Луниум: Чернее ночи

Глава 2.

Всё ещё стоя в кабинете с огромными панорамными окнами, доктор Хантер рассматривал ножницы. Одна мысль не давала ему покоя. Если даже они разберутся с родителями, то как они объясняют Мейс, как она тут оказалась. Может гипноз? Гипноз — это не надолго. Надо найти нечто действительно рабочее. Ему, кажется, пришла в голову идея. Он положил ножницы в карман и заспешил к себе в тайную лабораторию. Нужно спуститься на пятый этаж.
Лифт ещё не уехал, его коллеги стояли и, будто, ждали его. Он влетел в кабинку, оглянулся и предложил план на рассмотрение:
— Как насчёт первоклассного супер долгого зелья забвения из отвара «Пьяные травы для затуманивания памяти с лугов Лаварити» с добавлением высококонцентрированной сыворотки из слез Жгучего Белача и воды из озера Беспамятства? — сверкнув глазами, довольный своей идеей, Хантер нажал кнопку.
— Полностью согласен, — главврач одобрил идею, — мы разберёмся с другой проблемой — родителями. Предоставим труп и свидетельство о смерти, выскажем соболезнования. Доктор О’Нил воспользуется артефактом и чемодан с её вещами у нас! Можете расслабиться, господа.
— А вы уверены, что она всё забудет? — строго глядя на напарника из хирургии, сказал доктор Остин, — Или же у нас есть полная уверенность, что она не разучится ходить, забыв больше, чем надо из-за высокой концентрации слёз?
— Хороший вопрос, мой друг! Но позволите поинтересоваться, — О’Нил обращался к вечно возмущающемуся хирургу, — Вы хорошо изучали алхимию в Академии? Если да, то вы должны знать, что после употребления вышеописанного вещества у нас есть тридцать минут, чтобы что-либо внушить испытуемому. При этом в дальнейшем он будет воспринимать это как истинную правду. И, кстати, она забудет только всех раньше знакомых ей людей, а не навыки и умения. Это как гипноз, но действенней.
— Всё верно, — Хантер обрадовался, что его идея имеет успех, — но если к сыворотке из корня красного дерева долины Фауш раз в три дня добавлять по пять капель сока, выжатого из лиан сорта Кукуагро, то мы сможем получить непревзойденный эффект! Девушка навсегда забудет прошлое. Это лучшее изобретение ботаники магических растений! Благо вещества, используемые в будущем нами, идеально сочетаются!
— Мне нравится идея. Давайте поскорее воплотим её в жизнь, — Уилфорд заторопился, ему хотелось завершить все дела до обеда.
— Подождите! Нам нужно придумать правдоподобную историю для девушки! — начал было доктор Остин останавливать товарищей в белых халатах, — И её придется в сознание привести! Но она юна и слаба!
— Ты что, к девчушке уже привязался? Хантер сможет повесить лапшу на уши, очень похожую на реальность, не волнуйся! Он у нас по этому спец! Лучше, чем в медицине шарит! — улыбнулся травматолог, жестом приглашая Остина выйти на третьем этаже.
Обиженный тем, что его не хотят слушать, доктор Остин ушёл к себе в кабинет. Стоящие же в лифте остались рассуждать дальше.
— Так, вот нас и трое! Доктор Хантер, вам следует заняться Мейс, — главный врач Приклз Роут нажал на кнопку пятого этажа, все вместе они стали подниматься в реанимацию, — я правильно понимаю, вы храните подпольную алхимическую лабораторию в подсобке доктора О’Нила?
— Так вышло! Мой кабинет не подходит для этого, — начал оправдываться хирург, краснея, — да и на виду всё было бы…
— Не оправдывайтесь, я всё понимаю, — Уилфорд похлопал коллегу по плечу, приободряя, — но всё же… Не тяните, ладно?
— Больше ни слова, я уже в пути, — только и успел крикнуть доктор Хантер, убегая в глубь отделения реанимации.
— Дети, такие дети, — с усмешкой посмотрел ему в вдогонку О’Нил, хотя сам был немного моложе.

Лаборатория находилась в самом конце этажа. Незаметная дверь, специально выкрашенная в цвет стен, практически была отрезана от реальности.
Быстро найдя замаскированную дверь, Сэм Хантер отпер её и вошёл во внутрь. Щёлкнул выключатель, комнату залил электрический голубоватый свет. В маленьком подсобном помещении была миниатюрная лаборатория. Небольшой столик, где было много колбочек и пробирок в лоточках, стоял в самом дальнем углу. Рядом было огромное кресло фиолетового цвета на шариках-колесиках. Помимо стерильных ёмкостей стол был напичкан всевозможными грелками и подсвечниками.
Рядом со столом стоял напольный шкаф. Верхняя его часть была разделена на три горизонтальные полки, которые прятались за стеклянными прозрачными створками. Нижняя часть представляла собой четыре выдвигающихся на себя ящичка, где были маленькие коробочки.
Верхняя часть шкафчика была забита до отказа жидкими веществами в баночках разного размера. Разноцветные жидкости переливались и блестели на свету. Казалось, что это компоты и чаи на любой случай жизни.
В первых трёх верхних ящичках расположились сыпучие вещества, а также засушенные травы, коренья, грибы и кора деревьев. В последнем ящичке, что был практически у самого пола, лежали инструменты: пинцеты, шприцы, дополнительные сосудики, пипетки, лупы и линзы, лоточки для смешивания веществ и многое другое.
Легко ориентируясь в данной обстановке, доктор Хантер быстро нашёл, что искал. Он извлёк с самой верхней полки шкафчика с стеклянными дверцами флакончик, на котором перманентным маркером было написано «сыворотка слёз Жгучего Белача», и потянулся за стоящей полкой ниже баночкой воды из озера Беспамятства. Собрав нужные жидкости, врач слил их в определённой пропорции в толстодонную колбу. Потом зажёг газовую горелку и поставил будущую сыворотку на огонь — нужно было дойти до нужной концентрации, выпарив лишнюю воду. Проделав нехитрую махинацию, он поставил жидкость отдыхать.
Теперь доктор Хантер торопливо открывал и закрывал выдвигающиеся ящики, ибо не помнил, где завалялся сухой отвар «пьяных трав долины Фауш». Когда он всё-таки припомнил, что засунул коробочку в верхний ящик, и достал её, попутно прихватил маленькое ситце из нижнего ящичка. Теперь вовсе оружия он аккуратно протер высушенные травы сквозь ситце и ссыпал получившуюся песочную смесь в сыворотку, уже достаточно остывшую.
Снова поставив на огонь колбу, алхимик медленно помешивал чудо-смесь. По мере нагревания она меняла цвет от зелёного до насыщенно фиолетового. Сняв с огня темно фиолетовую смесь, Хантер ещё раз процедил сыворотку.
— Всё! Готово! — обрадовался хирург-алхимик.
Он быстренько прибрал все инструменты. Полюбовавшись работой, проверив консистенцию, он отметил, что понадобиться большой шприц. Ещё ощущение будет не из приятных при вводе препарата — жидкость густая. Повозившись ещё немного, доктор нашёл шприц нужного размера и заправил его достаточно вязкой сывороткой.
Уходя, доктор Хантер погасил свет и закрыл дверь на замок, спрятав ключ в карман к шприцу. Сейчас он направлялся к пациентке.
