Луна осветит реку

Глава 105. Умбра

Спустя 11 месяцев...

За окном хлопьями валил снег, погружая в сугробы декабрьский Диврет. С кухни доносился невообразимый аромат яблочного пирога с корицей, заставлявший мой желудок урчать, что, впрочем, неудивительно, я не ела уже много часов.

А все потому, что я не могла определить расположение освещения в нашей выставке. Все мои картины и украшения Кириана были уже готовы и теперь мы занимались оформлением и организацией, что оказалось не легче, чем создание самих наших творений.

Подбор музыки на фоне, освещение, расположение и порядок картин и украшений, поиск тех, кто заинтересуется этим... И вместе с тем я умудрялась посещать все занятия в универе и делать домашнее задание.

– Умбра! – подбежала ко мне Алиса. – Волосы лучше распущенные или собранные?

– Вы же на радио идете, какая разница? – удивилась я. – Оставь распущенные.

– Ладно, спасибо. Все равно же нужно хорошо выглядеть!

– Ты хорошо выглядишь, правда, – заверила ее я. – Особенно по сравнению со мной.

Я оглядела себя в растянутой испачканной краской футболке и домашних штанах с вытянутыми коленками, в которых было очень удобно заниматься оформлением выставки – ничего не стесняло движений и не жалко было запачкать или порвать.

Алиса же, собиравшаяся с Фавном на радио давать интервью, была в светло-розовом свитере с горлом, из под него виднелся низ платья-лапши цвета фуксии, бахрома которого заканчивалась чуть выше колен, а на ногах были ее любимые черные сапоги на массивной подошве со шнурками. И конечно же на лице дерзкий макияж.

– Надеюсь, вы не будете сидеть тут и слушать наш позор, – сказала она, нервничая.

– Почему сразу позор? – появился в зале Фавн. – Мы неотразимы. Мы с тобой Несокрушимые. Буквально.

Фавн не изменял своей любви к рубашкам, потому сейчас на нем была черная рубашка с одетой поверх кожаной портупеей, а на ногах широкие брюки , заправленные в ботинки. Его волнистые волосы отросли и теперь заканчивались под ухом, но он уложил их, зачесав назад гелем, как делал это почти постоянно, а глаза подвел черным карандашом.

– Это второй наш публичный выход после фестиваля в октябре, – говорила Алиса. – Разумеется, я волнуюсь!

– Эфир с нами ждет весь Каедес. Нас и так все уже любят, – уверенно говорил Фавн.

– Ну тебя то уж особенно, – по-доброму усмехнулась она. – У тебя вообще отбоя от поклонниц нет. Но вдруг мы сболтнем чего лишнего?

– Слушай, – подошла я к ней и взяла за руки. – Лола бы переживала в такой ситуации?

– Она была бы в радостном предвкушении и волнение у нее было бы приятным, а не нервным и тревожным, – ответила Алиса. – Ты права, мы должны просто ответить на вопросы и в конце спеть «Солнце».

– Ага, и если мы не поторопимся, то опоздаем, – посмотрел на часы Фавн. Мы пошли к выходу, Алиса накинула светло-лавандовую шубу и сказала:

– Все, не скучайте! И не смейте включать радио, иначе я сгорю со стыда!

– Включим обязательно, мы это не пропустим, – заверила ее я. – Куда у тебя пропала уверенность?

– Видимо, всю уверенность ребенку передала.

– Алис, мы опаздываем, – напомнил Фавн, и они наконец поспешили к такси, а я отправилась на кухню, куда манил запах выпечки.

Видимо, Кириан только вытащил пирог из духовки, поскольку от него еще шел дымок. Но я была такой голодной, что меня это не смущало.

– Не обожгись, – предупредил меня Кириан, стоявший у окна с дочерью на руках. Он показывал ей снег за окном. Крупные хлопья освещались фонарем во дворе, оседая на голых ветках кустов и земле. И, кажется, малышке Берте снегопад нравился. Она весело улыбалась, махая ручками.

На ней были милые штанишки и футболка приятного мятного оттенка с ромашками. Глаза малышки были большими, цвет и взгляд напоминал Алису, но волосики были темными и в лице уже сейчас отражались черты Кириана.

– Как успехи? – поинтересовался он у меня.

– Кажется, наконец определилась, под каким углом подсвечивать картины, но не знаю, лучше теплый оттенок или холодный, а может вообще цветные лампы...

– Понятно, – усмехнулся он, не удивляясь тому, что я не могла никак выбрать.

– А что с «Луна осветит реку» будем в итоге делать? Оставим или перевесим? – поинтересовалась я, пока доставала молоко из холодильника. Теперь картина красовалась в главном и самом большом зале особняка, где мы и организовывали выставку.

– Пусть висит. Все равно уже ни для кого интереса не представляет, только если Аккарий не появится, но, вроде он никогда не был сам заинтересован в ней.

– Да и нет вероятности, что Аккарий жив, все таки почти год о нем никто не слышал после того, как они тебя в плен взяли.

– И то верно, – согласился Кириан.

Пока я ела пирог, запивая молоком, а сама думала о тайне картины. Оказалось, недостаточно было просто найти ее, потому что никаких тайных посланий Деду Солнца от Дамы Луны там не было, да и других тайн на картине не содержалось. И я, и Кириан, и сам Дед Солнца несколько раз разглядывали картину со всех сторон, но это было лишь произведение живописи. Однако пейзаж и правда был невероятно красивым, в точности как тот, что мы увидели на острове при выходе из лабиринта.

– Берта, будем маму по радио слушать? – спросил Кириан, сев на диван и посадив Берту себе на коленки. Она радостно ответила какими-то детскими невнятными восклицаниями.

Позже я включила нужную радиостанцию, и пока диктор произносил приветствие и представлял гостей сегодняшнего эфира, Кириан сказал:

– Может, и у нас когда-то будут брать интервью.

– Не смеши меня, – отмахнулась я. – Не думаю, что наша выставка станет настолько популярной. Дай бог туда кто-то кроме наших близких придет.

– На каждое творение искусства найдется свой ценитель. Вот увидишь, чьи-нибудь сердца мы точно покорим.

– Как что-то вообще становится популярным? Нужно создать что-то действительно интересное и хорошее, или это просто воля случая и удача? А может применение магии и заговоров каких-нибудь, кто знает, – рассуждала я.