Лунная бабочка. Пешка для богов

Глава 4

От этого места веяло магией. Той самой, которая окружала его мир. Которая была его неотъемлемой частью. Но как? Как в этом мирке, который давно был забыт богами, вдруг появилась магия? Он почувствовал, как воздух наполняется ею и мерцает, переливаясь всеми цветами радуги. И появилась она.

Сначала он не узнал в строгой даме ту красавицу, которая пришла тогда на его зов – волшебную фею в легком серебристом платье, обнимавшее её стройное тело. Это все, что он смог в тот миг рассмотреть, а потом, вспомнив, чем грозит ему разглядывание божественного тела, опустился перед ней на колени. Совсем, как сейчас… он так же не смел поднять глаз на богиню Лунарис, но в этот же момент был удивлен поведением девушки, которая находилась рядом. Как она смогла? Откуда узнала древнейшее ритуальное приветствие жриц богини Лунарис?

Даже в его мире их было слишком мало, как и мейнир, за которую он сначала и принял девушку. Как же она была в тот момент похожа на жрицу, служившую в главном храме – Эйриану! По легенде, она прислуживала самой Рианнон в ее чертогах, но которую все по той же легенде та отпустила на землю, когда жрица влюбилась в младшего наследника главы Дома Лунариос. Именно этому Дому всегда покровительствовала Рианнон.

Когда род Лунариос исчез из их мира, именно магия Рианнон предала их всех забвению, и только они, потомки императора и наследники Дома Соланио, помнили о том, кем были эти предатели. К предателям нет снисхождения, и найди он кого-то из потомков перебежчиков, то должен будет уничтожить их немедленно.

Мейниры же были теми, кто следил в его мире за равновесием, они служили только своей богини и были ее помощницами в мире живых, потому что сами были бестелесны. Они исполняли волю Рианнон, одаривали по ее велению милостью смертных и магов, наказывали за провинности. Так кем же была эта странная девочка с серыми грозовыми глазами и светлыми волосами?

Он решил, что обязательно выяснит все о потомках проклятого рода. Потом, когда вернется домой, а пока стоило сосредоточиться на предупреждении богини. Рианнон сказала, что брат будет ждать его с собственной армией, но ему до сих пор не верилось, что Рэй способен напасть на него! Кто угодно, но только не он! Слишком многое их связывало, пусть и особой любви между ними не было.

Да, они были от разных матерей, и королева Кармента, супруга императора, не любила второго наследника, но и вражды между братьями никогда не сеяла. Чего нельзя было сказать о других женах отца. Третья супруга императора и мать самого Рена, бросила семью и ушла в храм богини Возрождения, едва мальчику исполнилась неделя от рождения. Именно Рэй стал его наставником, едва младшему наследнику исполнилось восемьдесят лет – подросток по меркам долгоживущих магов к коим принадлежал императорский род Соланио.

Королева Кармента имела дар прорицания, она всегда и во всем помогала своему супругу править, предсказывая события недалекого будущего, и воспитывала сыновей. Она не ушла в храм богини Айяты, чтобы пройти Возрождение и начать новую жизнь. Туда уходили те женщины, которые решили начать новую жизнь. Рен и хотел бы обвинить королеву в попытке захвата власти, но не мог, ведь императрицей она стать не могла. Древнее проклятие богов не давало возможности ей быть единственной женой их отца. Королевы не могли родить больше одного наследника, а чтобы их отец оставался императором, он должен был иметь не меньше трех наследников. Увы, ошибка далекого прошлого привела к тому, что расплачиваются все мужчины императорского рода. Даже у Рэй был пока только один признанный наследник, хотя старший принц еще не был официально женат. Рен тоже не может обзавестись супругой, пока… но там были иные причины.

Его мысли снова вернулись к предупреждению Рианнон. Когда в прошлый раз она откликнулась на его призыв, он был настолько дезориентирован нападением в Небесном замке, что даже не спросил о цене за помощь. Богиня лишь сообщила ему, что вернуться он сможет только после того, как найдет украденный много веков назад артефакт перемещения между мирами. В давние времена он принадлежал его семье, но был утрачен, а по иной версии – украден. А вот сейчас… Почему она просила защитить ту, которая стояла рядом и явно не понимала ничего из того, о чем они оба говорили. Девушка, казалось, была мыслями далеко от этого места. Когда богиня попросила его удалиться и оставить их наедине, Рену на секунду показалось, что девушка испугалась. И все же… странно все это! Но ему ничего не оставалось, как молча склониться перед богиней Рианнон и уйти, хотя все внутри кричало о том, что нужно остаться и прижать к себе тоненькую фигурку, чтобы… что?

Тревога не покидала его и в тот момент, когда они покинули это место. Время в чертогах Лунара течет иначе. Там прошло несколько минут, а в этом мире наступала ночь. Они шли рядом, но между ними повисло тягостное молчание. Как бы ни хотелось Рену расспросить девушку о том, что говорила ей богиня, он понимал, что магия Рианнон не даст ей этого сделать. И не важно, что он находился не в своем мире, божья воля одинаково сильна везде.

Неожиданно злые слова Ири, или, Иры, как она просила себя называть, задели его намного сильнее, чем хотелось бы. Наверное, он слишком спешил, и зря назвал то место, где она жила, домом. Хотя, скорее, он ощущал себя дома только рядом с ней. Не стоило так говорить, но слишком увлекся, слишком привязался, она понравилась ему, что тут говорить. Стоило подождать, а потом…

Всплеск магии перехода был ему знаком, их обступили неожиданно, и единственные слова сорвались с его губ:

– Уходи!!!

Он видел, что его слова причинили ей боль, но лучше так, чем она станет жертвой его разборок с предателями.

– Беглый принц и девка из проклятого рода. У нас будет знатная охота, господа! – надо же, неожиданно….

Когда их обступили прихвостни брата, Ири невольно прижалась грудью к его спине, принц отчетливо различил тяжелый рваный выдох, сорвавшийся с ее губ. Он решительным жестом задвинул ее за спину, не помня о том, что сейчас, возможно, это выглядит нелепо. Ведь в этом мире ему всего двенадцать лет! Можно, конечно, попросить девушку быстро поцеловать его, чтобы он снова превратился в «себя», но… он не хотел привлекать внимание к Ирине, хотя… что там кузен говорил о «проклятом роде»?! На что он намекал?