Почти бегом он добежал до нужной палаты. Открыв дверь, он заметил, что девушка ещё не отошла от наркоза. Она спокойно лежала на большом матрасе больничной койки. Её грудь чуть вздымались, из-под сорочки, что напомнила халатик так как подвязывалась сбоку, иногда показывался медицинский пластырь с белой подушечкой необычайно больших размеров. Ей делали операцию, вскрывая грудную клетку, поэтому шрама было не избежать. Хотя ей делали не одну такую операцию и, наверняка, Мейс уже знает, что шрам этот на всю жизнь. Сейчас это просто шов. Шов, где много стежков. Придется колоть болеутоляющее, ведь раны заживают долго…
Девушка повернула голову на подушке, как бы отряхивая волосы. Её кудри разбежались по наволочке и упали на голубую простынь с геометрическим узором. Чуть шелохнулась рубашка-халатик, белая в синий горошек, из-за глубокого вздоха, что выгнул грудь Мейс. Она пребывала во сне. Возвращалась в реальность, не знала, что её ждёт здесь.
Врач подошёл к тумбочке, расположенной рядом с постелью пациентки. Там был рабочий телефон больницы. Все звонки направлялись в дежурную часть, куда приходили результаты анализов и рентгеновские снимки. Спустя несколько гудков ему ответили.
— Здравствуйте, Мейс Каспар из 515 была рентгене? — спросил хирург и, получив утвердительный ответ, продолжил, — Я спущусь за снимком? Он ведь готов?
Получив снова в ответ утверждение, Хантер поспешил на первый этаж. Идя по коридору, вызывая лифт, нажимая нужный этаж — всё это время он думал, что внушить девушке. Он знал, что ей можно сказать всё что угодно. Но это должно быть правдоподобно. А хватит ли ему тридцати минут на объяснение?
Забывшись в своих мыслях, врач из хирургии пропустил момент, когда забирал снимок и поднимался на этаж реанимации. Он пришел в себя, отогнав мысли, уже в палате пациентки. В руках красовался снимок, соответствующий наличию трещен двух ребер с правой стороны и одного с левой. Впрочем, как он и предполагал. Второй снимок — детальное описание закрытого перелома левой большеберцовой и малоберцовой костей. Без осложнений и смещений. «Надо же! Да ей повезло, — думал про себя Сэм Хантер, — попасть в автокатастрофу и получить четыре перелома и лишь задеть сердце куском железяки. Фортуна на её стороне!»
Он ещё раз всё проверил. Оценивающе осмотрев девушку, он решился.
Выйдя в коридор, он побрёл по длинному безлюдному в ранний час помещению. Шел вдоль стены, оглядывался. Хантеру не нужны были свидетели, не хотелось лгать персоналу, что так его уважали.
Он приметил то, что ему нужно. Транспортировочная кушетка-каталка стояла невдалеке. Он ещё раз обернулся, удостоверился, что один на этаже и покатил ее к палате номер 515.
Он быстро завёз транспортировочное средство в комнату. Осталось только переложить её. Для начала, Хантер приподнял девушку и аккуратно положил на кушетку. Порылся в напольном бельевом шкафчике и извлёк из него красный клетчатый плед. Укрыл Мейс, чтобы не замёрзла. Потом отключил приборы. Застрелил кровать.
Всё готово к перемещению. Достав из кармана ножницы, Хантер сделал недлинный разрез посреди комнаты. Представил комнату в Лазарете Академии и раскрыл разрез. Зайдя в получившийся портал, он увлёк за собой каталку с девушкой. Через секунду, когда нога Хантера ступила на твердый пол, они уже были в Академии.
Больничное крыло школы встретило прибывших своим обычным умиротворением и запахом мяты. Хорошо зная это место, Хантер поставил каталку посреди этажа. Лазарет был очень похож на много местную палату Приклз Роут. Или на неотложное отделение. Также вдоль стене стояло с каждой стороны по десять механических медицинских кушеток с большими, упругими матрацами. Кровати были ограждены шторками из плотной ткани, рядом стояли тумбочки с медицинскими приборами и инструментами внутри.
Свежевыстиранное постельное бельё пахло высушенной мятой. Запах ароматной травы успокаивал нервы, так все думали, поэтому и добавляли сушеные листики в стиральный порошок. Комната-палата была пуста. Лишь аромат чистого голубого постельного белья витал в воздухе.
Сама комната было отделана в темных тонах. Это совершенно противоестественно — в медицинских учреждения важна стерильность. А стерильность — это, прежде всего, белый цвет. Стены же госпиталя другой реальности были тёмно-синего цвета. Мебель была коричневой, вырезанной из дерева и лакированная, она излучала ощущение старости. Даже механизированные кровати были темного цвета, вероятно, выкрашенные и залакированные. Сверху по стенам ползла вереница ярко горящих фонарей с живым огнём, который старался выбить прозрачные стеклянные стенки светильника. Атмосфера помещения была сумрачная и загадочная.
Доктор-алхимик побежал в приёмное отделение Лазарета в поисках главного таких хором. Он забежал в первый с правой стороны кабинет и там застал своего старого знакомого доктора Джейкоба Заллара, Коротко поприветствовав его, объяснил, что происходит.
— Тяжёлый случай! — доктор Заллар покопался  на рабочем столе, убирая бумаги и ручки разных цветов, в поисках своего стетоскопа, — А не проще было рассказать правду, дать надежду родителям на счастливое будущее ребёнка в другом мире?
— Ты забыл, что мы уже не в таких хороших отношениях с Невыбранными? Позволь заметить, они уже и не помнят, когда в последний раз существовало разделение.- Хантер посмотрел на коллегу, не понимая, почему тот всё ещё стоит и не идёт помогать ему с историей Мейс, — Сейчас в том мире такое творится! Все люди считают, что магии не существует. Магия, в их понятии, — это умереть естественной смертью, а не от рака. Глупые людишки считают, что сверхъестественного не существует. Они просто забыли те годы, когда молили их спасти от наваждения демонов Дорхов.
— Допустим, — доктор из другой реальности извлёк из верхнего ящика рабочего стола свой магический артефакт — стетоскоп — и направился к выходу из такого же мрачно-магического кабинета, отделанного в темных тонах, — пойдем разгребать ваши не состыковки…
Двое в белых халатах направились к будущему агенту охраны тайны Магического мира, к Мейс. Девушка всё также неподвижно лежала на перевозной кушетке.
Вдвоем врачи переместили девушку на больничную койку, ту, что была в самой середине палаты. Тогда-то Хантер и вспомнил, что не наложил девушке даже шину на сломанную ногу. Опять возникла проблема, которой он захотел поделиться с коллегой. Но тот его опередил.
— Что же ты не наложил ей даже фиксирующей повязки? — спросил доктор Заллар, приложив железный наконечник стетоскопа к груди девушки в районе сердца, — Ты в курсе, что у неё больное сердце? Оно часто будет давать перебои.
— Я знаю всё, просто впопыхах забыл про ногу, и сердце я видел, зашивал даже, — отозвался доктор Сэм Хантер, доставая из кармана шприц с сывороткой, — держи!
— Зачем мне это? — кажется Заллар не понял намёка хирурга.
— Прости, время поджимает, — виновато улыбнулся врач хирургического отделения, — у нас в Приклз Роут переизбыток пациентов. Надо бежать!
Не дожидаясь ответа Хантер достал ножницы и разрезал материю времени и пространства.
— Бывай, красавчик! — подмигнул на прощание хирург из привычной реальности и закрыл за собой портал.
— Вот же!.. Опять мне разгребать! — Заллар остался стоять в одиночестве с шприцем в руках и девушкой на кровати.
