Луна осветит реку

Глава 50. Кириан

«Загадочно то, что мой приятель, видевший «Луна осветит реку», не разглядел в ней ничего особенного, кроме незатейливого пейзажа. Я был наслышан об этой картине, и как-то раз, засидевшись с бокалом бренди в приятной компании Цефея и пасьянсом допоздна, он решил продемонстрировать свое великое творение, которое сам бы ни за что там не назвал. Картины нужно рассматривать в светлом помещении при дневном свете, но я увидел «Луна осветит реку» в ночной мгле зала, освещаемого лишь свечами и луной из окна, и именно так нужно увидеть эту картину.

Тогда я впервые по-настоящему проникся мыслями о пути человеческом. О том, как человек появляется в этом мире. Через что проходит, какие события, места, люди и чувства сопровождают его в течение жизни. И о том, как этот путь заканчивается. Рождение, жизнь и смерть – каждое живое существо проходит через это. А Луна, пусть она может быть и не бесконечна в существовании своем, но она может направлять тебя туда, куда нужно. к самому себе. Цефей открыл мне и это – таинственную, но такую мощную силу луны.

Может, смысл жизни у всех разный, но я на этой картине увидел свой. И каждый, кто взглянет на картину, увидит смысл своей жизни», – читал я вслух учебник. На этом глава о Цефее Дэллет не заканчивалась, но дальше описывались другие картины, не представлявшие для меня никакого интереса в тот момент.

– Как этот учебник вообще допустили к публикации, если автор тут два ли не прямо говорит, что он Робмун? – задавался вопросом я. Алиса тем временем вынула из духовки торт, получившийся внешне превосходным. Все три слоя из белого, молочного и темного шоколада лежали ровно на тонком шоколадном бисквите.

– А меня другое интересует, – сказала она. – Если Цефей был создателем ордена Робмунов и в ней заложен смысл, связанный с силой луны, то, может, картина действительно принадлежит Робмунам?

– У меня утром тоже возник этот вопрос. Но, видишь ли, в чем загвоздка. Мои предки, вступив в политические правительственные круги, обесценили все достижения Цефея, Аристея. Дочь Цефея, Лиа, ее же дети отправили в лечебницу для душевнобольных. С тех пор все Дэллет были честными госслужащими и противниками Робмунов, вплоть до меня. А Лиа сама подарила моей бабушке Лауре эту картину.

– И? По-моему, все логично. Робмуны хотят забрать картину себе, поскольку считают, что ее нечестно отдали ничего не понимающим в ней Дэллет. Твоя бабушка хотела, чтобы картина принадлежала Дэллет, потому попросила свою сестру спрятать ее.

– Звучит правдоподобно, – задумался я. Так все и выходило, но почему мне казалось, что во всей этой истории было что-то еще? – Только непонятно, почему Робмуны не забрали картину раньше?

А еще непонятно, как, например, объяснить, что у меня была магия, если, насколько я знал по слухам, дети Робмунов рождаются без магии. Тем более, ни мои родители, ни их родители не были Робмунами. И магия у меня отличалась от той, которой владели Грабители Лунного Света. То, что теперь я знал куда больше правды, совсем не облегчало дело.

– Давай лучше поедим, – предложила Алиса. – Этот торт должен еще остыть, но можем съесть «неудавшуюся попытку».

Вилкой она отломила кусочек торта и протянула мне. я попробовал его прямо с ее рук и сказал:

– Это очень вкусно. Так полагаю, на ужин у нас сегодня торт?

– Вполне неплохой ужин, – улыбнулась Алиса. – Но вообще я отварила макароны. Даже не слиплись, вроде.

Пока мы ели, мои мысли вновь вернулись к «Луна осветит реку» и Робмунам.

– Может, я ищу картину, которой уже вовсе не существует? – предположил я. – Если ее нужно было надежно спрятать, может, Ариана ее вовсе уничтожила. Например, сожгла. А если на картине речь идет про жизнь и смерть, логично, что картины больше не существует, то есть «мертва».

– Если она настолько ценная, думаю, Ариана понимала, что бессмысленно ее уничтожать, – сказала Алиса.

– Знаешь, все это очень странно. Клара и Марк украли ее, поскольку Робмунам нужна была картина из-за ее содержания и смысла, и автор учебника пишет о великом смысле. Но я же видел картину собственными глазами, и никаких вещей, указывающих на тему о жизни и смерти там не было. Я, может, и плохо разбираюсь в искусстве, но не увидеть что-то необычное в обычном ночном пейзаже я не мог.

– Этому должно быть объяснение. Например, ее перерисовали и какие-то важные части картины скрыли. Или там есть какие-то символы, которые понимают только Робмуны.

– Не знаю, всякое может быть.