Лунная бабочка. От Пешки до Королевы

Глава 13

– Прости, Тиа, но иначе…, – женщина в плаще с глубоким капюшоном стремительно отвернулась, пряча слезы. Как бы она не мечтала отрешиться от происходящего, не чувствовать, остаться равнодушной – не выходило. Знала, что своими руками приговаривает к медленной смерти… ребенка. Ни в чем не повинную жизнь.

– Госпожа, могу я… еще немного, пожалуйста, – голос стоящей рядом девушки сорвался, и она просто спрятала лицо в пеленках, в которые был завернут младенец.

Зачем?! Зачем она просит о невозможном? Ведь должна понимать, что…

– Хорошо, Тиа, только недолго, – знала, что не может отказать той, кто навсегда прощается с собственным ребенком, поэтому уступила, проявила слабость. И снова отвернулась, чтобы не видеть вспыхнувших от радости глаз, в которых застыли слезы. Омытые ими, они сияли ярче звезд на небе.

Девушка склонилась к алтарю, на который осторожно положила свой драгоценный сверток, ласково улыбнулась девочке, нежно провела по бархатистой коже щечки пальцем. Девочка смотрела на нее доверчивым взглядом серых, как грозовое небо, глаз. Как мало им было отведено времени! Всего несколько счастливых минут в этом мире и несколько месяцев в том, куда она отправится по велению Госпожи. Там она станет расти совсем одна, не зная, что случилось с ее родителями. Но лучше так, чем здесь она погибнет… нет, не думать! – отмахнулась девушка, снова улыбнувшись дочери. Госпожа не оставит малышку – ей она верила.

– Моя девочка, моя крошка, – тихий шепот донесся до ушей Великой, заставляя ее бессмертное сердце сжаться от боли, – прости меня, прости… я не смогу быть с тобой, видеть, как ты растешь и превращаешься в настоящую красавицу, – снова послышался ее всхлип, еще один. Надо вмешаться, но… кто она такая, чтобы так жестоко разлучить мать и дитя? Обречь новорожденную малышку на такие тяготы? Что ждет ее дальше?

Это не матери, а ей надо просить прощение у девочки. Это она виновата во всем, что происходит. Но где найти слова, чтобы успокоить плачущую женщину, стоящую у алтаря на коленях?

За какие грехи расплачивается она? За любовь? Предательство? Нет, за ее, Рианнон, трусость и ошибки. За то, чтобы больше не повторилась история, где она однажды оступилась и… отступила!

– Время, Кристиэль, – безжалостно звучит ее голос под сводами древнего храма. Девушка покорно подошла к своей Госпоже, пряча взгляд полный безысходности – она не имеет права обвинять ее ни в чем. – Вы еще встретитесь… когда ей потребуется… впрочем, вы обе узнаете это в свое время, Кристиэль. Но у тебя теперь есть надежда на эту встречу.

Шепот в ее голове нарастает, не давая возможности снова погрузиться в спасительную тьму беспамятства.

– Ты проиграла, Рианнель, – доносится издевательский смех бывшей подруги. Той, с кем она делилась радостями и переживаниями. Той, которая, не задумываясь, нанесла удар в спину, отдав свою душу Тьме и Хаосу. Аттайэль из рода аве Тайи.

– Нет, Айэль, это ты проиграла, – покачала головой Рианнон, глядя, как тьма разрывает тело бывшей подруги на куски, поглощая тусклый зеленоватый огонек магии природы. С тоской вспомнила, что у Айи всегда выходили самые красивые и крепкие растения, великолепные цветы, украшавшие даже сад дворца. Но подруга продала душу тому, кто уничтожил потом их мир, а теперь решил и уничтожить Телласу, и она не позволит этого сделать!

– Л…лиэнн, – прошептала она, с трудом открыв глаза и выплывая из этого бесконечного кошмара. Сколько прошло дней с тех пор, как она впала в забытье?

Комната утопала в сумерках, впрочем, нет, это просто плотно задернуты шторы, не пропускающие внутрь ни капли света Солано. Рианнон повернула голову, отыскивая взглядом супруга. Она знала, что он не оставит ее, что он рядом и придет по первому ее зову. Так было всегда и… она надеялась, так будет и впредь. Он шагнул из огненного портала ей навстречу, с тревогой смотря на практически высохшее тело той, которую он любил. Ему тоже больно, – подумала Рианнон, протягивая ему руку с практически прозрачной кожей.

Он осторожно коснулся ее ладони, затем сжал чуть сильнее и порывисто прикоснулся к ней губами.

– Риа, девочка моя! Ты совсем ослабла, – он шепчет что-то бессвязное, покрывая ее мокрое от слез лицо поцелуями. Ее болезненный взгляд сталкивается с обезумевшим взором золотых глаза, в которых немедленно разгорается огонь. Он с трудом сдерживает себя, чтобы не начать крушить все вокруг, чтобы не сжечь дотла этот проклятый город, а еще лучше этот мир, который сам же творил. Но его останавливает ее взгляд – непокорный, несломленный, в котором пусть слабо, но горит надежда. – Риа… давай все остановим. Мне нужна… ты!

Но она только отрицательно качает головой. Нельзя! У нее есть еще время и… вера, что та, на которую она надеется больше, чем на собственную магию, справится со всем.

– Что с Ай…ей? – с трудом выдавливает имя давней соперницы и бывшей подруги и с волнением смотрит в стремительно темнеющее лицо супруга. Он мог бы солгать, но слишком любил, чтобы строить между ними баррикады изо лжи и недоверия.

– Мертва. Прости, я опоздал, – Ллиуллиэн с силой сжал кулаки, видя, какую боль принесли его слова Великой. – Риа, нельзя больше ждать! Пока я еще в силах уничтожить… Тьму вместе…

– С братом? Ты готов уничтожить свою кровь? – с горечью прошептала она, отворачиваясь от мужа.

– Риа, он… его и так уничтожит тот, кто в нем живет и ждет своего часа, – говорить было больно. Еще больнее слышать упрек от любимой женщины, которая так рьяно защищает того, кто любил ее все эти годы, столетия, тысячелетия. – Так мы хотя бы сможем сохранить жизни тех, кто…