Первым делом он решил разделаться с переломом левых малоберцовой и большеберцовой костей. Наложив гипс, он решил пробудить девушку от анестезии.
Порывшись в шкафчике около кушетки, он нашел нашатырный спирт и искупал в нем ватный диск. Пару раз проведя перед носом Мейс ватой он заметил, как у неё сокращаются лицевые мышцы.
Минуты через три девушка открыла глаза. Приятный тусклый свет не бил в глаза, что болели. Тяжёлые веки не хотели подниматься, но она заставила их. Перед глазами девушки была фигура. Прищурившись, добавляя резкость изображению, девушка увидела высокого мужчину лет 30-35. Он был в темном костюме, поверх которого был белый халат. «Врач» — заключила Мейс. Его добрые голубые глаза оценивающе осматривали девушку. Черные волосы спадали на тонкую золотистую оправу круглых очков. «Может, всё-таки, моложе?» — подумалось девушке, потому что он показался ей красивее вблизи.
— Доброго времени суток! Я ваш лечащий врач, Джейкоб Заллар, — сказал мужчина, протянув руку в приветственном жесте, — Вы помните, что случилось и как вас зовут?
— Да, вчера меня звали Мейс Каспар. Сегодня не знаю, — пошутила девушка, — Вчера я, кажется, я попала в автокатастрофу. Я помню это, потому что была в сознании, придавленная мотоциклом. Вроде как-то так, верно?
— Очень хорошо! Извините, но мне нужно ввести вам препарат, — доктор Заллар взял с тумбочки шприц с фиолетовой жидкостью внутри, — это лучшее и самое инновационное болеутоляющее этого века, посему и такой неординарный цвет.
— Фантастика! — удивилась Мейс, — препарат фиолетового цвета. Такого я ещё не видела! Можно поинтересоваться зачем мне болеутоляющее? Я не ощущаю боль.
— Вы пребываете в состояние не до конца выветривающейся анестезии, ваши ощущения притуплены, — ответил врач, — во время столкновения на шоссе, вы получили серьёзные переломы. После отхода от общей анестезии, тело будет ломить от боли. Это меры предостережения от болевого шока. Позвольте?
Врач взял девушку за руку. Приподняв рукав сползшей с плеча сорочки, он ощупал кожу правой руки в поисках вены. Найдя вену, что поближе к поверхности кожи, врач проспиртовал место укола. Дальше врач аккуратно ввёл иглу шприца под кожу. Девушка поморщилась от боли.
-Прошу прощения, но препарат довольно-таки густой. Придётся подождать, вводить придётся долговато, — обратился к Мейс врач, подняв глаза, — около минуты. Извините.
— Ничего страшного! — заверила его девушка, — Выжила после автокатастрофы с больным сердцем, такое и подавно переживу.
— Вы смелая! Честно, устал от сопливых девчонок, — соврал доктор, решая приободрить девушку, он знал, что в Академии все бесстрашные, — ещё немного.
Доктор Заллар аккуратно высвободил иглу шприца из кожи девушки. Он решил сразу же избавиться от использованного инструмента и удалился.
Вернувшись он заметил, что сыворотка уже начала действовать. Взор серых глаз Мейс затуманился и потупился. Тогда врач заглянул ей глубоко в глаза, проникая взглядом в самое нутро, заставляя внимать его словам и, наклеена пластырь на место укола, тихо заговорил.
— Тебя зовут Мейс Каспар, ты будущая ученица Академии Магии. Ты уже зачислена в списки поступающих. Всю жизнь ты росла в приюте для сирот святого Иосифа. Твои родители умерли ещё когда тебе было три года — они летели на самолёте с отдыха. Самолёт разбился, а ты была передана в органы опеки. Ты не любишь говорить на эту тему, потому что хотела жить по-другому. Ты не будешь распространять более тебе известной от меня информацией. Так же ты не будешь говорить, как жила в приюте. Тебе неприятна тема твоего прошлого, потому что настоящее важнее. Вчера, получив письмо о зачислении в Академию, собрав вещи и отправляясь, ты попала в автокатастрофу. Сейчас ты в больничном крыле поправляешь здоровье. У тебя с детства больное сердце, поэтому я приходиться колоть препараты, стимулирующие работу сердца и поддерживающие его стабильную работу. Когда ты закроешь глаза, ты забудешь всё своё прошлое.
Он аккуратно прикрыл ей веки. У него осталось ещё время, поэтому Заллар просто проговаривал уже сказанное им, закрепляя результат. Кажется, девушка уже провалилась в забвение.
Врач выдохнул. Дело сделано. Тут он заметил движение боковым зрением. Потом услышал шум возни.
***
Тео ходил по комнате нас втором этаже, размышляя нужен ли ему чемодан или нет. Он всё-таки идёт на собеседование, а не селится в общежитие. Вообще, когда он прочитал адрес Академии Философии и Литературы, он подметил, что не знает, где это. Хотя отец сказал, что всё под контролем, он там бывал. Его отец вообще много, где бывал. Так что, ему можно верить. Интересно, может он ещё и знает, надо ли брать чемодан на собеседование.
Парень быстро спустился на первый этаж и побежал в кухню. Там он застал отца, мирно сидящего и пьющего кофе. Тейлор как всегда был спокоен и непоколебим. После такого сложного решения, которое он смог принять, отец, казалось, был опустошен. Всё-таки это было сложно для такого человека, как старший О’Мара. Тейлор долго готовился к разговору, боясь проиграть спор. Но сдался. Он уже не в том возрасте, чтобы противостоять молодому поколению. Так казалось Тео.
— Ты не знаешь, а на собеседование что обычно берут? — спросил молодой человек.
— Голову, юноша, голову! — многозначительно постучал кончиком пальца по голове отец.
— Да, а кроме этой ненужной вещи? — вопросительно поднял брови юный О’Мара, — понимаю, что пустые вещи легче перевозить. Но нужно ли что-нибудь ещё?
— Естественно! Не паникуй, паря! — улыбнулся охотник на оккультистов и демонов, — Ну, думаю, как обычно. Документы там, портфолио, справки о том, что ты болен неадекватной формой воображения, бумаги о том, что ты привит литературными произведениями и сывороткой рассуждения.
— Смешно! — состроив недовольную мордашку, Тео хотел было уйти, но старик Тейлор остановил его.
— Понял, умолкаю. Собери вещи на всякий случай, вдруг такую бездарность возьмут, — продолжал издеваться над сыном, но потом мужчина вдруг посерьёзнел, — Правда, собери чемодан. Бывает же такое, говоришь, мол, за вещами осталось сгонять, а они прикрыли лавочку. И все! Пиши «до свидания, философия».
— Возможно. В этом есть смысл. А даже если нет, мне всё равно фиолетово! — воскликнул юноша, — Я в слишком приподнятом настроении, чтобы включить мозг и начать трезво рассуждать.
— Я же сказал, что ты дурень! Ты на радостях и учиться не будешь! — у Тейлора О’Мара всё ещё теплилась Надежда, что малец передумает и сам поступит в Академию Магии, — У тебя вся мозговая активность уходит на то, чтобы расшевелить твой флегматичный характер и пробудить эмоции.
— Даже если так, — Тео не хотел поддаваться, — то это не надолго. Вскорем времени я вернусь в своё обычное состояние.
— Верю! — засмеялся Тейлор.
