Лунная бабочка. Пешка для богов

Глава 17

Ему категорически не хотелось оставлять Эйриану одну. Во сне она была такой беззащитной, такой маняще–прекрасной. Рен долго перебирал пальцами ее шелковистые волосы, шепча заклинание удлинения. Хватит, на церемонии, которую он собирался провести сразу после Суда Высших, она должна быть самой красивой. Их первая церемония была проведена в «походных» условиях, поэтому принцу хотелось, чтобы вторая ей запомнилась на всю жизнь. Пусть будет красивое платье, прическа и… скоро, очень скоро она войдет в его семью по всем правилам, станет его женой, его половинкой навсегда.

Суд Высших. Его не слишком волновал исход, он был уверен в собственных подозрениях и обвинениях, да и поведение отца в последнее время настораживало не только его, но и все окружение императора. На него уже косо поглядывали советники, когда наглость Деавоса осталась за пределами разумного.

Слишком нагло вел себя Деавос, слишком спокойно спускал ему все отец, слишком доверял ему.

Все слишком.

Принц в последний раз погладил жену по голове, отчего девушка улыбнулась во сне, а ее лицо стало совсем беззаботным. В последние дни она практически перестала улыбаться, лишь озабоченно хмурила брови. Жаль, что ей пришлось вытерпеть по его вине столько грязи и презрения в свой адрес.

Рен поднялся и вышел, оставляя ее одну. Это было тяжело, но он знал, что под защитой покоев, которую он обновил уже ночью, она будет в безопасности. Как и в покоях его сестры, на которые он также наложил защиту. За Флориэль он тоже опасался, ведь если кто–то узнает, что маленькая альфьюра нашла того, кто снимет с нее проклятие и избавит от долга Высшим, то могут пострадать обе. У Эйри хотя бы есть ее амулет, а вот сестра слишком добрая, чтобы постоять за себя.

С недавних пор Рен узнал про Лунарн, Эйриана сама показала его принцу, объяснив, что с его помощью они и переместились в его мир. Оставалось надеяться, что однажды он найдет второй, тот, что был украден из хранилища Императорской семьи. Тот, который был подарен его предку, как особое отношение богини к наследнику рода Соланио.

Может быть, раньше он и захотел бы единолично владеть этим артефактом, отнять его, но теперь у него было свое сокровище, а остальное… пыль.

Рен вдруг задумался. Почему его отец всегда стремился заполучить Лунарн, ведь он не мог принадлежать ему? В любом случае, артефакт перешел бы ему, Адеррену, но отец с маниакальным упорством искал его. Зачем ему этот амулет? Что в нем такого? Только ли причина в том, что он наделен силой богов, да не просто богов, а сильнейших в их мире? Амулет, способный перемещать в пространстве и между мирами. Что хотел сделать с его помощью император? Куда переместиться? Странно, что он сам не задавался раньше этими вопросами, принимая на веру все слова отца. Он выяснит, все выяснит.

Рен вышел из спальни, намереваясь покинуть покои, когда зазвенела защита – кто–то очень хотел пройти внутрь, но Рен оставил доступ только себе, Эйри и ее служанке. Хотя последняя не вызывала у него доверия, но он верил Эйриане, что она не ошиблась, давая еще один шанс дочери мятежников. Впрочем, Эйри права – дети не должны нести вину за деяния родителей.

Принц щелкнул пальцами, давая разрешение на разовый вход. Пока он не вернется, он даже жене не дал разрешение впускать кого–либо. Хватит, все норовят воспользоваться ее добротой, пусть творит добро под его защитой. В комнате заклубилась черная воронка портала, из которой шагнул Рэйналт.

Он остановился напротив второго наследника, хмуро посмотрел на него, а затем окинул взглядом гостиную, не обращая внимания на приподнятую в удивлении бровь младшего брата.

– Ты уже все решил, – старший принц не спрашивал, только констатировал факты. Он смотрел брату в глаза, но, казалось, заглядывал в душу. Рен не отвел взгляда даже тогда, когда на него алым взором посмотрел тот, кому принадлежала жизнь старшего наследника.

Такой тандем был редкостью на Телласе, потому что «подселенец» частенько забирал не только тело – сосуд – но и душу, эмоции, а порой и жизнь мага. Но выбранная Темным богом жизнь принадлежала ему, что никто даже не помнил, почему она была ему обещана. Сначала его тайком жалели, но старший принц ненавидел жалость к себе, поэтому его стали ненавидеть в ответ. И только младший брат понимал и поддерживал его, хотя они никогда не были близкими по духу. Рэйналт старательно оберегал свое одиночество, никого не подпускал близко к себе, кроме тех, кому он доверял безоговорочно. Несколько доверенных лиц, таких же одиночек, как и он сам, даже мать он держал на расстоянии, не позволяя той слишком явно проявлять чувства к себе.

– Решил, – спокойно ответил Рен, – и своего решения не изменю. – Сказал, как отрезал, но потом уже мягче продолжил, – я хотел попросить тебя…

– Попросить? – недоверчиво выгнул бровь старший принц, – да еще и меня? Проклятого?!

– Нет, тебя – моего единственного брата, – поправил его Рен, игнорируя насмешки старшего.

Они стояли друг напротив друга, как когда–то давно. Ему было только восемьдесят, и выглядел он на двенадцать земных лет, как во время встречи с Эйрианой. И взрослый старший наследник, возвращавшийся с тренировки и державший подмышкой свой клинок. В последнее время Рен часто вспоминал, как в тот день решил набраться смелости и обратиться к нелюдимому юноше, который всегда смотрел на него свысока.

«Научи меня драться мечом» – Рен вышел из полутени, в которой скрывался, дожидаясь старшего брата.

«Деревенщина, иди, паси овец, – фыркнул старший наследник, презрительно скривив губы, – мечом не дерутся, а сражаются».

«Научи меня сражать мечом», – вытерев нос рукавом, повторил младший принц.

« Прочь с дороги, щенок! – оттолкнул его Рэйналт, чтобы пойти дальше, но был остановлен, направленным на него деревянным мечом. Принц выгнул бровь, но лишь ухмыльнулся. – Хочешь вызвать меня на поединок? И не боишься? Хорошо, приходи утром, посмотрим, что можно сделать». Затем брезгливо оттолкнул его меч и пошел дальше.