Луна осветит реку

Глава 47. Умбра

Ехать на поезде предстояло несколько часов через весь остров. В начале пути я смотрела в окно, но вскоре мне наскучили виды лесов, полей и деревень, потому я достала блокнот для рисования и карандаш. Кас тем временем читал какой-то детектив, а я решила что-нибудь зарисовать.

Но каждую попытку я раздраженно стирала ластиком. Начав рисовать мелькавшие виды из окна, я все стерла, потому что мне не понравилось, как у меня выходили кусты. Потом я попробовала изобразить горы, но и они у меня не вышли, тогда я сделала пару набросков каких-то несуществующих лиц из моей головы, но и они меня не удовлетворили, и тогда я вообще вырвала листок, скомкала и засунула в карман, а параллельно сгрызала губы до крови.

– Ты чего психуешь? – спросил Кас.

– Ничего не выходит. – Я принялась листать все страницы блокнота с самого начала. Он был старый, и рисовала я в нем уже много лет. Тут были как карандашные скетчи, так и полноценные рисунки красками.

Натюрморт с фруктами, акварельные портреты, ночной городок в горах, эскиз ведьмы, сделанный черной ручкой, еще несколько каких-то людей, пара пейзажей…

И везде я видела недоработанные посредственные рисунки. То лишний штрих, то ненужная тень, то вообще кривое лицо. Все мне переставало нравиться в моих рисунках, и лишь возрастало желание открыть окно в поезде и выкинуть блокнот.

Может, творческие люди всегда недовольны своими работами, потому что они стремятся достичь в них идеал, выстроенный в их фантазии, однако это далеко не всегда можно осуществить. Зато другим людям, которые не видят твоих ожиданий от собственных работ, твои творения могут показаться весьма сносными и даже симпатичными.

– Красиво, – сказал Кас, и я вдруг поняла, что он рассматривал мои рисунки вместе со мной. – Вот такую, думаю, если нарисовать на холсте, то можно продать за приличные деньги.

Он указал на рисунок я грушами, лежащими на клетчатой скатерти. Издалека мне это тоже казалось красивым, но вблизи я видела, как тень от груши не совсем была правдоподобной, слишком вытянутой, блики на самой груше недостаточно белыми, а сзади фон можно было сделать потемнее.

– Никто такое не купит, – возразила я, захлопнув блокнот. – Есть художники талантливее меня, но и они не успешны, а что уж про меня говорить?

– Не слушай мнение отца на этот счет больше, – посоветовал мне Кас. – Я думал, у тебя что-то вроде мечты быть художником, так почему не стремишься к ней?

– Мне страшно потерпеть неудачу. Я знаю, что никогда не буду достаточно хороша.

– Кем работать будешь? Там, где придется? Или все же ты хочешь работать там, где нравится?

– Я не знаю…Я боюсь, что вообще ничего не умею. И меня давно это бесит. Да, мне нравится рисовать, писать картины, но у меня совсем нет знаний об этом и мои навыки невелики. А насчет чего-то другого, я вообще ни в чем не разбираюсь, и я понятия не имею, что мне делать дальше.

– А не хочешь попробовать узнать, что делать дальше? Не сидеть, ныть и жаловаться, а что-то делать. В конце концов, попытка не пытка, а если не попробуешь, будешь всю жизнь жалеть, что даже не попыталась осуществить мечту.

Его слова задели меня, и я отвернулась от него, но он продолжал говорить:

– Магия Луны позволяет лучше прочувствовать свои собственные силы и мир в целом. Это учит тебя больше доверять миру и понимать его. Да, плохие события произошли с тобой. Ужасные. Они разбили тебя и твое сердце, но жизнь продолжается, а ты намеренно делаешь из себя жертву. Говоришь, что недостаточно хороша, что ничего не умеешь. Только вот быть чересчур критичной к себе не есть хорошо.

– Я не делаю из себя жертву, просто…

– Делаешь. Ты боишься раскрыться миру, – утверждал Кас. – Списываешь это все на смерть друзей, но разве прежде ты была упорной и целеустремленной?

– Что-то ты разговорчив стал, – буркнула я, все еще отвернутая от него к окну.

Тем не менее я знала, что он прав. Сейчас я была боящейся и потерянной. И такой я правда была всегда, просто это усугубилось два года назад. Но и прежде я испытывала боязнь неудач, непризнания и конкуренции. Я всегда была неуверенной в том, что делаю, и не могла взять себя в руки, чтобы побороть страх. А ведь я могла действительно попробовать стать настоящим художником или пробовать другие ремесла в поисках того, что мне действительно нравится, ведь я точно знала, что моя душа принадлежит творчеству.

– Я тоже не знал, что мне делать со своей жизнью, – признался Кас. – Большинство людей сталкивается с этим вопросом, и лишь малая часть четко знает, чего хочет от жизни. И да, меня постоянно донимали эти мысли, кем быть и так далее… Я никогда не относился к профессии тату мастера всерьез. Просто потом, оставшись одному, я понял, что мне нравится рисовать, причем не просто рисовать, а оставлять свой след на телах других людей. Может, отчасти про любовь к искусству я понял благодаря бывшей возлюбленной. Так или иначе, мне тоже было страшно, потому что я человек без художественного образования, но я не сидел сложа руки и засунул страх куда подальше. А ты ему поддаешься. Не обижайся, но это правда. Только ты сама можешь сделать что-то со своей жизнью.

Я была жутко раздражена и расстроена. Обычно Кас говорил мало, так лучше бы и дальше молчал. Но, может, ему просто было не все равно, что я пускаю свою жизнь на самотек? Может, я действительно была ему небезразлична?

Мы доехали до Фрелли в полном молчании. Наша поездка была запланирована всего на пару дней, потому вещей у нас было немного, лишь рюкзак у каждого.

В центре города на вокзале мы сразу почувствовали, что здесь даже вечером было гораздо жарче, чем в Диврете, все-таки Фрелли находился на юге Каедеса, а Диврет на севере. На этом побережье во Фрелли были самые лучшие пляжи, потому летом сюда съезжалось куча людей со всего острова. А еще летом здесь не действовал комендантский час, чтобы люди смогли гулять и отдыхать и ночью, но охрана здесь была усилена. Я никогда не была здесь, но всегда мечтала побывать как в самом городе, так и в галерее, куда мы завтра направимся.