Тео опять пошел на второй этаж к себе в комнату. Поднимаясь по лестнице, он провел рукой по перилам. Он ведь может не вернуться уже сюда. Это до боли знакомое и любимое место он не хочет покидать. Или хочет? Ему давно хотелось раскрепоститься, отправить мысли в полёт. Он имеет потребность к рассуждениям, хочет, чтобы его слышали. Тео грезит дискуссиями и спорами на философские темы. Его мечтательная, но с тем же серьезная натура требует внимания. Всем этим его может снабдить только Академия Литературы и Философии. Эту академию, по источникам, перенесли в зданий девятнадцатого века, которой сейчас реставрируют. Там даже атмосфера будет особенной!
Он должен быть услышан миром. Он добьётся славы и признания. Осталось лишь собрать чемодан.
Зайдя в комнату, весьма небольшую, но уютную, молодой человек решительно сел на кровать. «Сама решимость, — посмеялся он над собой, — такой отчаянный шаг — сесть на кровать». Ему вдруг захотелось пробежаться по воспоминаниям, достать из памяти лучшие моменты. Просто на него накатила ностальгия.
Сидя на своей кровати, он оглядывал привычную обстановку. Небольшая комнатка с окнами на солнечную сторону.
Улыбаясь, он припомнил, как ненавидел вставать рано, а солнце било в окно с самого рассвета. Лучи будили его часов в пять. Он нехотя поднимался с кровати, укутывался в плед и читал книгу. Или спускался на кухню, где его уже ждал отец. Вместе они пили чай или жарили яичницу, попутно разговаривая на тему Вселенских загадок и парадоксов.
Потом в комнате Тео появились серые шторы из грубой ткани. Они прекрасно сочетались с цветом большого шкафа-гардероба, где хранилась одежда. Вообще вся комната была в темных тонах, так как молодой человек с детства любил сумрак. Шторы прекрасно выполняли свою работу, обеспечивая тьму под вечер и приятные потёмки днём.
Люстра была маломощной, по понятной причине. Она лишь слегка очерчивала силуэты мебели. Черный прикроватный коврик с махровым ворсом был любимым предметом Тео. Он любил запускал босые ноги в его тёплый плен и наслаждался приятным ощущением.
Большая двухместная кровать с четырьмя огромными подушками была застелена темно-синим пледом. Под ним было тёмное однотонное постельное бельё.
Смотрел на всё это и вспоминал, как сидел на кровати до утра и читал. Мягкий свет настольной лампы разливался по страницам, что прятали образы героев. Атмосфера казалась ещё более сказочной в полутьме. Отряхивая сон, он уходил в мир, описанный в книге, будь то историческая повесть или приключенческий Роман. Он мог за одну ночь прочитать целую книгу. А на утро, пока он ещё не лёг спать, к нему заглядывал отец, расспрашивал или просто сидел рядом.
Отец всегда поддерживал сына. Такая вот у них семья. Молчание и рука на плече в приободряющем жесте говорила красноречивей любых слов.
Тео резко встал. Не хватало ещё слезу пустить по былым временам. В конце концов, он же не на всю жизнь уезжает. И на каникулы он будет возвращаться домой. И будет капать на мозги отцу. Тот ещё от него устанет!
Оправившись от слезливо-драматичных мыслей, молодой человек направился к шкафу с одеждой и распахнул его дверцы. Внутренний мир гардероба «поражал» разнообразием — брюки, футболки, кофты и остальные вещи, всё было в темных тонах. Тео потянулся и со шкафа снял огромный черный чемодан на колесиках.
Открыв его, он мысленно определил, где что будет лежать. Справа — одежда, слева — обувь, в кармане сверху — остальное. Он полез в шкаф, доставая самое нужное и необходимое. Аккуратно укладывая вещи в первую сторону, он заметил костюм. Он висел на вешалке в самом конце, закрываемый черной курткой. Молодой О’Мара очень любил этот костюм. Красиво пошитый в классическом стиле бордовый костюм идеально сочетался с черной рубашкой и строгими туфлями. Его часто не поносишь — слишком формальный. Но на какое-нибудь официальное мероприятия самое то. На секунду Тео задумался, нужно ли ему это? Потом сгрёб парадный костюм в охапку и, бережно сложив, упрятал в чемодан. Найдя несколько пар обуви, он аккуратно уложил их туда же. Осталось дело за малым.
Парень отправился к комоду с канцелярией. Он порылся в стопке принадлежностей в поисках чистых тетрадей. Достав весомую стопку чистых тетрадей, он сложил их в чемодан. Потом нашел ручки разных цветов, маркеры и простые карандаши. Всё это было уложено в большой пенал и отправлено к тетрадками. Подумав немного, он взял ещё несколько нелинованных тетрадей с темными листами.
Тео боялся, что Академии находилась далеко, посему придется жить в общежитии. Лучше сейчас запастись самым нужным, а потом можно и за остальным съездить. Положив ещё несколько разных нужных (и не нужных, давайте не будем скрывать) вещей, он захлопнул чемодан, застегнул его и направился к лестнице.
Спускаясь, юноша заметил, что отец ищет что-то.
— Ты потерял чего? — Тео хотел помочь ему, поэтому направился к нему на кухню, — Могу помочь.
— Да, так, ничего. — отозвался отец, шаря руками по полкам кухонного гарнитура, — Ты бы лучше проверил, всё ли взял. Путь неблизкий, остальные вещи я смогу завести только через недели две.
— Всё путём, всё взял, — подходя ближе сказал сын, — всё-таки помогу?
— Нет, сам найду! — отец не желал делиться информацией о том, что ищет, — Иди лучше к машине. Сейчас приду.
— Ладно. Хорошо… — Тео немного смутился, удивлённый реакцией отца.
Молодой человек вышел из дома и направился к машине, стоящей у дома, на выложенной асфальтированной дороге. Его напрягла реакция отца, поэтому он и не знал, что думать. Обычно, отец не отказывается от помощи. Сегодня же он всем видом показывал, что не хочет эти делиться с сыном.
Пока Тео размышлял, О’Мара старший уже вышел из дому и закрыл дверь на замок. Он направился к машине и стоящему возле неё сыну. Положив ему руку на плечо, тот сказал.
— Представляешь, забыл, куда положил ключи от машины! Думал всё, расстроил мальца, придётся на поезде пол ночи добираться!
— А, — выдохнул Тео и как-то расслабился, — понятно. Но правда так долго ехать?
— Я преувеличил. — признался Тейлор, — Хотя путь не близкий. На машине примерно часа три, четыре.
- Ого, не знал, что так далеко, — задумчиво произнёс молодой человек, окончательно отодвинув настороженность, — Поехали?
— Залезай, — скомандовал Тейлор О’Мара, сняв сигнализацию и открыв дверь, — только ножки отряхни.
Тихонько посмеиваясь, оба залезли в машину. Завёлся двигатель и они двинулись.
По шоссе несся серый внедорожник. Попадавшие на стёкла лучи солнца отражались и слепили глаза пассажирам. Они ехали довольно долго, часто поворачивали. За окнами менялся пейзаж — отец и сын проезжали лесистую местность, посёлки и мелкие населённые пункты.
Они практически не разговаривали. Отец сосредоточенно смотрел на дорогу, управляя транспортом. Тео же копался у себя в голове, не веря своему счастью. Очень скоро он попадет в стены заведения, где давно хотел учиться.
Мысли парня улетели далеко от реальности, его вернул в настоящее голос отца.
— Всё! Приехали! — тот восторженно поставил машину на ручник.
