Луна осветит реку

Глава 49. Умбра

Кас одевался весьма красиво, но я редко на это обращала внимание из-за собственных проблем. Для похода в картинную галерею он надел черные рубашку и брюки, закатав у рубашки рукава. Длинные тонкие пальцы украшали серебряные кольца, волосы уложены, спадая волнами на виски и лоб.

Да и я выглядела не хуже: зеленые широкие штаны из легкой развевающейся ткани, белый топик с горлом без рукавов. Волосы я собрала сзади заколкой-крабиком, на лице – легкий блестящий макияж. Оба мы выглядели элегантно и красиво.

Был вечер, потому мы не стали забывать, что все-таки находимся на Каедесе, кишащем преступностью, и взяли для самообороны раскладные ножи, помещавшиеся даже в карманы штанов, а Кас к своим ножам положил кастет и отмычки.

То, что случилось вчера перед сном, мы не обсуждали. Говорили о погоде, о стоимости билетов в галерею, о картине, но об этом молчали.

Утром я избегала пересекаться с ним взглядом, почему-то я не могла на него смотреть. И тем не менее я заметила, что глаза его были слегка покрасневшими, будто от раздражения, но спрашивать я об этом не стала. Сначала мне просто говорить с ним было неловко. И стыдно. Было ощущение, что я делала что-то неправильное, и в то же время если бы меня спросили, хотела бы я вновь оказаться лежа на нем и целовать его, я бы ответила «да».

Утром мы отсыпались, поэтому завтрак перерос в обед, после чего мы практически в полном молчании прогулялись по Фрелли. В картинную галерею мы пришли за полтора часа до закрытия, которое было в девять вечера, чтобы побродить по залам, а уже потом искать «Луна осветит реку». Разумеется, помимо нас там было много посетителей. Стоя в очереди за билетами, я была вся в нетерпении, мне предстояло первый раз в живую увидеть все известные великие шедевры живописи Каедеса.

Само здание, в котором была расположена галерея, требовало отдельного внимания. Снаружи оно было каменным, украшенным статуями муз, и сейчас освещалось лучами садившегося солнца. Внутри оно было таким же – старинным и изысканным.

– Какое направление живописи тебе больше по душе? – поинтересовался вдруг Кас, пока мы брели от кассы к первому залу.

– Романтизм. Мне нравится особый акцент на эмоциях. А тебе?

– Очень интересным нахожу символизм. Собственно, этим изначально меня и привлекла «Луна осветит реку».

– Ты ей уже интересовался раньше? – удивилась я. Кас сначала молчал, но потом ответил:

– Ну, если ты не заметила, она много кого интересует.

Мы вошли в первый зал, и мне уже там нравилось. Пространство и масштабы оказались куда больше, чем я думала. Тут были представлены старинные гравюры и яркие иллюстрации книг. Мы погрузились в историю Каедеса, но следующий зал помещал нас в сюрреализм, который не совсем был мне по душе, и тем не менее о многих картинах здесь я была наслышана.

В следующих двух залах были представлены портреты, которые я увлеченно рассматривала и читала табличку к каждому.

Когда мы перешли в следующий зал, Кас сказал:

– Это зал с самыми загадочными картинами.

Он был более темным. Здесь висела и картина Цефея Дэллет под названием «Гармония». По середине на ней сидел в позе лотоса человек с закрытыми глазами и спокойным расслабленным лицом, а позади него была огромная надвигающаяся волна, написанная так реалистично, что становилось жутко. Человека вот-вот поглотит цунами, но он абсолютно спокоен.

– Будто он уже принял свою участь, – сказала я Касу.

– Или он просто знает, что может дышать под водой, – предположил он. – Как Робмун, причем как один из основателей ордена, Цефей мог иметь это в виду.

– Но Дэллет же ярые противники ордена, – сказала я, опешив.

– Так было не всегда, а лишь с определенного поколения. Но появление ордена – заслуга Цефея и Аристея Дэллет, – тихо объяснял Кас, чтобы никто случайно не подслушал наш разговор.

Мы пошли дальше по этому загадочному залу, и мое внимание привлекла другая картина со старинным темно-каменным замком с высокими башнями, окутанными туманом. Окна замка были разных цветов – красного, желтого, фиолетового, розового, даже был детально проработан балкон, освещенный ярким синим светом. Архитектура замка на этой картине была совсем не в духе Каедеса. Что-то более мрачное, холодное и волшебное. Я сомневалась, что такое могло существовать, но кто знал, что находится за океаном? Каедес был лишь небольшим кусочком суши в необъятном океане, полном неизвестности.

На висевшей рядом картине тоже был не Каедес, а остров, похожий на райский уголок. Белый песок, пальмы, за которыми прятались горы и пещеры, а на горах росли странные деревья с темно-синими стволами.

– Красиво, – сказала вслух я.

Мы перешли в следующий зал, в котором скопились все посетители, а все потому, что здесь были самые знаменитые картины – «Любовь в саду» и «Лес». Увидев первую, я застыла, затаив дыхание. И не у меня одной была такая реакция. Я обожала разглядывать эту картину в разных книгах о живописи, и наконец увидела ее в живую. На ней были изображены объятия парня и девушки в саду. Картина была выполнена в приятных пастельно-теплых тонах. Вроде ничего особенного – просто пара влюбленных, но что-то было в этом, что цепляло людей уже не один век.

– Мало кто знает, что художник изобразил здесь себя и свою первую любовь, с которой они разлучились в юности, – сказала я. Когда-то я рассказывала эту историю Нави. Картина была известной, но историю о ней знали немногие – лишь те, кто увлекался искусством. – Он долго страдал по ней, и не мог полюбить кого-то другого.

– А потом через тридцать лет они встретились вновь, – добавил Кас, удивив меня тем, что знал эту историю.

– Как думаешь, если любящим друг друга людям пришлось разлучиться не по их вине, что будет, если они встретятся через несколько лет? – почему-то спросила я.

– Думаю, если это действительно любовь, людей будет тянуть друг к другу даже спустя года несмотря на все сложности, – задумчиво ответил Кас, и отвернулся от меня. – Пойдем к следующей картине.