Луна осветит реку

Глава 45. Кириан

Когда я проснулся, Алиса все еще спала в моих объятиях, но стоило мне чуть-чуть пошевелиться, как она тут же открыла глаза.

– Доброе утро, – сказал я.

– Доброе. – Она так мило щурила глаза, пытаясь полностью проснуться, что я не сдержался и улыбнулся.

– Как спалось? Не снились больше кошмары?

– Нет, – ответил я. – Мне больше ничего не снилось, я крепко спал.

– Я тоже. У тебя очень большая и мягкая кровать, тут хорошо спится. Так бы и повалялась тут еще, но надо вставать, я сегодня планирую встретиться с подругой, если она сможет, и буду печь торт на заказ.

– А я приведу в порядок свою мастерскую.

Я бы предпочел еще полежать в кровати с Алисой, молча или за разговором о чем-нибудь неважном. Но пришлось встать и пойти готовить завтрак.

Половину сегодняшнего дня, если не больше, я потратил на обустройство моей мастерской. Пришлось купить все новое оборудование для изготовления ювелирных изделий, потому что прежние остались у меня дома на юге. Расстановка оборудования, раскладывание материалов по коробкам и полкам заняли несколько часов, а потом принялся делать пробное кольцо.

Я настолько увлекся, что пропустил обед, питаясь лишь водой.

Алиса тем временем пришла с прогулки и начала что-то делать на кухне, кажется, печь торт на заказ.

Кольцо у меня вышло весьма неплохим. К тому моменту солнце уже начало садиться, и я начал прибирать свое рабочее пространство.

Да, может, я раньше в целом был трудолюбивым и никогда не ленился делать свою работу, но сегодня это была лишь защитная реакция психики, чтобы не думать о том, что произошло вчера. Хотя мне всяко стоило с этим разобраться. Но каждая проблема со временем воспринимается уже не как что-то смертельно страшное, а как данность.

Алиса забежала ко мне и сказала, что повезла торт заказчику, и что потом уберется на кухне, но мне было не сложно это сделать.

Я в целом ценил и поддерживал порядок. Ну, до определенного момента моей жизни. До смерти родителей у нас дома всегда были горничные, но я и сам в своей комнате мог прибраться.

А вот Алиса, кажется, наоборот любила побольше хаоса, потому как после нее на кухне царил кавардак. Наверное, в ее понимании это был лишь творческий беспорядок, как у многих творческих людей.

Куча грязных кастрюль и мисок лежали в раковине и около нее. Ингредиенты, которые она использовала, лежали неубранные на столе, который, в свою очередь, был измазан в тесте. Да и не только он, мука была немного просыпала на столешнице и капли молока разлиты на полу.

Я принялся все это убирать, не чувствуя ни капли злости за бардак или отвращения. Может, я не смел злиться, потому что знал, что это едва ли не единственное, что Алиса теперь могла делать с удовольствием.

Под кастрюлей на столе лежал какой-то испачканный листок бумаги. Я подумал, что, наверное, это был рецепт, и хотел отложить в сторону, как вдруг зацепился взглядом за написанное там карандашом. То был неразборчивый почерк и много перечеркнутых строк, но на рецепт это не походило.

Негоже читать чужие бумажки, но любопытство, будь оно проклято, взяло свое.

Это оказался текст песни. И судя по карандашу, упавшему и закатившемуся почти под холодильник, написала Алиса этот текст, пока готовила.

Название песни было «Ты сдался», и она была о том, как человек теряет всякую надежду, цели и мечты, и в конце концов теряет себя, особенно об этом говорили строки из припева:

Ты сдался, ты сдался, ты сдался,

В сети отчаяния попался.

Надежды теперь нет,

Один лишь дым сигарет.

Вся песня вела к невозвратной точке, когда человека уже ничего не может спасти, и он начинает не жить, а просто существовать.

Алиса писала это о себе, но это так походило и на мою жизнь раньше, что у меня бежали мурашки по коже.

В третьем куплете едва ли не говорилось о смерти, и лишь самые последние строки после последнего припева все меняли.

Ты катишься в пропасть, тебя не спасут,

Но его сильные руки на помощь придут.

Я услышал, что кто-то пришел, потому отложил листок в сторону и развесил полотенце, которым вытирал стол. Теперь была кухня в чистоте, и я вышел в зал. На мое удивление, пришла вовсе не Алиса, а Берта, хотя чему я удивлялся?

– Привет, – сказал я. – И у меня к тебе пара вопросов.

– Привет, я хочу прогуляться по твоему саду.

– Хорошо, – согласился я, и мы вышли на прогулку вокруг особняка. Там не было большого сада, скорее несколько газонов с заросшими кустами, но прогуливаться там было вполне уютно.

– Ты знала, что в ту ночь, когда у меня украли книгу, я своей магией навредил этому Аккарию?

– Я просто предположила, – пожала плечами Берта.

– Очень подозрительно, что ты так много знаешь. Не находишь?

– Ну…Просто много читаю, много знаю, делаю предположения.

– И эти предположения всегда оказываются правдой. Может, знаешь что-то о том, что я демон?

– Может, это просто прозвище, потому что у тебя есть темная сила?

– Хотелось бы, чтобы это было так. Ты чего вообще зашла ко мне?

– Просто проведать. И еще я нашла вот что. – Берта протянула мне карточку, подобную той, что дал мне Аристей на кладбище и что были у сестры Алисы. – Я подумала, тебе пригодится.

– Откуда она у тебя?

– Шла по дороге, и случайно нашла.

Карта была под номером двадцать, и все в тех же мрачных тонах, но на сей раз здесь было нечто более психоделическое. По середине стоял человек, то ли обнимающий, то ли закрывающий другого светящегося яркого человека, а вокруг их подстерегали или даже загоняли в тупик тени и монстры с черепами.

Кто-то мог подумать, что это мужчина защищает свою женщину от внешней опасности, или человек защищает своего ребенка от страхов. А я видел здесь, как человек защищает свою светлую и очень хрупкую сторону души от других ее сторон – темных и опасных.