Тео вылез из машины. Перед ним было огромное, просто громаднейшее сооружение прошлых веков. Прямо напротив стоящих располагался большой административный корпус Академии. Это было здание в восемь этажей высотой. Оно было сложено из шершавого серого камня и напоминало средневековый замок. Отделанный в готическом стиле, он поражал своей величественной красотой. Вверх, в небо, устремлялись остроконечный башенки-купола с маленькими окошками. Большие окна на этажах были в виде вытянутых полукругов. Длинное здание администрации соединялось с какими-то другими корпусами, которые били плохо видны.
Тео пошел по направлению к большой полукруглой двери, что очень была похожа на ворота. Осматриваясь и удивляясь такой античной культуре здания, он позвал отца, который доставал из багажника машины его чемодан.
— Я представлял Академию другой! — всё ещё находясь во власти невероятного величия увиденного, Тео потянулся к выдвижной ручке чемодана и, взяв её, обернулся на отца, — Пойдем?
— Пойдем, — охотно ответил отец, хотя по нему было видно, что он не так впечатлён, как сын, — Думаю, нам надо войти вовнутрь.
— Я тоже так считаю, — Тел, не оглядываясь, пошёл в сторону резных ворот из красного дерева.
Как только они шагнули на небольшую лестницу, Тел почувствовал что-то. Будто какое-то воздействие на тело, которое прошлось по нему энергетическим импульсом. Ощущение заинтересовало молодого человека. Это было нечто сравнимое с ударом тока, после которого ты всё ещё прибываешь в оцепенение.
Заметив, что сын колеблется, отец просиял. Значит первый энергетический портал пропустил Тео! Уже хорошо. Осталось закрыть за ним второй портал. Если он сделает это, то сын не сможет вернуться в привычную реальность. Это происходит потому что человек, владеющий артефактом, как у Тейлора, как бы зашивает отверстие или накладывает замок на дверь. Очень удобно в случае его сына.
— Закрой глаза и иди, — посоветовал ему отец, — сделай последний шаг к своей мечте вслепую. А когда откроешь глаза, то всё уже случится!
Тео понравилась идея. Он закрыл глаза и ступил в открытую отцом дверь. Пребывая в темноте, юноша не заметил, как по его телу прошел голубой огонёк, запускающий его в другой мир, из которого ему уже не выбраться. Когда голубое свечение вокруг него погасло, он уже был запечатан отцом и выйти уже не смог при желании.
Обернувшись, молодой человек обнял отца и попрощался с ним. Обещал написать ему, если что. И они разошлись. Парень пошел в холл, а Тейлор отправился к машине, ехидно посмеиваясь.
Юноша стоял в дверях огромного помещения. Холл был просто шикарный. Стены, отделанные гладким камнем, были украшены всевозможными узорами, вырезанные из того же камня. Сумрачная атмосфера дополнялась бордовым бархатными коврами, построенными на полу. Везде горел живой свет — огромные светильники с огнём внутри. Окна завешаны плотными бархатистыми шторами в цвет ковров. Шторы обвязывали золотистые верёвочки с пушистыми косточками.
Напротив двери был длинный стол, за которым сидело пять молодых девушек. В остальном, холл был уставлен мебелью. Были длинные ассиметричные диваны из черного текстиля, рядом с которыми стояли низкие резные столы из красного дерева. Это место было похоже на приемный коридор в очень дорогом отеле.
Пройдя к стойке, молодой человек попытался привлечь внимание регистраторши с левого края. Тео поставил чемодан на колёсиках рядом и громко засунул выдвигающиеся ручку в глубину черного хранителя его вещей. Девушка за информационном столом резко оживилась, подняла голову на пришедшего и улыбнулась.
— Чем могу помочь, молодой человек? — её бархатистый голос понравился парню, — Учебный год ещё не закончился. А так как у нас была насыщенная учениками пятилетка, общежитие переполнено! Придётся подождать, если конечно… Как вас зовут?
— Тео О’Мара, — не успевая за потоком мысли регистраторши, сказал парень, — я на собеседование приехал…
— О! Чудно, — расцвела девушка, — сейчас вам надо подняться в кабинет к директору Гроучу. Он вас уже ожидает!
Тео только и смог кивнуть и пойти… Куда?
— Извините, вы не подскажете?.. — хотел спросить парень улыбчивую регистраторшу.
— Да, вам нужно повернуть направо от регистрации, а потом прямо, — ослепительно улыбаясь вдогонку, сказала она, — там будет большая дверь, ведущая на лестничный пролёт. На себя!
Тео плохо понял, что она имела ввиду. Почему-то ему не особенно хотелось её расспрашивать дальше. Возможно, она показалась ему слишком открытой, что его смутило. Он завернул направо, пошел прямо от регистрации и впрямь увидел две огромные, вырезанные из темного дерева двери. Узоры на ней напоминали то ли деревья, то ли ещё что-то. До него вдруг дошло, что на себя надо потянуть двери, чтобы открыть их.
Перед ним предстала огромная лестница, перемежающаяся островком на высоте половины этажа. Потом она заворачивала. Несколько таких пролётов образовали спираль, ведущую ввысь, к отделанному необычными украшениями из камня и дерева потолку этого удивительного здания.
Тео забыл спросить, на какой этаж ему надо, поэтому просто пошёл вверх. Он надеялся, что встретит кого-либо, кто сможет ему помочь. Юноша оглядывал лакированные перила с красивыми вырезанными завитушками на них, лестницы, большие ступени и причудливые столбики, поддерживающие перила. Во всём здании был свой дух. Дух гордой старости и великолепной роскоши.
Подняв голову от резных перил, услышал звук торопливо спускающегося человека. Потом появился и тот, кто издавал этот звук. Это был молодой парень. Белокурые кучерявые локоны подпрыгивали каждый раз, когда парень спускался на ступеньку. Его достаточно высокая фигура быстро приближалась к Тео. Серо-зелёные глаза оценивающе пробежалась по юному О’Мара. Губы искривились в недовольной ухмылке.
— Не подскажешь, — хотел было Тео начать.
— Не подскажу! — нервно буркнул блондин, — Развелись тут всякие!
— Не знал, что в таком заведении всё ещё хранят испортившиеся овощи, — Тео поморщился.
— Что ты сказал? — блондин резко обернулся, он уже почти прошел мимо новоиспечённого первокурсника, но тот его разозлил, — Сможешь повторить громче?
— Да, почему бы и нет. — спокойно, но уверенно ответил Тео. Он говорил так, будто это бытовая ситуация, как, например говорить о погоде за чашечкой чая в Лондон, — Не знал, что в таком заведении всё ещё хранят испортившиеся овощи.
Дерзость золотоглазого вывела белокурого парня из себя. Тот шумно вздохнул, сжал руки в кулаки. Резким движением он оказался рядом с Тео. Тот даже не повёл бровью, просто стоял и ждал продолжения комедии. Но пыл блондина был намного сильнее здравого смысла и спокойствия.
Кучерявый, не долго думая, размахнулся и врезал Тео по лицу. Пострадавший отлетел на лестницу, больно ударившись спиной. Белокурый развёз ему бровь и задел нос. Лицо окрасилось алой краской. Сильно саднило, бровь горела и наливалась кровью. Но Тео молчал. Он был выше этого.
— Я, наверное, пойду, — посмеялся кудрявый, — Не только тебе надо мордашку поправить. Надо осчастливить ещё кого-нибудь!
Он удалился. Тео полулежал на лестнице, не решаясь встать. Спину ломило от удара о резные ступеньки.
Ему на помощь пришел человек. Вернее, он спонтанно появился на лестнице. Скорее всего, просто спускался вниз и вдруг увидел парня, лежащего на ступеньках.
— Эй, паря, чего разлёгся? — спросил человек, спускаясь к нему, — Живой хоть?
