Луна осветит реку

Глава 88.

Холодная ночь на берегу океана не ощущалась одинокой лишь благодаря блокноту с текстами и аккордами песни. Не просто так в их песне пелось «Открою блокнот и строки польются, аккорд за аккордом…»

Сильный ветер со стороны воды быстро развевал сигаретный дым, который выдыхал Фавн. Он давно бы уже окоченел, если бы внутри него не разливалось тепло от терпкого сухого вина, бутылку с которым он поставил рядом с собой на песок. Чуть правее лежала его гитара.

Музыка не кричала о боли, но и не погружала в омут тягучей печали. Местами энергичная, а местами медленная, красивая, с атмосферой вечера.

Фавну не нравились его страдания, но он не мог их никуда деть.

До этой ночи он не мог исполнить песню целиком не мог, никак было не собраться. Словно с исполнением песни самому себе он бесповоротно признается в своих чувствах, страданиях самому себе. Но здесь, сидя под луной у темного и таинственного океана, он первый раз исполнил песню под свою акустическую гитару. Слова и мелодию дополняло завывание ветра. Фавну хотелось, чтобы он сдул из него все, что он чувствовал, но даже сильная земная стихия была на это неспособна.

Почему именно Алиса поселилась в его сердце? Почему она ни разу не видела его настоящего, его чувства? Она даже не пыталась разглядеть. Вроде бы и видит его, но в полной ли мере? Что, если проще было бы уйти? Но он не мог. Ему было проще видеть ее каждый день и сдерживать свои порывы ревности, несправедливости и беспомощности перед влюбленностью, чем уйти и полностью отказаться от нее. Или он мог?

Он знал, у него нет и не было шансов, но тонкий голосок где-то внутри постоянно шептал: а что, если есть шанс? Что, если ты просто боишься?

Фавн отразил все в песне, но как бы она ни подходила под тему альбома, он не будет ее туда включать. Может, кроме него эту песню никто никогда не услышит. Так будет лучше для всех. Наверное.

Его всегда спасала музыка, просто до Алисы он не сочинял свою. Его учительница музыки однажды сказала ему: «В этом нет ничего плохого, если музыка помогает тебе справиться с болью. Это твоя отдушина. Но когда рано или поздно ты начнешь сам ее писать, запомни мой совет. Чтобы получился шедевр, через какое-то время нужно вернуться с холодным рассудком к тому, что ты создал на эмоциях.»

Но что касаемо этой песни, Фавн не был уверен, что сможет когда-либо вернуться к ней с холодным рассудком.

В десять лет родители его отдали учительнице по вокалу, она же его учила играть и на гитаре, и даже несколько уроков пыталась научить играть на фортепиано, но это не был инструмент Фавна, что учительница быстро поняла.

Добрая, энергичная, но серьезная женщина по имени Ариана. Она проводила уроки у себя в квартире. Репетиторство не было ее основной работой, поэтому у нее было всего два ученика, одним из которых и был Фавн. Он ходил к ней на занятия много лет, даже после смерти родителей.

Это было одно из занятий уже спустя долгое время после смерти родителей, ему было шестнадцать. Он пришел к Ариане за сорок минут до занятия – уроки в тот день закончилось рано, а проводить время дома с пьющей тетей ему не представлялось приятным.

Учительница сказала ему подождать, пока она закончит с другой своей ученицей, с которой они еще и задержались на двадцать минут. Итого Фавн просидел в гостиной час, ожидания свой урок музыки. Когда ученица вышла, она улыбнулась Фавну и извинилась, что задержала начало его занятия.

Фавн не знал ее имени, но запомнил ее. Такую яркую девушку с жизнерадостной энергетикой сложно не запомнить. Примерно его ровесница, может, чуть старше. Волосы окрашены в синий, на ней бордовый полупрозрачный свитер, через который виднелось черное бра, на ногах кожаная мини-юбка и высокие сапоги.

Когда Фавн вошел в комнату, где они обычно занимались, Ариана складывала кучу каких-то листов с записями после предыдущего занятия. Он невзначай поинтересовался:

– Что это?

– Работаем с ученицей над кое-чем, – ответила она, и по ее тону Фавн уловил, что подробностей он не дождется. Ариана села напротив него, как вдруг увидела его разбитые костяшки на руках и воскликнула:

– Что с тобой?

– Да так, подрался, – отмахнулся Фавн. Не будет же он жаловаться и рассказывать, как вчера перед школой его одноклассники подкараулили, обозвали изгоем и преступником-Робмуном, хотя это сопровождалось еще несколькими бранными фразами, и устроили небольшую драку. Если бы не проходивший мимо случайно бездомный, который помог Фавну, у него были бы разбиты не только кулаки.

Ариана протянула ему гитару и сказала:

– Играй.

– Без разминок и плана на занятие? – удивился Фавн. – А что играть?

– Что хочешь. Подумай и исполни, что твоей душе сейчас угодно.

Он долго не думал. Исполнил песню известную песню пятилетней давности о масках. О тех, за какими придуманными личностями и фальшивыми чувствами люди прячут себя настоящих. Получилось не с первого раза подобрать верные аккорды, но когда он очередной раз сбился, Ариана подсказала:

– Не думай о правильности, просто сыграй, как чувствуешь.

И Фавн сыграл. Со всей искренностью, передавая чувства, о которых там пелось.

Он не заметил, как ему странно полегчало после этого.

– Молодец. Человеку обязательно надо выражать свои эмоции, просто для этого есть разные способы.

И до конца занятия они отрабатывали эту песню и новые приемы, что в ту минуту откликалось в душе Фавна.

На следующий день у Фавна первым было занятие, а после него у другой ученицы, которая пришла немного раньше. В перерыве перед тем, как Фавн уйдет, а у Арианы начнется следующее занятие, она предложила им втроем выпить чай.

Кухня была небольшой, но уютной. Она налила черный чай с бергамотом в белые чашки с серебристой каймой и предложила булочки с корицей. Но ей кто-то позвонил по телефону, поэтому ей пришлось оставить учеников на кухне одних.