Лунная бабочка. Пешка для богов

Глава 18

Здесь было прохладно и сыро, слышалось, как капала вдалеке вода. Я устало откинулась назад, опершись о холодную влажную стену спиной, и подтянула колени к груди, чтобы хоть немного согреться. Грустно улыбнулась, подумав о том, как же бесславно закончилось мое замужество в этом мире.

Я не знала ни где нахожусь, ни что с моим мужем. То, что он жив, понимала только по едва мерцающей печати на груди. Я все никак не могла понять, почему и татуировка богини, и брачная печать вдруг перестали отзываться? Неужели, сказанное моей, как оказалось, сестрой и матерью – тут я кисло улыбнулась – правда? И мой принц отказался от меня, попросив своего покровителя разорвать связь. Но, разве, Аргел не убеждал в том, что это невозможно, что разрушить ее может только перерождение в храме Айяты? Нет, я–то туда не собиралась, а вот, как удалось это сделать Рену?

Нет, не буду думать о нем так, пока сама не смогу убедиться в правдивости слов этих змеюк, которые, как оказалось, были в сговоре с нынешним Главным Стражем, чтоб ему икалось до самой пенсии! Хотя, могла бы и сразу догадаться, что такая противная, скользкая змейка, как Ашта, не могла родиться у нормальных родителей. А то, что я все свое детство провела в больницах из–за нее, что в ней течет моя кровь, в прямом смысле этого слова, для меня стало ударом. И та, кого я называла мамой, вовсе и не мама мне…. Кажется, только сейчас все маленькие кусочки моего прошлого начали складываться в общую картину моего настоящего. И это… больно.

У меня было время все вспомнить и хорошенько подумать. Сколько прошло времени, я не знала, но зато у меня была возможность досконально вспомнить все, что произошло в тот день. Тот трижды проклятый день, когда за мной пришел Каспис аво Деавос.

Тогда мне не дали даже шанса оправдаться, сразу потащив к порталам, который, как я потом поняла, вел в местную тюрьму. Я особо и не пыталась сопротивляться, все силы прикладывая к тому, чтобы докричаться до Аргела или Рена. Но, наверное, мой амулет все же разрядился, как и говорила мне богиня, поэтому ничего не выходило. Рен тоже не откликался, хотя я понимала, что, находясь в храме бога Солано, он, скорее всего, просто не услышит мой зов.

А потом… на моей шее застегнули… ну, не хочется чувствовать себя собакой, но все же ошейник. Тонкая металлическая полоска с тихим щелчком застыла на моей шее, а потом от нее потянулась тонкая серебристая цепочка, материализуясь прямо в воздухе, и приковала меня прямо к стене. Знала бы, что со мной сделают подобное, костьми легла, но сопротивлялась бы там в зале. Металл ожёг ледяным холодом, а потом я перестала ощущать не только свою внутреннюю силу, но и те крохи нашей связи с Реном, что еще теплились внутри меня. Татуировка больше не согревала меня теплом, не передавала чувства и эмоции супруга, которые еще днем я ощущала в полной мере, но потом они немного утихли. И печать на груди тускло блестела, практически слившись с цветом кожи.

В комнатушке, вернее, в камере, куда меня втолкнули, не было ничего, кроме железной койки с дырявым матрасом, с торчащими в разные стороны пучками соломы, и маленького окошечка под самым потолком, в котором даже не было видно кусочка неба.

Шагнувший следом за мной аво Деавос с довольным видом огляделся, а потом, презрительно улыбнувшись, проговорил:

– Располагайтесь, принцесса. Не ахти какие хоромы, но, говорят, у вас на Земле халупы и того хуже, – издевательски хохотнул он, а я с трудом сдержалась, чтобы не передернуть плечами. Откуда он мог знать, где я жила до того, как попасть на Телласу? Рен бы точно не стал откровенничать с ним, а вот… тут я вспомнила еще одного человека, который знал обо мне. Королева Кармента. И ведь не зря меня Рен предупреждал, чтобы я не доверяла ей, но я снова ошиблась, как до этого произошло с Эсмией.

–Вы ошибаетесь. Мой хозяин вернется…

– Твой хозяин не скоро вспомнит о тебе, подстилка, – глумливо усмехнувшись, проговорил Деавос, а я вспыхнула до корней волос. – Если вспомнит, вообще. После того, как состоится Суд Высших, его просто обяжут отвести мою девочку в храм Соланио, а затем ему будет уже не до тебя, дрянь!

– Фу, как невоспитанно оскорблять женщину, – я закатила глаза, при этом соображая, как мне–то теперь выпутаться из всей этой ситуации. – Но вам простительно, с вашим–то положением…

– Да как ты смеешь, тварь! – вспылил Деавос, а потом со всей силой приложился по моему лицу.

Я пошатнулась, но не упала, и ощутила во рту солоноватый привкус крови. Медленно выпрямилась, отчего цепь натянулась, но я стояла, гордо вскинув голову, и с вызовом смотрела на него.

– Что? Это все, на что ты способен? – выплюнула я вместе с кровью. – Ударить женщину. И это Главный Страж его Императорства!

Вторая пощечина все–таки сшибла меня с ног, в голове загудело, а перед глазами поплыли круги. Но мне доставило удовольствие вывести его из себя. Ничтожество, какое же он ничтожество!

– Грязная подстилка! Полукровка! Выродок предательницы! – плевался Деавос. – Ты сгниешь в этой камере, и никто не узнает о тебе! А мои ребята, – осклабился он, а невольно побледнела, – мигом собьют с тебя спесь.

Я опустила голову, скрывая свой страх за упавшими на лицо волосами. Тварь! Я попыталась призвать свою сферу, помня, как чутко реагировала моя магия на всплеск моих эмоций, но… пустота. Сосущая, противная пустота.

– Что, не получается? – он оттянул мою голову за волосы, заставляя смотреть ему в лицо. – Вот и слетела с тебя спесь, милочка! И магии твоей – пшик, и нету! Не так уж ты и сильна, шлюшка.

Каюсь, я не отказала себе в удовольствии. Просто потому, что от такого шанса не отказываются. Зря мама в детстве говорила, что плеваться девочкам нехорошо. Зато действенно. Надо было видеть побагровевшее лицо Деавоса, чтобы последовавший за моей диверсией пинок носком сапога, перенести без единого крика. Нет, не доставлю ему такого удовольствия. Второго удара не последовало, потому что хлопнула дверь, видимо, Главный Урод побежал отмывать свою крысиную физиономию.