— Да, вроде, — тихо сказал Тео, аккуратно ощупывая лицо, — хотя в прежние времена я не выглядел так сногсшибательно.
Повернув голову, Тео увидел седого мужчину, одетого в черный костюм. Его приятно карие глаза поблескивали, отражая огонь, что был заключен в светильники, коих было великое множество на лестничной площадке.Выглядел достаточно серьезно и внушал доверие.
— Кто ж тебя так разукрасил? — спросил он, помогая встать молодому человеку, — Не этот ли белокурый тип? Как его там, Самаэль.
— Согласен, — ответил на негласный вопрос мужчины Тео, — демон во плоти.
— Пойдем в больничное крыло, — предложил мужчина, — потом помогу найти, что или кого ищешь.
Вдвоем они зашагали по лестнице в Лазарет.
***
У Феликса уже выветрились все остатки алкоголя. Он был трезв, как стёклышко.
Первый раз он видел священника таким самоуверенным. Это просто невообразимо! Обычно он просто поучал юношу, отпускал замечания, но делал всё спокойным тоном, внушая спокойствие и призывая к ответственности. Не то, что бы он сейчас злорадствовал или насмехался. Нет, но в его голосе слышались властные нотки. Это как смотреть кино в компании друга, который знает исход. Пока ты удивляешься увиденному, он хитренько посмеивается. Настолько очевиден результат? Этого Феликс не понимал. Ещё он просто был ошарашен наглостью священника. Феликс — это огромный комок всего того, чего не должно быть в святом храме. Он всем хамит, грубит. Те, кто попадает на «чай с парочкой ласковых словечек и комплиментов в их сторону» обычно вздыхают и говорят: «Он ещё мал для этого, ничего, со временем он всё познает». Грустно улыбаются и уходят. Феликс мог бы сдерживаться, но он просто ждёт, когда его вышвырнут. Хотя, это было бы слишком просто.
— Уважаемый, вы берега попутали? Вы что вместо болеутоляющих употребляете? — Феликс был уже разгоряченный и молчать не собирался, — Может маразм старческий развился, не знаю! Сходите, проверьтесь, у меня есть номерок хорошего психиатра. Хотя, я не уверен, что такая сложная форма заболевания излечима. Я хочу вам напомнить, святой мучитель, мне справку о совершеннолетии через два года получать, а вы свои желания решили мне навязывать!
— Не справку, а свидетельство, дорогой мой, — поправил его отец Клаус.
— Да хоть лист тетрадный! — вспылил непослушный сын Господа, — Вы правы! Справка об отсутствии психических отклонений нужна вам! Вот у вас есть документ, подтверждающий вашу вменяемость?! Я вот сомневаюсь!
— Пожалуйста, спокойней, сын мой, — серьёзно глянув на бунтующего Феликса, сказал священнослужитель, — Давай я расскажу, что происходит. Всё очень легко.
— Нет, святейший, не легко! — у Феликса начал срываться голос, — Извините, но не могли бы вы отмолить свою душу и не трогать мою грешную душеньку?! Если вы заденете мое эго, это будет непростительно!
— Прошу, тише, — уже громче и твёрже сказал Клаус, — Огради остальных от наших проблем! Ты слишком перегибаешь палку, сын грешный. Не позорь себя, ты смешон! Ты разыгрываешь сцены из-за того, чего не знаешь. Будь добр меня послушать!
— Валяй, бать!.. — Феликс сел на кровать в вызывающей позе, — Я весь внимание!
— Когда-то давно, я был в твоём возрасте, мне захотелось прервать обучение в Семинарии, дабы погулять по свету и мир посмотреть. Я получил академический отпуск и пустился в пешую прогулку — исследование достопримечательностей страны. Сначала я предполагал, что просто пойду осматривать храмы и соборы, коих великое множество. Долго ходил, пока в одном из храмом не познакомился с падре Владими́ром и некоторые время жил с ним.
Думаю ты не захочешь узнать, какими учениями он поделился со мной. Поэтому перейду ближе к интересующему нас вопросу. Он поведал мне вот что. Он сказал, что есть школа, что зовётся Академия Магии. Таких много и в нашей стране, и за рубежом. Академия по подготовке агентов специального назначения в разной специфике числится у нас. Там происходит профессиональная обучение людей с особенностями, как у тебя, после чего они получают место работы там. Меня заинтересовал этот рассказ. Я отправился искать эту самую Академию. Это показался огромный готический замок. Он как внутри, так и снаружи прекрасен и неповторим. Что уж говорить про условия проживания. Тебе в любом случае понравится! Эта стезя для тебя, ты сможешь направить свою энергию и неумолимый пыл в дело.
— Это всё очень радужно и невероятно, но у меня другие планы, — вмешался юноша, — Вы когда-нибудь интересовались моим мнением? Нет?! Вот именно!
Сколько Феликс себя помнил, у него никогда не было выбора. Он всегда делал так, как приказывали учителя воскресной школы и другие священнослужители. Ему не давали свободы. Вечные рамки и лишения его взбушевали.
Всё детство он провел  читая Святые писания, изучая учения Святых и тому подобное, если бы не его характер. Когда его накрывала волна негодования ко всему этому, он срывался с места и убегал к озеру. Взрывной нрав мальчика никто не мог укротить. Создавалось впечатление, что в мальчика вселилась темная сущность. Всё пытались изгнать из него кого-то или что-то, коего не было в его душе.
Мальчик сидел у озера, играя в воде. Он ловил листики и скручивал их в трубочку и смотрел на солнце через импровизированную подзорную трубу. Он в детстве грезил приключениями, хотел пуститься в плавание на корабле или улететь на воздушном шаре. Такие мечтательные детские фантазии пресекались учителями. Всё насильно заставляли его учить Библию. Никому не хотелось разбираться с грёзами мальчика. Из-за этого он рос раздражительным и неуправляемым.
Он хотел насолить всем. Хотел, чтобы все узнали, что он не обычный мальчик, он такой же человек с воображением и детскими потребностями в красивых сказках, а не притчах, смысл которых он не понимал. Феликс прятал свою мечтательность, креативность и жизнерадостность. Ему проще оказалось спрятать свои настоящие чувства, чем других заставить других поверить ему.
Позже, когда время формирования характера закончилось и все пропустили момент воспитания лучших качеств человека, Феликса пустили на самотёк. Возможно некоторые понимали, что просто ребёнку не хватало свободы, полёта мысли и, банально, внимания, но не говорили. Может, не хотели признавать свои ошибки. Так или иначе Феликс вырос дерзким и наглым, взрывным и, на удивление, невероятно бесстрашным. Казалось, он не боялся никого и ничего. Даже если ему скажут, мол, ты умрёшь через несколько минут, а он ответит что-то в духе: «Увы, но моя грешная душа бессмертна» или «Поверь, тебя за собой в Преисподнюю я утащить успею». Не успевши набраться адреналина от разбитых коленей в детстве (если он получал травму, то сразу либо на операционный стол спицу вставлять в сломанную конечность, либо в перевязочную огромную кровоточащую рану зашивать), он пристрастился к экстриму: байки, гонки и все в этом роде.
Он также устроился на подработки, копил на байк и просто на свои мелкие потребности. Но обуздать его чувства не смог никто. Ни одна девушка не оставалась с ним более, чем на ночь.
Отец Клаус чувствовал ответственность за него. Он винил себя за то, что не помог тогда маленькому фантазёру, когда тот хотел поведать ему о чем либо. Поэтому возился с ним, желая откупиться. Но Феликс так отвык доверять людям, что закрылся от всех. Не хотел, да и, наверное, не мог принять ни от кого помощь.
