Луна осветит реку

Глава 76. Умбра

Когда Кириан только отправился за водой, Кас сел около меня на песок. Он вновь выглядел…как Кассиопей. На нем были лишь трусы, и мне не хотелось смотреть ни на его красивое тело, ни на лицо, которое было обманом. С каждой секундой я все сильнее осознавала, кто сидит рядом со мной, и мне становилось трудно дышать.

– Это правда ты? – спросила я.

– Это правда я. Прости, что не сказал тебе, но я знаю, что эти извинения для тебя ничто, – начал говорить он, рукой перебирая мелкий песок. – Я совсем не имел понятия, кем мне быть, но я знал, что для меня и моей души было правильным стать Робмуном, пустить в себя магию луны. А еще я знал про «Луна осветит реку», что глядя на нее, человек может найти свой смысл жизни, может осознать, зачем вообще живет. Но Лола и Бренн узнали это и решили мне помочь, хотя был против, чтобы вы трое знали это. Мы мирно пытались выяснить по рассказам Деда Солнца, где картина, чтобы преподнести и ему, и самим посмотреть. Разумеется, Дед Солнца думал, что я один ищу, потому что Робмунами Лола и Бренн не были. Но в поисках нас опередил Аккарий со своими двумя союзниками, которые, как ты знаешь, убили родителей Кириана. Дед Солнца узнал об этом убийстве и пришел в ярость, но он не знал, кто именно это сделал. Поэтому Аккарий с его союзниками магией изменили внешность, притворившись нами, и преподнесли ему картину, а заодно сознались в убийстве. Дед Солнца приказал их убить, думая, что это действительно сделали три подростка. И поручил он это лучшему Всаднику Весов – Аккарию. Аккарий убил нас, следуя приказу Деда Солнца. Ему и там помогали его двое союзников. Нам нанесли серьезные раны, но мы еще не были мертвы, и тогда они отнесли нас к океану, бросили умирать в воду. В ту ночь был шторм, нас тут же снесло волнами, и единственное, что меня спасло – то, что я умел дышать под водой. Я тебе как-то говорил, что меня спас океан. Я имел в виду это. Но они…они не спаслись, я один выплыл на берег, истекая кровью во многих местах.

– Боже, – выдохнула я, зажав рот рукой. Мне было сложно слушать это, будто в сердце вонзали осколки стекол. И я слышала по голосу, как это тяжело было рассказывать Касу.

– Мама словно почувствовала, что со мной что-то случилось, – продолжил он. – Она нашла меня спустя два часа, когда я практически умер. До нее дошли слухи от других Робмунов, что случилось, поэтому она понимала, что сейчас надо скрыть, что я выжил, иначе Аккарий вернулся бы и окончательно покончил со мной. Как ты знаешь, мой отец врач. Он выхаживал меня довольно долго, хоть у нас и сложные отношения из-за того, что я Робмун. А потом пришлось полностью начать новую жизнь. Новая внешность, новое имя, даже возраст пришлось поменять. Я не мог вернуться в университет, не мог вернуться к тебе, пришлось уехать от мамы.

Я продолжал быть Робмуном, но мне как Кассиопею нужно было войти в орден заново. Дед Солнца знал, что у моего деда Вардена есть внук, но никогда меня не видел как Нави, поэтому дед сказал, что мы сами провели обряд посвящения в Робмуны.

Вскоре я нашел себя в профессии тату мастера, практиковал магию, стал жить обычной тихой жизнью, только друзей я не заводил, ни с кем не сближался. С мамой мы виделись редко и так, чтобы никто не видел. Но однажды Аккарий узнал, что я не умер. Мама тогда пришла ко мне, Аккарий проследил за нами, сделал выводы. Убить он меня без причины не мог. Он собрался рассказать Деду Солнца, что я выжил, и тогда мама пригрозила, что расскажет Деду Солнца о том, что на самом деле сделал Аккарий. И с тех пор мы с ним враждуем, но не можем убить друг друга по законам ордена, иначе нас лишат жизни Всадники Весов. Потому я и стал одним из них, пытался хоть как-то найти доказательства, лазейки, чтобы убить Аккария и самому не пострадать.

Все усложнилось, когда мы встретились с тобой этим летом. Когда мы с тобой столкнулись ночью в переулке, я еле сдержался, чтобы не обнять тебя. Чтобы не рассказать тебе все сразу прямо там. Потому я и вел себя грубо с тобой поначалу. Чтобы ты ничего не заподозрила. Я знал, что мне не стоит сближаться с тобой ради твоей же безопасности. Но ты сама проявила инициативу приблизиться к ордену, чтобы узнать всю правду о нас. Я мог тебе рассказать, но не делал этого, я понимал, чем все это может обернуться. Все это время я не переставал любить тебя. Я полюбил тебя еще тогда, когда мы были практически детьми. И когда ты стала сближаться со мной как с Касом, я не мог противостоять самому себе и своим чувствам. Ну а теперь…Теперь мы здесь, и ты все знаешь.

Я все еще дышала с трудом. Кас замолчал, я слышала лишь его дыхание и шум волн. В горле ком, подступала тошнота. Во мне бурлили непонимание, злость, боль, затмевавшие радость, что Нави жив. Просто теперь он был Касом. Человеком, который обманывал меня столько времени. Это было такое странное чувство, будто я и правда умерла, или это просто ужасный сон. Словно я тонула, горела и пробиралась сквозь ветра одновременно.

– Ты бы мог мне все рассказать, – сказала я. – Даже тогда, когда Лола и Бренн еще были живы. Они тоже могли рассказать. Что, если бы все пошло по-другому? Вы трое скрыли от меня. Ты скрыл от меня. Мы же клялись, что у нас нет секретов друг от друга.

– Когда любишь, не хочешь подвергать человека опасности. Лола и Бренн сами ввязались, как бы я их ни отговаривал.

– Но и потом ты скрыл. А ведь я успела влюбиться в тебя. Я второй раз влюбилась в тебя, но ты скрыл от меня самое главное. И твоя мама, твой дед, они лгали мне! Ты знаешь, как мне больно?

– Прости. – В его голосе я правда чувствовала вину и раскаяние. И я верила ему, что он всегда любил меня. Я не могла ему не верить, но боль, растекавшаяся в сердце, в груди, доходившая до кончиков пальцев, затмевала все.

– Ты мог сказать мне сразу, как я встретила тебя как Каса. Или еще тогда. Мы бы расстались, но мне куда легче было бы знать, что ты жив и не быть с тобой, чем все это время думать, что ты умер. Когда мне мама сказала о вашей смерти, я сама умереть хотела, Кас, – едва ли уже не кричала я. – Понимаешь, что я не хотела жить, что я тонула в своей боли каждый день?