Луна осветит реку

Глава 69. Кириан

То, каким оно должно быть, я понял уже давно. И пусть сейчас я его использовать еще не собирался, что-то подтолкнуло сделать его именно сейчас.

Конечно, я запросто мог купить это. А от мамы и бабушки у меня имелись десятки украшений, в том числе несколько безумно красивых и дорогих колец, которые я собирался однажды подарить Алисе. Но именно это кольцо я хотел сделать сам.

Я ко всем своим работам относился внимательно, но этой посвятил всю свою концентрацию, все свои умения. Для него мне пришлось купить материалы – белое золото и бриллианты. Кольцо было довольно простым – гладкий круг, светло-голубой бриллиант квадратной формы, окруженный маленькими прозрачными бриллиантами. Чего-то мне хотелось добавить, такого, чтобы это кольцо отличалось от сотни похожих. Потому там, где обычно шла проба металла, я сделал иную гравировку, для которой мне потребовалось вновь перечитать всю Книгу Лунной Магии, чтобы найти это самое слово на древнем языке.

Любовь. Мерер.

Готовое кольцо я положил в красную бархатную коробочку, спрятав ее в один из ящиков. Я не собирался делать Алисе предложение руки и сердца в ближайшее время, даже полгода не прошло, как мы встретились. И я не понимал, куда я так спешил делать кольцо. Может, там, в ящике оно пролежит следующие несколько лет. А может, вечность лежать будет, если ситуация с Робмунами зайдет так далеко, что достигнет точки невозврата, что бы это ни значило.

Когда я вышел из своей мастерской, на меня нахлынули все остальные мысли.

Я посмотрел несколько мест – разные картинные галереи, даже те, которые к Дэллет не имели отношения. Все квартиры и дома, где когда-либо жили и останавливались мои родственники. Но ни намека на картину или историю, связанную с бабушкой и дедушкой. Валес тоже не нашел много информации. Начало казаться, что для меня эта история полностью так никогда и не раскроется.

Я решил заглянуть к Алисе и Фавну. Близилась ночь, а они, как и я, весь день посвятили работе. Но на удивление я застал Алису, сидящую на диване всю в слезах и растиравшей потекшую тушь с глаз по щекам. Фавн сидел перед ней на корточках и пытался успокоить.

– Что у вас случилось? – спросил я. Внутри кольнул небольшой испуг. Последний раз, когда я видел Алису в подобном состоянии, ее предали с песнями.

– Нич-чего не в-вых-ходит, – заикаясь ответила Алиса.

– Творческий застой или резкий необоснованным приступ самокритики, – пояснил Фавн, встав. Я понимающе кивнул. Фавн вышел из зала, а я сел рядом с Алисой. Я не спрашивал ее ни о чем, просто дал ей выплакаться. Она уткнулась мне в грудь, тихо всхлипывая и пачкая потекшей тушью мою белую футболку.

– Тише, – поцеловал я ее в макушку и гладил по спине.

– У нас нет и половины альбома, и выходит бред, – сказала она. – Мы слишком спешим, наверное. Этот бред никому не понравится. Мы выложим в альбом все, что у нас с Фавном на душе, но вдруг это никто не станет слушать? Все будут нами разочарованы. Будь жива Лола…

– Подожди, – остановил ее я. – Ваша одна песня уже стала одной из самых популярных. Ее то и дело крутят везде, где только можно.

– И теперь нам надо сделать все еще лучше. Но сегодня я прислушалась к нашему исполнению, и у меня ощущение, что это недостаточно хорошо.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Может. Как всегда говорила Умбра, каждый творческий человек бывает слишком критичен к себе.

– И она абсолютно права, – заметил я.

– На самом деле мне ее не хватает.

– Вы еще можете помириться.

– Я не знаю. Прости, но что-то в последнее время мое настроение немного нестабильное.

– Все в порядке. Лола бы гордилась тобой.

– Да, наверное…

– А еще ты работаешь почти без перерывов. Нужно иногда проветривать голову. Может, прогуляемся?

– Давай. Только мы вдвоем.

Перед выходом Алиса накинула черную куртку поверх того, в чем провела весь день – черный топик с рукавами в сетку и такого же цвета широкие штаны. Единственное цветное, что на ней сейчас было – яркие кислотно-желтые кеды.

Я же не стал переодевать футболку, позволяя черным разводам от туши высохнуть на ней пятнами, похожими на узоры. Помимо ней на мне были черные штаны, кожаная куртка и грубые черные ботинки.

На улице дул прохладный осенний ветер, людей на улицах было немного. Мы молча шли, держась за руки, наблюдая, как над городом восходили Луна и миллионы звезд.

В это время многие магазины уже закрывались, но один из цветочных, мимо которых мы проходили, был все еще открыт.

– Зайдем? – предложил я, чтобы поднять ей настроение.

– Да ладно, не надо, – скромно отмахнулась она.

– У тебя плохое настроение, надо его улучшить, – сказал я и все равно затащил в магазин. Стоя у витрины, я вдруг опомнился:

– Я так и не знаю твои любимые цветы.

– Гортензии, – ответила Алиса, глядя вазу с нежными розовыми, голубыми и белыми цветами.

– Можно пять штук, пожалуйста? – попросил я девушку-флориста.

Мы вышли из магазинчика и отправились гулять дальше по улице. Алиса шла с цветами в охапку, любуясь букетом, и теперь ее расстроенное и озадаченное выражение лица сменилось счастливой улыбкой.

– Спасибо, – сказала она. – Ты всегда поднимаешь мне настроение. Иногда я думаю, достойна ли я тебя вообще, потому что ты такой…хороший.

Но был ли я в действительности хорошим? То, что я однажды убил невинных людей, все еще терзало меня, и я не видел искупления перед этим.

– На самом деле это я порой думаю, заслуживаю ли такую прекрасную девушку, как ты, – сказал честно я.

– Ладно, думаю, мы должны остановиться на том, что оба достойны друг друга.

– Ты права.

– У меня ощущение, что только с появлением тебя в моей жизни я начала проживать именно свою жизнь. Я уже говорила, что раньше я старалась быть такой, как Лола. А теперь у меня все свое. В песнях Лолы я не сомневалась, потому что это были ее песни. Почему-то я была уверена, что ее песни совершенны. А сейчас я смотрю на свое творчество и дико сомневаюсь в каждой строчке, в каждой ноте.