Лунная бабочка. От Пешки до Королевы

Глава 12

Он опоздал всего на несколько минут. Несколько! Проклятых! Минут! И теперь чувствовал себя последним неудачником, который не смог удержать ту единственную, что подарила ему судьба. И с губ против воли срывается то ли стон, то ли вой, и тело готово к трансформации, чтобы бежать, найти ту, что еще пару мгновений назад стояла в этой комнате, но… поздно. Слишком поздно он понял, что произошло.

– Эйри…

С губ срывается одно единственное имя, и он даже не помнит, откуда оно ему известно. Но серые глаза, в которых застыли боль и клятая безысходность, навсегда запечатлелись в его памяти.

Миг, и воздух в комнате будто взрывается миллионами ярких осколков, а затем все гаснет, оставляя его в полнейшей тишине, и лишь тяжелый хриплый стон разрушает эту тишину.

– Рэй! – время снова увеличело свой бег, оставляя все меньше шансов на спасение. Он бросился к брату, который лежал без сознания на полу. Его кожа была холодной на ощупь, а по лицу и шее расползался странный рисунок из черных нитей, похожий на паутину. Проклятие! – Держись, Рэй!

Рен осторожно приподнял брата, переместив его на кровать в соседней комнате, а затем послал магический зов маги-аре. Целительница должна осмотеть принца, чтобы…

Рен пристально посмотрел на темнеющий рисунок проклятия на лице брата и понял – не успеет. Не успеет даже прийти. А Темный не прощает предательства, – зло усмехнулся наследник, – оставил брата умирать, хотя тот отдал ему в служении много сотен лет. Диспантер прекрасно знал, что это проклятие убьет принца, и спасти его сможет только…

– Рэй! Слышишь меня? Ты должен удержать магию, иначе умрешь! Я, твой будущий император, приказываю тебе! Принц Рэйналт!

Черная паутина поползла ниже, укрывая плотным рисунком шею и грудь принца, видневшуюся в вырезе рубашки. Рен выругался сквозь зубы.

– Рэй! Я знаю, что ты меня слышишь! Ты должен помочь мне! Если я призову силу Верховного, то она может выжечь твой дар дотла. Я… не могу так рисковать, прости… тебе придется справляться самому. Иначе…

Договаривать он не стал, лишь отвернулся, заметив у входа бледную Карменту. Королева застыла на пороге, ее губы шептали что-то практически не слышно. Над ее плечом застыла его младшая сестра – альфьюра Флориэль. Она с гротескным выражением на милом личике смотрела на братьев. Рен отвернулся, не в силах видеть страдание на лице королевы – она мать Рэйналта, но и ему за эти годы стала также дорога, как и брат, сестра, отец и… нет, пока не вспоминать. Когда он справится с проклятием, оставленным этим темным подонком, которого гордо именовали Создателем этого мира, тогда он, не задумываясь, бросится спасать ее. А пока…

– Помоги ему, Адеррен, молю, помоги! – его колена коснулась чужая рука, и принц резко обернулся.

Он не слышал, как она подошла, как оказалась рядом с ним и кроватью, на которой умирал его брат, но… видеть коленопреклоненную императрицу! Пусть она и не имела права на этот титул, но для него никогда не существовало иной императрицы. Он никогда не помнил лица своей матери – Кармента заменила ее. И видеть ее на коленях перед собой…

Ярость. Чистая, незамутненная ярость поднималась из глубин его души, грозя разнести все вокруг. Он уже с трудом удерживал вторую форму, пытаясь усмирить силу. Память возвращалась урывками, обрывками кадров, с болью, но среди этого хаоса были только глаза, которые смотрели в его душу, и ярость отступала, сменяясь ледяным спокойствием, которого ему всегда не хватало.

– Он сгорит, – глухо произнес принц, сжимая ладони в кулаки. Бессилие. Нет даже сил, посмотреть в голубые глаза королевы, в которых застыла мольба. – Его сила… она не принадлежит нашему роду, который отверг его в тот день, когда принц принял Тьму и иного покровителя, не Верховного.

Удар кулаком по колену быстро приводит в чувства, и вдруг его сжатые пальцы накрывает маленькая теплая рука матери. Он поднял на нее глаза, страшась увидеть в них упрек, как видел тогда, в детстве. Когда он кричал, что император ему не отец. Когда обижался на него за то, что он не уделяет ему времени, не находит минутки, чтобы пожелать спокойных снов на ночь. Королева всегда старалась поддерживать всех детей, поэтому он не ожидал, что она посмотрит ласково, с чуть затаенной в глазах грустью. Она все понимала, только и настаивать не могла, ведь тогда погибнут оба.

– Если я применю силу, данную нашему роду покровителем Солано, то… он может умереть, даже не коснувшись Очищающего Пламени, – тихо проговорил Рен, – простите, Ваше Величество, я… не могу… он мой брат!

Прохладные пальцы скользят по его щеке, даря ни с чем несравнимое чувство заботы и защищенности. То, чего ему так недоставало в детстве. Наверное, он сам был виноват, отталкивая ее, думая, что из-за королевы его мама…

– Ты сможешь, Рен. Ты должен! Именно потому, что ты теперь наследник Рода, и в твоей власти управлять силой Рода, – мягко, но непреклонно проговорила королева. Сказала, словно отрезала. – Вспомни, что тебе сказал Мадауг – только вам двоим суждено добраться до второй части артефакта. Без него, – она кивнула на своего сына, – ты не сможешь найти свою любимую женщину, сын. И, наконец, вы – братья, пусть Род Соланио отказался от моего сына, не пожелал сделать его наследником, но вы-то одна семья. Помни об этом.

– Я помогу, – неожиданно вмешалась принцесса, которая до этого сидела на кровати рядом с братом и о чем-то сосредоточено думала. Она с серьезным видом зависла рядом с братом, глядя, как на его лице все сильнее наливается чернотой рисунок проклятия. – Я возьму на себя часть его проклятия, мне оно ничего не сделает, да и уничтожить его в моем теле тебе, Рен, будет проще.