Лунная дорожка

18.

Глава четвертая.

Через полчаса я была на месте, где стояли две машины: полиции и ДПС, а также карета скорой помощи. Территория была оклеена жёлтой лентой, и никого не пускали. Я увидела внизу машину Валентина, и прорвалась, сметая всё на своём пути, крича во весь голос, что там мой муж. Какая-то женщина, взяла меня за руку, как оказалось, это была врач скорой помощи, и подвела к карете. Там на носилках в чёрном пакете лежало тело, которое меня попросили опознать, для того, чтобы установить личность потерпевшего.

Я не понимала, что происходит, была как во сне, но врач обняла меня, и обратилась ко мне с ласковыми словами:

– Девушка, милая, вы в состоянии опознать тело? Может, вам сделать укол? Мне кажется, у вас шок, вам необходима медицинская помощь.

Действительно, я была в шоке, и страшно боялась приблизиться к машине скорой. Я смотрела стеклянными глазами на чёрный мешок, и думать боялась, что там может находиться Валентин. Врач скорой померяла мне давление, а фельдшер приготовил шприц, чтобы набрать туда лекарство.

– Нет, нет, не надо! Я не хочу, я сейчас соберусь, и сделаю всё, что надо, – запротестовала я, остановив руку фельдшера.

– Хорошо, только предупреждаю вас, что зрелище не для слабонервных, – предупредила врач. – Вы готовы?

Я кивнула в знак согласия. Когда врач вместе с фельдшером открыла чёрный пакет, вместо лица Валентина я увидела кровавое месиво, а опознала его по родинке на шее, часам на руке, и одежде. Меня заставили подписать какие-то бумаги, записали личные данные Валентина, и сказали, что отвезут тело в морг Ялтинской городской больницы, которая располагалась в Ливадии.

– А мне что делать дальше? – неуверенно спросила я врача.

– Вы состоите в зарегистрированном браке с погибшим?

– У нас через две недели была назначена свадьба, но мы вместе уже давно.

– В таком случае, чтобы соблюсти все формальности необходимо присутствие его родителей или родственников, состоящих в близком родстве. У нас такие правила. Вы можете сообщить родителям вашего жениха?

– Да, конечно, я постараюсь, только не знаю, как это сделать

– Мужайтесь, милая! Примите мои искренние соболезнования. С вами также хотят поговорить работники полиции, которые ждут, когда мы с вами закончим.

Врач подвела меня к двум полицейским, которые стали задавать мне вопросы, и что-то записывали в протокол, а я отвечала им чисто машинально, как робот, лишённый каких-бы то ни было эмоций. Потом полицейские предложили подвезти меня, и я назвала адрес Тамары.

Как только я появилась на пороге, Тамара всё сразу же поняла. Вид у меня был такой, что не требовалось никаких слов и подтверждений, чтобы понять, что произошло. Тётя обняла меня, и стала успокаивать:

– Детка, мне очень жаль! Поплачь, тебе станет легче! Крепись, ты – сильная, ты сможешь!

Я молчала, и не могла произнести ни слова, а слёзы сами бежали по щекам. Не было никакой истерики, но состояние было хуже некуда. После длинной паузы, я вдруг подскочила, и вспомнила, что нужно позвонить родителям Валентина.

Дрожащей рукой я набрала номер телефона матери Валентина. Мне сразу же ответил женский голос:

– Светочка, как вы там отдыхаете? У вас всё в порядке?

– Не совсем, Надежда Станиславовна, Валентина больше нет, он погиб, разбился на машине, – с большим трудом выдавила я из себя, не осознавая смысл этих слов.

– Ты в своём уме? Что значит, нет? Как это погиб? А ты где была? Света, ты можешь объяснить, что произошло? – с надрывом в голосе простонала мама Валентина.

– Валик привёз меня к тёте, а сам поехал на станцию техобслуживания проверить машину перед отъездом, а когда он возвращался за мной, на одном из крутых и опасных поворотов, как сказали полицейские, не справился с управлением, и упал в пропасть. Он погиб сразу же, на месте.

– Но как это не справился с управлением? Валя прекрасно водил машину, у него никогда не было нарушений. Поверить не могу! А где он сейчас?

– Его отвезли в морг городской больницы в Ливадию. После судебно-медицинской экспертизы тело смогут выдать только вам, так как я ему по документам никто. Вы должны сюда приехать, я больше не знаю, что вам сказать, – рыдая в трубку, объясняла я маме Валентина.

– Хорошо, мы завтра прилетим, – железным тоном произнесла Надежда Станиславовна, и отключилась.

Я вздохнула, так как самое ужасное, что я должна была сделать, было позади. Сообщить родителям о гибели их родного сына, – что может быть хуже? А мне пришлось это сделать. Это было похоже на миссию палача, который наносит удар приговорённому к смертной казни. Мне было отвратительно и мерзко, что именно от меня они услышали это ужасное известие. Я не знала, как мне справиться с этой потерей, и как дальше жить?

Всю ночь я думала о Валентине и о том, как несправедливо уйти из жизни в возрасте двадцати двух лет, в расцвете сил, имея перед собой прекрасную перспективу для карьерного роста, семейной жизни, о которой он мечтал, и о многом другом, чему уже никогда не бывать.

Рано утром я поехала в санаторий, и стала ждать родителей Валентина, которые прилетели первым рейсом, и в десять часов утра прибыли в санаторий. Когда они вышли из такси, я бросилась им навстречу, и мы долго рыдали, обнимая друг друга. Я им предложила номер, где мы размещались с Валентином, а сама собиралась ночевать у тёти.

Надежда Станиславовна привезла костюм, туфли, галстук и рубашку, которые мы завезли в морг, потом родители пообщались с патологоанатомом, получили какие-то справки и документы, и договорились забрать тело на следующий день. Потом мы съездили в ритуальную службу, где выбрали самый дорогой гроб из красного дерева, другие предметы, необходимые для погребения. Оставалось ещё получить разрешительные документы из полиции, и к четырём часам мы закончили все необходимые формальности.