Последняя надежда сделать из ветреного юноши человека — Академия. Святой Отец Клаус был уверен, что в мальчике полно белой энергии. Почему он так уверен? Есть на то причина.
Как-то, в тот самый раз, когда Феликс не справился со своими эмоциями и опять ушёл к озеру, он сидел на лавочке и просто дышал. Один только факт, что молодой человек никогда не поднимал руку на тех, кто слабее, делал его более благородным.
В тот раз ему не захотелось долго сидеть на лавочке, и он спустился ближе к воде. Заказав штанины, он вошёл в воду по щиколотку и стоял. Стоял долго, разглядывая храм и думая о своём. Тогда он был похож на настоящего юнгу — юношу с большими надеждами и с морским будущим. Возможно, он бы простоял там дольше, но он увидел бабочку.
Как ребёнок, он потянул к ней руки. Пытаясь дотронуться до неё, он пошел за ней. Выйдя из зарослей деревьев. Опускающейся за горизонт солнце осветило его красными лучами. В его лучах он светился, как будто он сам излучал свет. Феликс коснулся рукой лёгкого и свободного насекомого и случилось невероятное. По земле пробежался разряд — выброс энергии, причём светлой. Всё это видел отец Клаус и почувствовал, что мальчик будет не бесполезным в Академии.
После этого случая он мог сотрясти пол энергией во время очередного скачка настроения. Это было явственное подтверждение всему. Его талант определённо нужно развивать. Если он в порыве чувств сотрясает землю, что сможет сделать намеренно или ненароком при более сильных эмоциях, например при вспышке гнева?
— Они уже, а пути, у тебя нет выбора, — вмешался в словесный поток Феликса отец Клаус, — это нужно тебе.
— Мне нужна свобода выбора, а не ваша Академия, -возразил парень, — я устал, что всё решают за меня. Мне пора самому принять решение! И моё решение — покинуть храм. На этот раз вы меня не остановите.
Феликс решил, что на сегодня хватит нравоучений. Он вскочил с места, и быстрым шагом вышел из комнаты, тихо, что весьма поразило священника, закрыв за собой дверь.
Как-то мальчишка уже хотел сбежать. Ему было уже лет восемнадцать. Опять ссора со святым отцом и Феликс, хлопнув дверью, ушёл в комнату собирать вещи. Он всегда был решительным человеком, поэтому не наврал, покидал вещи в рюкзак и в ночь убежал. Клаус тогда разнервничался, спать не мог нормально. Закрывал глаза и видел перед глазами лицо юноши.
Не выдержал, встал и пошел искать сбежавшего. Долго за ним бегать не пришлось, малец гулял, вдыхая пьяный запах свободы. Тогда состоялся серьёзный разговор. Юноша рассказал обо всём: о том, что чувствует себя заперты в клетке, о том, как ему всё это осточертело, как он устал подчиняться. Тогда отец Клаус проникся пониманием к парню, но не отпустил. Практически силой притащил в храм и запер в комнате, не выпуская его гулять и на подработку.
Тогда Феликс как-то ещё больше охладел, стал жёстче и скрытнее. Язвил без конца и практически ни с кем не разговаривал. Стал часто убегать, но всегда возвращался.
Вот сейчас Феликс окончательно решил свою дальнейшую судьбу. Он достал купленный недавно на такой случай чемодан и стал собирать вещи. Нормальной, по его меркам, одежды было не так уж много, но его это мало волновало.
Наспех покидав все вещи в чемодан, он засунул ещё кое-какие нажитые за это время вещи. Захлопнул чемодан и направился к выходу из комнаты. Больше он не хотел иметь ничего общего с этим местом.
Миновав ограду храма под пристальное и удивлённые взгляды прихожан и служителе, он направился в сторону оживлённо шоссе. Молодой человек шел вдоль асфальтированной дороге, везя большой насыщенно-зелёный чемодан. Наконец-то он нашел весомый повод сбежать. Его не покидала мысль, что он теперь сам по себе. Теперь он властен над собой.
Трасса шла через лесистую местность. Он ездил тут сто раз, поэтому понимал, что ловить попутку бессмысленно — здесь практически никто не ездит и тем более не останавливается. Так идя вдоль лесополосы, он размышлял, чем же займётся и как будет зарабатывать себе на жизнь. Была парочка идей, не пропадет.
С гулом проносились машины, одна за другой. Одна проехала вперед идущего и остановилась. Когда Феликс поравнялся с машиной, из салона показалась голова человека, сидящего на пассажирском сидении спереди.
— Подбросить куда, парень? — у него были темные солнечные очки, сквозь которые совершенно нельзя было прочитать, о чем думает и что скрывает человек.
— Сам дойду, не сломаюсь, — Феликс решил не рисковать, хотя понимал, что топать долго и далеко.
— Да не ломайся, денег не возьму! — уговаривал человек в очках, — далеко ехать?
— Нам в разные стороны, — раздражённо процедил парень, — катись уже!
— Не хорошо старшим грубить, — улыбнулся мужчина с переднего сидения, — ты знаешь, что это грех?
— Так не берите себе на душу грех, не раззадоривайте спор, — также язвительно ответил Феликс.
- А ты знаешь, что за грехи бывает? — спросил мужчина.
— А вы хотите узнать? — с вызовом спросил юноша.
— А что, если хочу? — ответил голос из машины.
— В церковь сходите, может пробудят последние умирающие клетки мозга, — парень ухмыльнулся. До этого он стоял и разговаривал, а теперь пошел, пиная землю.
— В каком смысле? — не понял мужчина из внедорожника.
— Вот у вас не болит голова? — поинтересовался Феликс, — Нет? Обычно напрягая воспалённый орган или повреждённую часть тела, возникает дикая боль. Возможно у вас просто отсутствует мозг, поэтому боль от напряжения несуществующего органа вас не мучает. Соболезную и поздравляю! Многие без мозгов живут и ничего, не жалуются. Не расстраивайтесь!
— А ты дерзкий! — отозвался из машины мужчина в солнечных очках.
— Каким мама родила! — ответил юноша.
— Знаешь, для особо дерзких, мы особо мерзкие! — усмехнувшись, сказал его собеседник.
Некогда ехавшая рядом машина черепашьим шагом остановилась. Огромные двери внедорожника открылись и перед опешившим юношей показались три фигуры: говорящий с ним, водитель и женщина с заднего сидения. Все были одеты в черные костюмы и бордовые рубашки. Компания носила темные очки, у девушки волосы были заплетены в тугую косу.
Троица приближалась к молодому человеку. Он же в свою очередь отпустил ручку чемодана и повернулся к напирающим людям. Увидя боевую готовность в глазах парня, водитель что-то шепнул девушке и так удалилась в машину.
— Двое на одного, значит, — улыбнулся Феликс, глядя на мужчин исподлобья, готовясь повеселиться, — давайте так!
— Полтора, — поправил говорящий с ним прежде человек, — я стар, так что поаккуратнее! Если ты, конечно, готов оплатить больничные счета и отпуск, то…
Феликс не дал ему договорить. Он сделал выпад в перёд и мгновенно уложил болтливого на землю — схватив его за руку, он подсёк ноги, и тот уже лежал. Всё это произошло так резко и неожиданно, что никто из двоих не успели среагировать. Молниеносно повернувшись к водителю, юноша заступил ему за ногу, взял на прогиб и перевалил через себя. Прокатившись вместе с ним, он быстро встал, готовый к атаке. Поднялась пыль, видимость ухудшилась. Феликс теперь мог различить лишь фигуры. Один приближался. Уворачиваясь от ударов, он допустил ошибку и последовала расплата за невнимательность — ему рассекли губу.
