Луна осветит реку

Глава 117. Умбра

Пока мы ехали к пещере на машине Кириана, могли думать только об одном. Что сейчас увидим.

Этой ночью все закончится. Оно уже почти закончилось, мы узнали тайну картины. Прекрасную, пусть и неочевидную тайну. Узнали, из-за чего все произошло, и вся правда раскрылась. Осталось лишь одно – месть Деда Солнца.

– Месть интересное явление, – задумчиво сказала я. – Кто-то считает ее бесполезной, а кто-то живет ею. Как Аккарий.

– Я и сам хотел отомстить, мне знакомо это, – сказал Кас.

– Я тоже, – поддержал Кириан. – Но есть разница между тем, когда, как ты сказала, человек живет этим, и когда ты просто хочешь отомстить. Когда я летом прошлого года только приехал в Диврет и начал поиски картины и ответы, почему убили родителей, я тоже был одержим местью, это было главной, да и единственной моей целью в жизни. Так было, пока в моей жизни не появилась Алиса. Она что-то смягчила во мне, но я все равно отомстил Марку, однако это было уже другое. То было не от одержимости местью, а защита Алисы.

– Когда я только встретила тебя, Кас, тем же летом, и стала Робмуном, я задумывалась о мести, хоть и признавалась себе, что просто хочу узнать правду о смерти друзей, – осознавала я.

– Иногда месть за близкого гораздо важнее, чем за самого себя. Как отец, я могу понять Дариуса и желание убить Аккария, – подвел итог Кириан.

– Потому с одной стороны кажется правильным присутствовать там, что бы ни сделал Дед Солнца, но с другой стороны...

– Жизнь и так вернула Аккарию многое бумерангом, – закончил мою мысль Кас. – Он провел несколько месяцев в коме, и кто знает, что он все это время ощущал. Кома от тьмы могла причинять больше страданий, чем пытки. Мама мне сказала то же самое, что иногда судьба везде восстановит справедливость сама, и незачем отравлять местью свою душу, но иногда кому-то только месть может подарить спокойствие на душе. Дальше решение только за самим человеком.

И мы не могли не согласиться с этим. Это и было причиной, почему останавливать Дариуса никто из нас не собирался. Очернит тебя месть или нет, ты сам выбираешь свой путь, и неправильного ответа не было.

В пещере, находящейся в заснеженных горах и лесах, было темно, холодно и жутко тихо. Ветер сюда не завывал, озеро покрылось тонким слоем льда. Все такое замершее и неживое, будто это место знало, что здесь скоро будет происходить. В отверстие в скале проникал лунный свет – единственный свидетель, который знал все.

Дед Солнца втолкнул Аккария, спотыкающегося и связанного проволоками и цепями, которые до крови впивались в его кожу. Мы и не интересовались, как он пробрался в тюрьму и вытащил его оттуда, наверняка для Робмуна, да и самого главного и сильного Робмуна это было не проблемой.

От швырка Деда Солнца Аккарий повалился на землю в приступе кашля.

– Простите меня, – рыдал он. – Вы не знаете, какую я боль испытал за несколько месяцев, я не просто был в коме! Я побывал в аду, где меня сжигали и сжигали! Оставьте меня в тюрьме, но не убивайте! Я очень раскаиваюсь.

– Твое раскаяние не вернет ничего, – ответил Кириан, сложив руки на груди. Лицо его было совершенно равнодушным и безучастным, но темные глаза казались еще темнее от ненависти, которую ярко выражали.

Дед Солнца же ничего не говорил. Должно быть, он вообще не произнес ни слова Аккарию за эту ночь. И сейчас он медлил, ни оружия, ни магии в его руках не виднелось. Он обошел его по кругу и остановился в тот момент, когда Аккарий продолжил, рыдая, кричать:

– Мне правда жаль! Я хотел просто мести и справедливости! Лаура была единственным человеком, кто был ко мне неравнодушен. Всем остальным на меня было плевать. Подумаешь, бастард Донвела Дэллет! И только моя сестра любила меня. А потом предала, выбрала тебя Дедом Солнца!

В нем сейчас говорил не взрослый, почти пожилой мужчина, а маленький мальчик. Мне стало даже жалко Аккария. Нет, не от того, как он сейчас страдал, мне было жалко того Аккария-подростка, вставшего на неверный путь. Путь обид, злобы и мести, на котором не нашлось и места для чего-либо хорошего.

– Ты же ни разу в жизни не любил, – сказал Дед Солнца свои первые слова Аккарию за сегодня. И, должно быть, последние. – И детей у тебя нет, так?

– И что? – дрожа, спрашивал Аккарий.

– Тебе неведомо ничего из этого, тебе не понять, насколько другой человек может быть ценен для кого-то. И ты без разбора мстил, убивал и подставлял тех, кто этого не заслужил. Но этого уже не вернешь, время не обратить вспять. И на чаше весов это уравновесить можно только мучениями за жизни многих. За жизнь Модеста, потому что в дуэли ты подменил револьвер. За Лауру, твою сестру, которая тебя любила. За нашу с ней дочь и ее мужа, которые ни в чем не виноваты. И за бедных детей, которых ты подставил. Стоило ли это все? На что ушла твоя жизнь? Сейчас это уже бесполезный вопрос.

Дед Солнца вытащил из кармана оружие, все звуки смолкли. В воздухе лед, в глазах ненависть.

Отблеск лунного света на лезвии клинка. Брызги крови. Крики Аккария. Приближающийся дух смерти, пришедший по его запутавшуюся душу.

– Лучше не смотри, – прошептал Кас и повернул меня лицом к себе. Я прижалась к его груди, пока его руки укрывали меня от жестокости и ужаса, происходившего за моей спиной. Мои глаза были зажмурены, а я все еще не знала, что чувствовать.

Когда все закончилось, я открыла глаза и увидела лишь горсть пепла, в которую тьма Кириана превратила мертвое изуродованное ранами тело Аккария.

Дед Солнца сидел на полу, его руки дрожали. Он плакал не по Аккарию, а по по всему, что случилось из-за него. Из-за всех утрат.

– Без Лауры я всегда чувствовал себя одиноким, – сказал Дариус. – Это мое единственное мое сожаление. Я и сам отчасти виноват, и я прожил не ту жизнь, о которой мечтал. Может и правда в этом виноваты мои действия, а может у меня такая судьба, но прошлое никогда не изменить. Скоро я уйду с поста Деда Солнца, но останусь в ордене. Я ведь уже почти старик, так проживу остаток своей жизни тихо и спокойно, где-нибудь загородом. Один, как и всю жизнь.