Луна осветит реку

Глава 64. Кириан

Находки, касаемые картины – это, конечно, хорошо, но мы понятия не имели, что с этим делать дальше. Половину следующего дня мы провели с лошадьми, параллельно рассуждая над загадкой, только ни к какому разумному выводу мы так и не пришли. А после обеда мне пришла мысль перебрать ящик в родительской спальне с документами, в том числе с завещаниями. Конечно, вряд ли оно могло помочь нам, но вдруг я что-то упускал? Может, существовала репродукция или особо ценная рама? Конечно, вряд ли, но если так, то это могло стать еще одной зацепкой.

Алиса осталась на кухне заниматься своими делами, а я вытащил целиком ящик, забитый документами и другими ценными вещами. Тут же лежали пистолет, шкатулка с обручальными кольцами родителей и еще несколько особо дорогих ювелирных изделий. Небольшая папка с моими сохранившимися детскими рисунками и поделками.

Мы с Валесом после смерти родителей разбирали все имущество, которое мне перешло, и от мамы мне перешло то, что прежде ей завещала бабушка. В завещании бабушки четко было написано про картину «Луна осветит реку», и теперь она официально принадлежала мне, и никак не Робмунам. Но ни о каких рамках или прочих вещах, которые могли бы послужить звеном в расследовании, речи не шло.

Пока я искал среди кучи документов завещание, почему-то я обратил внимание на свидетельство о рождении моей мамы, где было интересное название роддома: «Родильный дом имени Матерей».

А затем мне попалась справка о смерти моей бабушки, на которую я прежде не особо обращал внимание, но сейчас мой взгляд зацепился за строчку с причиной смерти, и мое сердце на секунду замерло.

«Самоубийство».

Я начал судорожно искать такую же справку моего деда, и у него было написано: «Пулевое ранение». Разница дат смерти всего один день.

Думать, что бабушки и дедушки не стало из-за болезни было легче, чем принимать реальность, но, видимо, мне, как ребенку, не рассказывали таких ужасов. Теперь я понимал, что их смерть не была случайностью, только и это никакой ясности не вносило.

Я все убрал в ящик обратно и спустился к Алисе, которая, к моему удивлению, стояла у плиты и готовила ужин. Доносился запах немного подгоревшей еды. Алиса накладывала в тарелку пасту со сливками, грибами и курицей, а я пока налил белое вино в бокалы.

– Я решила приготовить один рецепт из твоей книги, весьма простой, но, возможно, даже с ним я не очень справилась, – поставила она мне тарелку на стол. – Я пока не голодная, позже поем. Надеюсь, не отравимся.

– Да не думаю, что это может быть настолько плохо, – взял я вилку. Но оказалось, что сливки выкипели, недоваренные макароны были в слишком большом количестве масла, грибы пережарились, потому хрустели, а в подгоревшей курице было много прожилок. Но говорить Алисе, что блюдо не получилось, я не хотел, она бы сразу расстроилась.

– Вкусно, – сказал я, продолжая есть. Ничего страшного, если один день мой желудок пострадает.

– Правда? – удивилась она и, кажется, не поверила, поскольку забрала у меня вилку из рук и попробовала из моей тарелки сама.

– Это же ужасно! – воскликнула она, прожевав еду и запив вином.

– Съедобно, – поправил ее я и продолжил есть.

– Не ешь, оно же невкусное. Почему ты сразу не сказал?

– Ну не буду же я тебя расстраивать. Ты старалась.

– А теперь надо придумать что-то нормальное на ужин.

– Перед этим скажу кое-что важное, что я сейчас обнаружил. – Я рассказал о том, что только что нашел про бабушку и дедушку. Алиса внимательно слушала, забыв про еду.

– Получается, кто-то убил твоего деда, а твоя бабушка этого не выдержала и убила сама себя? – осмыслила она сказанное.

– Скорее всего, так. Было бы еще хорошо узнать, кто и зачем убил деда и оставила ли бабушка предсмертную записку.

– Думаешь, это тоже из-за картины произошло?

– Почему-то мне кажется, что нет, иначе бы охота на картину началась еще тогда. Может, опять Аккарий виноват, но сразу судить не буду. Тем более он вроде как сказал однажды, что к смерти моих бабушки и дедушки отношения не имеет.

– Ему нельзя верить, – напомнила Алиса.

– Я знаю. Но так или иначе, теперь можно предположить, что бабушка оставила послание на раме перед самоубийством. У меня в голове это не укладывается, на самом деле. Может, у деда были свои темные дела, не связанные ни с картиной, ни с Робмунами, ни с Дэллет, хотя он взял фамилию моей бабушки вопреки традициям. И то, что бабушка не выдержала для меня немного шокирующе. Она любила свою семью, никогда не жаловалась на жизнь, но решила оставить этот мир добровольно…

Алиса внимательно слушала меня с сожалением на лице. В знак поддержки она подвинула свой стул поближе ко мне и приобняла за плечи.

– Но я не могу ее винить, – продолжил я.

– Да, ты же не знаешь всей ситуации.

– Нет, потому что у самого были мысли о смерти. Но если думать о картине, бабушка тогда будто знала, что будет охота на нее. Наверное, они даже заранее с Арианой это обговаривали, раз Ариана знала, про какое такое логичное место писала моя бабушка.

– Может, она на луне спрятала картину? – пошутила Алиса. – А что, вполне логично для картины с названием «Луна осветит реку».