Второй тоже подтянулся. Времени зализывать раны не было. Феликс сконцентрировался и отражал практически все удары. В конце ему надоело бездействовать. Он вдруг вспомнил интересный приём, что показали ему друзья. Оценив ситуацию, он решил, что всё сходится — двоя стоят практически параллельно, может и получиться. Феликс быстро развернулся спиной, сделал шаг по направлению к мужчинам в черном, переступил и круто развернулся и, поменяв ноги, в прыжке выставил ногу, попадая аккурат по челюсти каждому из них. Получилось немного неуклюже и неправильно, но действенно. Он отключил их от драки на время, чтобы подхватить чемодан и удалиться.
Феликс понимал, что у них машина есть и скрыться будет сложнее — придётся в лес бежать. Попробовать стоило. Кото не рискует, то не пьёт шампанское. Понеслась.
Он хотел было метнуться к чемодану, как попал во власть нежных рук девушки в черном костюме. Сориентироваться он не успел — девушка воткнула ему в ярёмную вену шприц и нажала на поршень.
Горящий взгляд Феликса затуманился, тело обмякло. Он немного осел, держась за чемодан.
— Сила — это, безусловно очень хорошо, но против быстродействующего снотворного не попрёшь! — многозначительно подняла брови девушка, — Мальчики, вы как? Эй, тюфяки, живы?
Никто не собирался отвечать. Они лишь тяжело поднимались с земли, охая и вздыхая.
— Ну вы даёте! — засмелялась девушка, — Малец вас уложил, как кукол! Далеко пойдёт… Думаю, он достоин лучшей и самой крепкой усмирительной рубашки, и кляп не забудьте.
Девушка раздавала указания, походя к нему парню.
— Красавчик, удивил, — она погладила его по голове, — у тебя есть будущее в Нашем мире! А вы даже не додумались артефактами воспользоваться! Вместо этого, вас как мешки с картошкой в земле поваляли! Расскажу, не поверят! Да не с картошкой, а с…
Это было последнее, что услышал Феликс, проваливаясь в сон.
Одев парнишку в смирительную рубашку, засунув ему кляп и ещё немного посмеявшись над напарниками, девушка сказала:
— Будьте добры доставить его вещи в Лазарет, если вам это, конечно, под силу. А я телепортнусь туда с ним! До встречи, коты зажравшиеся!
Девушка расстегнула обе пуговицы пиджака. Из внутреннего кармана она достала ручку. Щёлкнув ей и представив Лазарет, она растворилась в воздухе.
***
Обернувшись в сторону шума, доктор Заллар увидел такую картину: один из агентов сыска стояла перед ним. Рядом с ней молодой парень в смирительной рубашке и с кляпом во рту. Нисколько не удивившись происходящему, доктор видел и похлеще, он посмотрел на агента и спросил:
— Рад видеть! Какими судьбами? — он улыбнулся, приглашая девушку, — Может чайку с конфеткой?
— Нет, я на службе! — уверенно возразила агент.
— Шоколадную предлагаю, — лукаво прищурился врач, — подумай хорошенько!
— Уговорил! — девушка широко улыбнулась, — Только пристегни его к кровати. Это особый случай.
— Да ты что? — скептически посмотрев на Феликса, ответил Заллар, — Что же он такое натворил, что получил твоё одобрение, Лея?
Девушка раскраснелась. Теперь её хитрые голубые глаза опустились. Она повела правой ножкой по синему бархатном у ковру больничного крыла. Давно эта красивая девушка с очаровательными синими глазами и волосами цвета пшеницы не получала такой комплимент. Её аккуратное вытянутое лицо залилась краской. Лиана Фрост не любила своё имя, похожее на длинные верёвки-растения в джунглях. А когда её называли Лея, она просто расцветала.
Вот и сейчас она засмущалась. Но её девичьей скромности хватило не надолго.
— Короче, — начала она бодро рассказывать, пока доктор Заллар укладывал паря на кушетку, рядом со спящей Мейс, — он двух моих напарников уложил! Вообще мощный! Давненько таких студентов не видела!
— Понятно, — нежно глядя на девушку, сказал врач, — Сильно расшибли ему губу, придётся зашивать!
— Мне кажется, мои напарники не придут вообще, — засмеялась Лея, — сильно покалечил этих облезлых котяр. Не доползут.
— Точно, — тихо хихикая ответил врач Лазарета, — пойдём чай пить! Медсестра заштопает его.
Заливаясь смехом, они вышли из общей палаты и направились к кабинету врача. Попутно Заллар заглянул в процедурную и позвал медсестру, молодую девушку с медного цвета волосами чуть ниже подбородка и янтарными глазами. Та встрепенулась. Она была низенькая и очень худая, сегодня была одета в бело-розовый медицинский халатик-платье и милые балетки с сердечками.
— Сестра Шон, помогите зашить мальчику губу, — вежливо попросил Джейкоб Заллар, — не откажите в услуге.
— Уже бегу, — прощебетала девушка, собирая инструменты, натягивая перчатки и радуясь заданию, — Засиделась совсем, расслабилась без пациентов.
— Надеюсь на вас, — подмигнул врач и скрылся в кабинете.
— Колечко, чтобы больно не было, — приговаривала девушка, и взяв всё с собой, вышла из процедурной, — Наконец-то работка! Люблю зашивать.
Зайдя в палату она удивилась. Парень был в усмирительной рубашке, да ещё и привязан к кровати крепкими верёвками. Медсестра ахнула, поставив лоточек с инструментами на соседнюю кровать. Подумав, она побежала в кабинет Заллара. Услышав, что всё так и должно быть и получив парочку наставлений по девушке, она решила зайти в процедурную, чтобы взять ещё ваты, перекиси водорода, стерильных бинтов и пластырей. Что-то подсказывало ей, что ей понадобиться ещё партия местного обезболивающего. Взяв шприц и всё остальное, она отправилась к пациенту.
Закрыв дверь, она развернулась в направлении к палате. И столкнулась с профессором демонологии и темных практик мистером Резбергом. Он вел, придерживая за плечи, парня лет 20, с разбитым лицом.
— Интуиция не подвела! — восторженно сказала маленькая девушка, — Давайте, я займусь восстановлением прежнего вида молодого человека.
— Да, спасибо! — облегчённо сказал учитель, — Я немного тороплюсь! Всего доброго!
— Всего! — отозвалась медсестра. Потом обратилась к Тео, — Пойдем в палату?
— Куда хотите… — безразлично ответил юноша, но когда почувствовал руки девушки — одну на плече, другую на его правой — сразу ожил, — У вас руки такие… Необычайно теплые, мне аж не так больно стало!
— Да. Это работа артефакта, — объяснила она, — такой у каждого есть в Академии Магии. И у тебя появиться скоро.
— Подождите! Как вы сказали? — Тео не верил свои ушам.
— Академии Магии, — девушка аккуратно потянула его в комнату, — пойдём. Подштопаю тебя. А пока буду заниматься этой работкой всё тебе объясню.
Они зашли в помещение с кроватями. Тео встал как вкопанный. Он не мог пошевелиться, то что он увидел, поразило его слишком сильно. Он сел на кровать рядом с парнем, замотанным в усмирительную рубашку и кляпом. Он не мог ничего сказать, кроме «Что за дьявольщина?»