Луна осветит реку

Глава 79. Кириан

На утро Умбре лучше не было, теперь у нее был еще более сильный кашель, и оставалось надеяться, что он не сигнализировал о воспалении легких. Днем погода вновь стала жаркой, лишь изредка облака перекрывали палящее солнце.

Кас ходил исследовать лес, но не углублялся, а я решил потратить имевшееся у нас время на подчинение своей силы. Где еще, если не здесь, в дикой природе, учиться этому?

Я отошел от шалаша и сел в тени пальмы. Закрыл глаза, прислушался к шуму океана и редким чириканьям местных птиц. Казалось, я уже сумел подчинить себе силу, но это была лишь ее малая часть. На самом деле она была огромной, мощной и непосильной обычному смертному человеку. Как она возникла у меня? Какой сбой произошел в моем геноме, если сила появилась у меня из-за магии, которой обладают Дэллет?

Это ведь не сказка, где человек одержим демоном, который затесняет его разум. Я сам демон, и сила принадлежит мне. Она часть меня, от которой никуда не деться и ее никак не изгнать. И вроде бы я это принял и даже мог контролировать, но оставался вопрос: нужна была эта сила? Сила уничтожения, боли, безжалостности и жестокости.

Для баланса вселенной? Или на мне просто какое-то проклятие? На моем роду?

Тогда кто я?

Вечный вопрос, возникающий у каждого человека.

Даже сейчас, когда на меня светило солнце, я мог вызвать непроглядные клубки тени вокруг моих ладоней. Открыв глаза, я посмотрел на них. Будто живые, они клубились, летали, извивались.

Может, мы умерли и теперь духи? Место похоже на райское, а в шторме мы могли не выжить. Но тогда бы нам вряд ли требовалась еда, и Умбра бы вряд ли болела. Нет, мы живы.

Мои глаза сконцентрировались на тенях, которые могли убить, проклясть или мучить любое живое существо. Это было очень неправильно, но что, если где-то существовала противоположная сила, а вместе они и составляли баланс вселенной?

Некоторые люди, даже не имевшие подобной силы, были гораздо хуже меня. Хотя бы Аккарий, к примеру.

Почему это мне должно быть тяжело с такой силой? Мир уже показал, насколько он жесток. Почему я вообще жалею себя за обладание этой тьмой? Откуда у меня вдруг взялась эта жалость? Нет уж, я не должен этого делать. Что я должен сделать, так это найти баланс между тьмой и своим милосердным сердцем. Словно соглашаясь, тени увеличились в размере и задвигались быстрее.

Хватит думать, что тьма – это плохо.

Весь день Умбра лежала в шалаше практически безвылазно. Вечером мы сидели с Касом у костра, жарили фиолетовые грибы и варили брокколи, которых нашли очень много.

– Откуда ты изначально узнал про картину? – поинтересовался я. За те года после смерти бабушки и дедушки, что картина висела у нас, я воспринимал ее просто как предмет искусства, ценный из-за того, что ее автор Цефей Дэллет, и даже не предполагал, что для Робмунов и Деда Солнца она представляла интерес.

– Если честно, я узнал о ней еще до того, как я стал Робмуном, – ответил Кас. – От Лолы. Однажды она просто упомянула о ней, нам тогда было лет по шестнадцать. Я не обратил внимание особо, но название запомнил. «Луна осветит реку» – интересное название для картины. Не знаю, откуда ей было известно о ней, но мне кажется, она имела свои секреты от нас, и скрывала что-то даже от Бренна и Алисы. А насчет картины, потом я уже услышал о ней от Деда Солнца, и решил найти.

– Лола знала о картине до того, как Робмуны решили найти ее и присвоить себе, – задумался я.

– Она была очень открытым человеком. Радостная, живущая сегодняшним днем, дружелюбная. Всегда поддерживала и подбадривала других, была яркой и эмоциональной, но и она скрывала что-то. Увы, сейчас нам неизвестно, что у нее за тайны, но я уверен в этом. Иначе откуда ей еще было знать о картине?

– Лола ходила на мюзикл «Луна осветит реку», – вспомнил я. – Его поставила сестра моей бабушки. Когда мы с Алисой на него ходили, узнали, что Лола тоже там была однажды, причем потом у нее появилась бумажка со словами из мюзикла на древнем языке.

– Очень странно…Если она туда ходила, это не такая уж большая тайна.

– Как нам сказали, туда ходят в основном Робмуны. Может, поэтому боялась говорить?

– Но почему? Что в этом такого? – не мог понять Кас. – Она могла сказать и потом, когда я уже был Робмуном. Что она скрывала и зачем? Ведь даже Алиса не в курсе этих тайн, иначе она бы тебе сказала.

– Кстати, получается, ты Алису давно знаешь, – вдруг осознал я.

– Да, с детства. И Лола всегда с ней всем делилась, все рассказывала, – Кас сделал паузу и добавил: – Ну, очевидно, не все.

– Может, тоже ради безопасности? Как это сделал ты.

– Может, я не знаю и никогда уже не узнаю. И кстати, теперь, когда мы вернемся, мне придется рассказать Алисе, кто я на самом деле. Думаю, она тоже заслуживает права знать. Но не думаю, что она поймет меня, как и Умбра. Она еще и возненавидеть меня может за то, что из-за меня погибла Лола.

– Ты так винишь себя, будто это ты убил ее, а не Аккарий, – сказал я.

– Но я втянул их в это. И я выжил, а они нет.

– Они уже были в достаточно осознанном возрасте, чтобы понимать, чем они рискуют, связываясь с Робмунами. Ты их не принуждал присоединяться к тебе, они сами захотели. Это то Алиса уж точно поймет.

– Надеюсь…

После ужина Кас снова отправился спать первым, а я остался около шалаша перед костром, охранять наше пристанище, хотя можно это было и не делать – за эти два дня мы не встретили ни одного хищника. Меня преследовала сонливость, наполнявшая тяжестью веки. Чтобы не уснуть, я поднял голову, рассматривая небо. Надо мной светила неполная луна в растущей фазе. Что дома, что здесь – она никуда не девалась, каждую ночь была с нами. И удивительно, но от этого нам здесь было не так одиноко.

Мои раны плохо заживали. Я старался не обращать внимание на боль, но из-за постоянных движений, соленой океанской воды и отсутствия медикаментов и чего-либо, чем можно было зашить раны, заживление затягивалось. Я вновь как-то неудачно повернул руку, и запекшаяся кровь разошлась, а свежая потекла по руке.