Луна осветит реку

Глава 43. Кириан

И вновь мне снился сон, из которого я не мог выбраться. Меня душили, ранили, били, но на этот раз это был действительно сон. Только проснуться я не мог.

Вокруг заброшенные каменные развалины, где чувствовался разве что дух пустоты и страха.

Меня окружили тени, которые время от времени обретали облики людей и мучили меня. Они терзали мою душу и ледяными голосами:

– Воплощение зла и смерти…Ты сеешь хаос и тьму, ты забираешь чужие души…

– Я не забираю чужие души, – возражал я.

– Тогда мы заберем твою…

Но вмиг тени исчезли, а на их месте оказались Робмуны.

– Мы убьем всех демонов! Демон ночи, проклятый Дэллет! – один из них проткнул меня кинжалом в грудь, и из меня вырвался нечеловеческий крик. Но я не умирал. Меня мучили за темную сущность во мне.

Мою грудь разрывало такой болью, какой я ни разу не испытывал, и казалось, эта пытка никогда не кончится. Все это я чувствовал за то, что был демоном.

Вокруг возникли вновь множество теней, реки крови и ужаса.

Кажется, я действительно закричал, не только во сне.

И наконец проснулся. Алиса трясла меня за плечи с до смерти перепуганным лицом. Одеяло упало на пол, а простыня подо мной была смята, сам я крепко вцепился в подушку.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Алиса.

– Мне кошмар приснился, – ответил я, сбиваясь из-за быстрого дыхания. Я сел на кровати и включил светильник.

– Я уже поняла. Ты так кричал, будто тебя резали.

– Почти. Прости, что разбудил тебя. Со мной все в порядке, – уверял я.

– Мне тоже иногда снятся жуткие кошмары. Понимаю, как это неприятно.

Мне не хотелось оставаться одному, но Алисе нужен крепкий и здоровый сон. А я, кажется, сегодня больше не усну, хоть еще и не было двух часов ночи. Потому мне пришлось сказать:

– Иди спать, я точно в порядке. – Это было не совсем правдой. Но Алиса кивнула и ушла, а я сходил в ванную и умыл лицо, расправил постельное белье и лег обратно, оставив небольшой светильник у кровати включенным.

Не успел я погрузиться в свои мысли, как вернулась Алиса с кружкой горячего какао. Сев на краешек кровати, она протянула кружку мне.

– Держи, это тебе.

– Не стоило так заморачиваться…– начал говорить я, но Алиса прервала меня:

– Думаю, после такого кошмара, да и после такого вечера хуже всего остаться одному посреди ночи.

– Ты права. – Я сделал глоток какао, согревший и успокоивший меня изнутри. Но спокойствие я почувствовал не только от напитка, но и от Алисы, сидевшей в милой розовой пижаме, заплетенными в косу волосами.

– После смерти родителей у меня начались такие кошмары, что я едва ли не сходила с ума. У Лолы они тоже были, и она каждую ночь просыпалась в слезах. Но у нее был Бренн, ее парень, и он успокаивал ее. А меня никто не успокаивал. И я научилась сама справляться с этим. Каждый раз, просыпаясь от ужасного сна, я включала свет, открывала форточку и шепотом пела песенку. На удивление, это помогало. Потом, когда не стало и Лолы, мне снились еще более ужасные кошмары, но я справлялась с ними также. И все же мне всегда хотелось, чтобы после кошмара меня кто-то утешил. Но я всегда была одна. Наверное, поэтому понимаю, что тебе сейчас лучше не быть одному.

– Спасибо тебе, – поставил я пустую кружку на пол. У меня вдруг стало очень тепло на душе. – Кстати, вкусное какао.

– Я добавила туда гвоздику. Она облегчает стресс и бессонницу. А само какао поднимает настроение.

– Как раз то, что мне сейчас не помешает. Раньше я справлялся с кошмарами при помощи алкоголя или снотворным. А иногда одновременно и тем и тем, потому что я тоже был один.

«Зато теперь не один», – подумал я. Но это мало спасало меня от моих мыслей:

– Мне снились мучения из-за того, что я демон… Я все еще не понимаю, что это означает. Демоны – это же нечисть, злое существо. Во мне есть темная магия, которую я едва ли контролирую. Это меня пугает. Может, меня и правда не должно существовать? Может, меня должны убить?

– Это был всего лишь кошмарный сон, который показывает твои страхи. Не думай об этом, – сказала Алиса.

– Не думать о том, что я, возможно, и не человек вовсе?

– Этому должно быть объяснение. И мы его найдем, но завтра. А сейчас не думай об этом.

– Я без понятия, где искать это объяснение. Мне нужны тысячи объяснений, которые мне никто не может дать. Я чувствую себя никчемным и глупым, раз не могу найти никаких ответов.

Я не должен был в этом признаваться, особенно девушке, которая мне небезразлична. Но ночное время суток всегда обладает удивительной атмосферой искренности, сентиментальности и откровенности.

– Все люди порой себя так чувствуют, – сказала Алиса. – И это неправда. Ты вовсе не никчемный и не глупый. Просто эта история с магией, картиной и твоей семьей слишком темная.

– Это уж точно.

Уезжая в Диврет, я четко определился, что найду картину и причину, почему Робмунов так интересовала и картина, и моя семья. Но все пошло совершенно не по плану. Взять хотя бы то, что я сейчас сижу на кровати с Алисой в собственном доме, о существовании которого я не подозревал, хотя он принадлежал моим предкам. А еще оказалось, что я непонятное существо с темной магией.

По пути в Диврет я думал, что хуже уже моя жизнь точно не будет, но я ошибался. Но жизнь показала мне и то, что если твоя жизнь превращается в непроглядную тьму, то в ней может появиться маленький лучик света. И сейчас я смотрел на этот маленький лучик света, который сидел рядом со мной и делал мою жизнь не такой плохой.

– Что ты за песенку пела? – спросил я, и Алиса, прочистив горло, тихо начала петь, хоть мы и были в доме одни.

– Раз овечка, два овечка,

Всех не сосчитать.

Три овечки, четыре овечки,

Кошмары снятся мне опять.

Пять овечек, шесть овечек,

Не повернуть время вспять.