Луна осветит реку

Глава 113. Умбра

Наверное, история Деда Солнца стала последней вещью, которая уничтожила во мне все сомнения.

Прошли почти сутки после того разговора, и весь день меня не покидали мысли о том, что он вчера рассказал. Я не ожидала, как сильно история подействует на меня. И вот, глубоко вдохнув морозный воздух и выдохнув, я открыла дверь и вошла в помещение.

– Добрый вечер, снимайте куртку и проходите, – сказала приветливая администратор. – Поскольку вы на поздний сеанс, я уже ухожу, поэтому по всем вопросам к мастеру.

– Спасибо, – кивнула я. Администратор оставила ключи на стойке, оделась и ушла, а я прошла в соседнюю комнатку.

– Здравствуйте, проходите... – сказал на автомате тату-мастер, подготавливая рабочее место и не глядя на вошедшую меня.

– Привет, Кас, – тихо произнесла я. Он едва не выронил баночки с краской.

Я старалась подавлять дрожь в руках, пока проходила и садилась на кресло. В руках у меня был листочек с примерным наброском, взгляд у меня был устремлен только на него.

Кас пододвинул табуретку и сел рядом. Он и сам был не меньше меня встревожен. Или скорее заинтересован?

– Какой рисунок хочешь и где? – спросил он ровным голосом стандартный вопрос, будто между нами ничего никогда и не происходило. Я развернула листочек, где черной ручкой нарисовала полумесяц, под ним солнце, и они пересекались вертикальной линией, концы которой заканчивались точками, словно многоточиями. Нежный и немного загадочный, хоть и простой эскиз.

– На груди, по середине, – ответила я. По задумке рисунок должен быть ровно между грудями, а линия с двумя концами с многоточиями должна уходить вверх и заканчиваться на уровне солнечного сплетения.

– Хорошо. Тогда тебе нужно...раздеться? – намекнул он. Между нами висело неясное напряжение, даже некое смущение.

– Раздень меня, – тихо попросила я.

– Умбра... – прошептал Кас с недоумением. – Что все это значит?

– Я не знаю, я просто больше не могу без тебя, – шепотом ответила я, хотя мы были здесь одни. Мой взгляд метался между его светло-голубыми глазами и губами. – Я не хочу терять тебя навсегда. И если ты все еще чувствуешь то же самое, выполни свою работу, пожалуйста.

Кас не двигался и не произносил ни слова, а в моем сердце что-то кольнуло.

Страх, что он не хочет впускать меня обратно в свою жизнь. Все-таки прошел год с тех пор, как мы виделись последний раз, не считая выставки.

Но вместо ответа он потянулся к краям моего свитера и аккуратно стянул его через голову. Его лицо было напряженным, движения неуверенные, а я старалась делать ровные глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.

Кас взял фломастер, мой эскиз и, немного подумав, сказал:

– Если хочешь именно там, где ты сказала, нужно снять лифчик тоже.

– Хорошо, – не возражала я.

Кас немного подождал, но я не снимала, давая ему возможность это сделать.

Стоя передо мной, он протянул руки за мою спину, холод его пальцев коснулся моей спины. Подхватив бретельки, он снял с меня серый лифчик и положил его к моему свитеру. Тут было достаточно тепло, а от нахождения рядом с ним даже жарко, мои щеки пылали огнем, да и не только щеки. Я вся пылала.

Наши лица были близки друг к другу, пока Кас слегка не отстранился и не наклонился, чтобы приступить к работе. Сидя около меня на табуретке, он фломастером переносил мой эскиз на кожу, а я руками прикрывала свою грудь.

Я смотрела на него слегка сверху, как сосредоточенно он делал простой набросок. Закончив с первым этапом, он поднял на меня глаза.

– Ты простила меня? – спросил он так, будто не верил в это.

– Наверное, да, – прошептала я. – Я никогда не переставала любить тебя и вряд ли перестану. И я точно не встречу кого-то, кого смогу полюбить сильнее, чем тебя.

– Я тоже, – положил он одну руку на мою, лежащую на коленке. – Я очень скучал по тебе и боялся, что мы потеряли друг друга на всегда.

– Дед Солнца рассказал свою историю, и это стало последней вещью, после которой я окончательно поняла, что если я не вернусь к тебе, буду жалеть всю свою жизнь.

– Прости меня за все, но с этого момента я обещаю быть с тобой честным и защищать тебя. Больше никакой боли, – пообещал он. Я погладила его по гладкой щеке с острой скулой. Мне казалось, в его глазах начали появляться слезы, которые он быстро сморгнул.

– А я обещаю быть понимающей. Ну, мир?

– Конечно, мир, – шепотом произнес он, сжав мою руку в знак согласия, после чего отпустил и проступил уже к набиванию татуировки.

– Все-таки я поторопился, сказав, что больше никакой боли. Это может быть немного больно, так что потерпи, – предупредил он.

Сначала было неприятно, а потом стало больнее, пока он выводил ровные четкие линии. Кожа покраснела, Кас убирал лишнюю краску салфеткой. В один момент я шикнула от боли и скривилась в лице – видимо, кожа на ребрах в этом месте была более тонкой, отчего чувствовалось больнее.

– У тебя такая нежная кожа, – сказал он и, наклонившись ко мне еще, мягко и нежно убрал мои руки и поцеловал грудь около свежего рисунка. Сначала справа, затем слева.

Его поцелуи от моей груди плавной дорожкой перешли к шее, а затем к моему левому уху. Он слегка прикусил кончик, после чего отпустил и прошептал:

– Ты безумно красивая, моя лунная девочка.

Вернувшись в татуировке, он продолжил сосредоточенно заканчивать свою работу, а я глубоко неровно дышала, ощущая бешеный пульс. Наверняка ему было видно, как сильно билось мое сердце.

Его черные локоны спадали на лоб и глаза, но, кажется, это ему ничуть не мешало. Черная футболка, заправленная в серые потертые джинсы с кожаным ремнем, обтягивала мышцы на руках и торсе, а по рукам, в которых были тату-машинка и салфетка, рельефно проступали вены.

Вскоре он закончил. Моя кожа саднила, но Кас довольно смотрел на свою работу.

– Можешь посмотреться в зеркало, – сказал он. Я встала и подошла к большому зеркалу в человеческий рост, висевшее на стене. Руками я снова смущенно прикрыла грудь и посмотрелась в зеркало. Кас встал сзади меня и тоже смотрел в зеркало, но на мое лицо в ожидании моей реакции.