его смерти, когда нам уже было почти по восемнадцать. В августе в выходные родители Нави позвали нас на дачу. Мы только поступали в университет, и оба уже которую неделю находились в потерянном и волнительном состоянии, пока еще не пришли списки о зачислении. Нас окружало все новое, неизвестное, и впереди виднелась одна неизвестность, но на выходные мы попытались вернуть хорошее настроение, пока были вместе, а ведь в последнее время мы отдалились друг от друга.

Вечером, когда солнце уже село, небо стало насыщенного темно-голубого оттенка, переливаясь в более светлый и нежный оттенок там, где не так давно село солнце, мы сидели в саду среди кустов с остатками перезрелых ягод под яблоней, накрываясь одним пледом на двоих. То и дело нас окружали комары и мошки, которых мы пытались безуспешно отгонять. Нави был молчалив. В последнее время он словно погрузился в себя и вовсе не желал делиться этим с кем-либо. Я думала, что это из-за поступления или частых ссор его родителей. Сейчас я уже догадывалась, что причина была в другом.

Мы вдыхали загородный свежий воздух, который вскоре обещал принести первые дуновения осени. И как всегда природа помогала и успокаивала. На небе начали появляться звезды и полумесяц, перекрываемые голубыми облаками.

Небо я рисовала много раз, но в тот момент мне захотелось запечатлеть именно тот оттенок синего. Загадочного, манящего, отдававшего немного бирюзово-зеленым ближе к горизонту.

У меня с собой был небольшой прямоугольный холст и кисти с гуашью, и мне пришло вдохновение для рисунка. Нави сидел на траве, а я села перед ним между его ног, прижавшись спиной к его груди. Он обнял меня, прижимая к себе, а голову положил на мое плечо, внимательно наблюдая, как я на палитре смешивала нужный оттенок. Мне получилось добиться точного повторения цвета неба – насыщенного темно-лазурного.