Луна осветит реку

Глава 116. Кириан

Берта заснула рано, поэтому мы с Алисой сидели на кухне и пили уже по третьей чашке чая, пока разгадывали сканворд. Благо к вечеру Алиса все же разрешила мне расплести косички.

Мы так увлеклись сканвордом, что не заметили, как пришел Фавн. Лицо его было таким удивленным, будто увидел духа, но от него я ощущал глубочайшую задумчивость.

– Привет, – удивленно сказали мы с Алисой оба.

– Привет, – ответил Фавн. Наверное, стоило оставить их с Алисой вдвоем, наверняка он хотел с ней поговорить о песне и всем этом, но вел он себя странно.

– А что вы с картиной сделали? – спросил он.

– С какой картиной? – не понял я. Это точно не то, что мы с Алисой ожидали услышать.

– С «Луна осветит реку», с какой же еще.

– Ну, рамку поменяли.

– Рамку?! – удивился он. – Рамка – это последнее, что я бы заметил.

– Я не понимаю тебя.

– Я пришел поговорить о...концерте и той песне, но картина немного сбила меня с толку. Или я сошел с ума и единственный начал видеть картину по-другому?

Мы с Алисой совсем недоумевали. Несколько часов назад мы оставили картину висеть в новой раме и, поскольку в ней ничего не поменялось, начали забывать о ней, а с того момента, как стемнело, мы вообще не заходили в тот зал. Но сейчас мы все втроем ломанулись к картине. Я собрался включить свет, как вдруг моя рука остановилась в нескольких сантиметрах от выключателя.

Теперь стало понятно, о чем говорил Фавн и... это просто невероятно.

Мы молча рассматривали «Луна осветит реку», на которой появилось множество тех элементов, которых прежде не было, и все они светились в темноте.

Тиб же рассказывал, что смола дерева ёи по ночам светится. И выходило, что на картине были рисунки этой, которая светилась только ночью и, видимо, в обрамлении самой древесины ёи. Моя догадка насчет этого дерева оказалась верна, просто нужно было подождать ночи.

Рисунки, выполненные смолой, светилось бело-голубым светом. Мы как завороженные смотрели на картину. Река была жизненным путем человека. Рождение как ее исток, смерть как устье.

И теперь обрело смысл место, где картина была спрятана.

Картина на самом деле была не просто пейзажем с острова, она была про жизнь. Про то, что течение может быть плавным, может волнами бросать и испытывать тебя, а может выкинуть на мель, где ты застрянешь. А вокруг будут другие люди и события, и все это жизнь.

Лодка с человеком на картине только недавно отплыла, и даже была еще не на середине реки, а события уже были на всем пути. Это было судьбой.

Но у человека в руках были весла.

Тут было столько маленьких заложенных смыслов, что можно было разглядывать долго.

– Наверное, все же все эти твои поиски того стоили, – сказала Алиса.

– А вот и послание бабушки Дариусу, – заметил я и указал на левую нижнюю часть картины. Там часть изображения из смолы немного отличалось по цвету, он был более белым, будто свежее.

Один из человечков на берегу реки держал развернутый свиток, и там была надпись, которая как раз и отличалась по цвету.

Послание Деду Солнца от моей бабушки. Но прежде, чем прочитать его, я посчитал важным позвать Дариуса, поскольку послание было для него.

Я позвонил домой Умбре и попросил прийти вместе с Касом и Дариусом. А пока мы их ждали, прошли на кухню. Я пытался переварить этот шок, что наконец-то мы узнали тайну картины. Наконец все встало на свои места. Наконец все закончилось.

– Вообще, я хотел наконец поговорить, – сказал вдруг Фавн, вспомнив, что пришел не просто так, но мы слишком в сильном оцепенении. – Алиса, прости меня.

– Не извиняйся за свои чувства, – остановила она его.

– Я знаю, что зря сделал это, но не мог противостоять своим чувствам. И я хотел предложить сделать это амплуа нашей группы, может даже написать новый альбом с темой любви, это может еще больше повысить нашу популярность.

– Это будет нечестно, так играть на твоих чувствах... Мне тебя жаль, правда.

– Во-первых, не надо жалости ко мне, – недовольно проворчал Фавн. – А во-вторых, я сам того хочу. Если тебя не смущает тот факт, что я буквально признался, что влюблен в тебя, я бы очень не хотел, чтобы Несокрушимые распались.

– Мне немного неловко, – призналась Алиса. – Но тебе еще хуже.

– Все в порядке. Я давно смирился со своими чувствами. К тому же я рад быть твоим другом, – сказал Фавн и потом обратился ко мне: – Ты тоже меня прости за все это.

Я кивнул в знак прощения. За все время я ни разу не ревновал Алису к нему и конечно я не ненавидел Фавна за то, что влюбился в мою жену. Мне, как и Алисе, было его жаль, и я искренне надеялся, что однажды он найдет свою любовь.

– Мне очень стыдно, но я правда хочу работать с тобой дальше, – сказал Фавн Алисе.

– Я тоже хочу, – ответила она.

Их разговор нас немного отвлек от картины, но вскоре пришли Умбра с Касом, которые привели Деда Солнца. И вот мы все вместе стояли в темном зале перед «Луна осветит реку».

– Если хотите прочитать это один, мы можем выйти, – предложил я Деду Солнца, но он покачал головой. Сначала он просто рассматривал картину целиком.

– Это просто невероятно! – воскликнула Умбра, держа Каса за руку. – У меня прямо дух захватывает.

– У меня тоже, – согласился Кас. – Только вопрос, откуда у Лауры взялась смола ёи, что она смогла написать здесь послание?

– Вряд ли мы это теперь узнаем, – ответил я.

– Я так странно себя чувствую, – признался Дариус. – Столько времени ждал этого момента, что боюсь разочароваться.

Он подошел к картине, достал очки из кармана своей мантии и, приблизившись к картине, прочитал молча послание моей бабушки. Какое-то время он просто стоял и, видимо, перечитывал надпись несколько раз.

– Не может быть, – прошептал он. Он старался подавлять переполнявшие его чувства, что едва не начал задыхаться от них, а в постаревших глазах появились слезы.

Он отошел, давая возможность мне прочитать это.