Луна осветит реку

Глава 102. Кириан

Темнота, холод и сырость. Цепи, сковавшие мне руки и за которые я был подвешен. Боль во всем теле, кровь, стекавшая из ран.

Тьма бурлила во мне, требуя выйти из меня и разнести здесь все. Но она так и оставалась в пределах моего тела, не в силах подействовать ни на цепи, ни на что вокруг. Что-то блокировало ее.

Ей оставалось лишь бороться с моей нарастающей паникой из-за того, что я оказался полностью беззащитен. Мне было не выбраться, а в памяти всплывало, как рано утром я открыл дверь человеку, представившемуся почтальоном. Но это оказался Аккарий, попытавшийся обезвредить меня лунной магией. У нас завязалась драка, оттуда и ушибы. Но ему удалось вырубить меня, только вот не помню, как. И совсем не понимаю, почему моя тьма бездейственна. Почти как на острове, когда меня схватила ива своими ветвями.

Теперь я был в каком-то подвале, но никого здесь не было.

Пока не было.

Как только я об этом подумал, зажглась тусклая лампочка, и вошел Марк.

– Как жаль, что ты выжил, гест д нат, – сказал он, злорадно улыбался. В его руках сверкнула сталь клинка. Я ему ничего не отвечал, а он продолжал:

– Ты, наверное, удивлен, почему твоя тьма не работает. Мы разработали сплав металла и сделали из нее цепь, за которую ты сейчас подвешен. Она блокирует любую магию, даже твою. И пора разобраться с тобой. Но Аккарий хочет сделать это сам, а мне разрешил поразвлекаться.

Пожалуй, Алиса была права, когда убеждала, что я не стану монстром, потому что настоящими монстрами были Марк и Аккарий. Я уже и не помнил, что Марк был моим лучшим другом, а Аккарий братом моей бабушки.

Марк полоснул по моим рукам, которые и так затекли, кинжалом, и я поморщился. Больно, но терпимо. Как и когда он повторил это, после чего полоснул меня по груди, а дальше перешел к стене.

Я не издал ни звука, не сказал ни слова, хотя мне было больно и я истекал кровью. Я терпел, потому что не собирался доставлять удовольствие Марку в виде своих мучений. Может, этой выдержке помогала тьма, которая никуда не исчезла, а просто сидела внутри меня.

– Ощущение, будто ты все чувства утратил, – недовольно сказал Марк. – Скучно даже.

Я продолжал придерживаться своей тактики – игнорировал его. Даже когда пришел Аккарий, я смотрел лишь в стену и молчал.

– Гест д нат, неужели мне удалось поймать тебя! Я смотрю, Марк неплохо постарался уже, – говорил Аккарий, и у меня зарождалось сильное желание испепелить его прямо сейчас. Но увы, я ничего не мог сделать, кроме как надеяться, что смогу хоть как-то выбраться.

Но вариантов выбраться не было, только если рассчитывать на помощь.

Наверное, я был обречен.

Аккарий послал мне пару магических ударов, которые ощущались куда сильнее, чем порезы, нанесенные Марком. Словно мне переломали все кости и поменяли местами органы, но все было целым, это были просто волны боли. И сдерживаться от криков становилось сложнее, но я продолжал терпеть.

Аккарий взял клинок у Марка и встал так, что наши лица были на одном уровне.

– Ты мне принес слишком много проблем. И зло должно быть уничтожено, но не надейся умереть быстро, – сказал он, замахнувшись и оставив на мне новые глубокие порезы на лице и груди с животом через уже порезанную и окровавленную футболку. – Я тебя буду долго мучить. Тьму нужно уничтожать. Как только разберусь с тобой, приступлю к твоему ребенку. У него же тоже тьма будет, тоже так думаешь?

Я оскалился, но снова ничего не сказал. Он же не сумасшедший, да? Он не убьет беременную девушку, правда?

Хотя я знал, что Аккарий – псих и способен на многое.

Клинок ему быстро надоел, поэтому он снова прибегнул к своей лунной магией, и следующие несколько минут я подвергался пыткам, схожим пожалуй с ударами током.

Он чередовал клинок и магию. Наверное, прошло несколько часов. Несколько часов нескончаемой боли, страха за Алису и нашей будущей дочери, ярости и ненависти.

Вскоре я не мог сдерживать больше криков. Единственное, за что я держался мыслями, это Алиса. Воспоминания о ней отвлекали меня, но в конце концов я уже мечтал, чтобы это поскорее закончилось. Если бы мне прямо сейчас всадили пулю в висок, я был бы счастлив.