Лунная дорожка

28.

Глава пятая.

Всё было бы ничего, если бы мой папа не поинтересовался у своего знакомого генерала МВД личностью моего Виктора. Подходила к завершению учёба на курсах повышения, и Виктору оставалось меньше месяца. Мой папа позвонил своему другу, от нечего делать, и попросил навести справки о Викторе, мотивируя это тем, что, дескать, моя дочь встречается с ним, и он бы хотел узнать подробнее, откуда родом этот капитан, где он служит, и какая его ждёт перспектива после окончании учёбы.

Я совершенно ничего не знала об этом. Прошло немного времени, и мне позвонил папа, требуя, чтобы я немедленно приехала к нему вместе с Виктором, так как он должен срочно поговорить с нами.

– Папочка, а к чему такая спешка? В чём дело? Неужели это не может подождать до завтра?

– Ну, вы же видитесь каждый день, найди возможность привезти его к нам. У меня неотложный разговор. По телефону я ничего объяснять не буду.

Я позвонила Виктору, и попросила его приехать к моим родителям, а сама вместе с сынишкой взяла такси, быстро доехала, и ждала его в квартире родителей.

О Викторе я практически ничего не знала, кроме того, что он родом из какой-то казачьей станицы, что на Кубани, а служил он в Красноярском крае. Больше никакой информацией я не владела, да мне и не нужно было. Если бы он сам захотел мне рассказать о себе, то давно это бы сделал.

Когда приехал Виктор, он был в военной форме, которая ему очень шла, и не успел переодеться после занятий. Он удивлённо посмотрел на нас, и, обращаясь ко мне, спросил:

– Светочка, что-то случилось? У вас такие лица!

Но вместо меня ему ответил мой папа:

– А, скажи-ка мне, дорогой «зятёк», кто такие Рената Леонидовна и Елизавета Викторовна Петренко?

Виктор изменился в лице, и как-то сразу помрачнел. Он опустил голову, и тихо произнёс:

– Моя жена и дочь.

– Что, что? Какая жена и дочь? Ты что женат? О, Боже! А почему же ты мне ни о чём не сказал? Если бы я знала, что ты женат, я бы тебя на пушечный выстрел не подпустила, – сказала я, повышая голос.

Потом папа попросил, чтобы мама увела Витюшку в другую комнату, так как он не хотел, чтобы при этом разговоре присутствовала мама и мой сын.

– Как же ты мог? Ты хоть представляешь, что довелось пережить этой маленькой хрупкой девочке? На её долю выпало столько горя, что ни один пожилой человек, у которого вся жизнь за плечами, не вынес бы и сотой части того, что пережила моя дочь, – продолжал папа.

– Я знаю, и очень ей сочувствую. Но, послушайте, я, правда, очень люблю Светочку, и жить без неё не могу, - попытался оправдаться Виктор.

– Ни черта, и ни кого ты не любишь, кроме самого себя. Эгоист грёбаный! – раскипятился папа. – Любит он! А ты подумал о ней? Что с ней будет, когда ты уедешь? Хорошо устроился! Если бы ты был мужиком, врезал бы я тебе, да не хочу пачкаться.

– Ну, так ударьте, я это заслужил! Позвольте, я вам всё объясню, – начал говорить Виктор.

– Не надо мне ничего объяснять! Ты – лжец, трус и подонок! А ещё офицер! Гнать нужно таких из армии! Ты использовал мою дочь, мало того, что вскружил ей голову, она тебе ещё и курсовые писала, - не унимался папа.

– Папочка, позволь ему объясниться, пусть скажет, что хочет, – настаивала я, и умоляла дать возможность Виктору высказаться.

– Нет, дочка, не хочу ничего слышать! Сейчас он навешает тебе лапши на уши, и ты растаешь! Таким, как он, нельзя верить, – отрезал папа. – Вот, что я тебе скажу: во-первых, ты вернёшь книги из нашей библиотеки, которые Светочка давала тебе; во-вторых, не смей звонить, и приближаться к моей дочери, и забудь дорогу к нашему дому навсегда: а в-третьих, чтобы я о тебе больше никогда не слышал! Тебе понятно?

– Так точно! Простите меня, пожалуйста, Алексей Фёдорович! – командным тоном отрапортовал Виктор.

– А теперь пошёл вон! И чтобы глаза мои тебя не видели! А, ты, дочка, не смей за ним идти! – строго приказал папа.

Виктор посмотрел на меня глазами, полными слёз, и ушёл, не попрощавшись. Я набросилась на отца, и стала кричать, и спрашивать, зачем он это сделал? У меня началась истерика, первая в моей жизни. Я рыдала, стенала, постоянно повторяла: «За что мне всё это? Почему Господь меня так наказывает? В чём я провинилась?».

Потом мамочка увела меня, и стала успокаивать:

– Доченька, не плачь, не убивайся так, смотри, Витюшка тоже заплакал, когда ты устроила истерику. Подумай о сыне, забудь, не стоит он твоих слёз!

– Мамочка, родная моя, что со мной не так? Почему мне не везёт с мужчинами, а особенно, с Викторами? Зачем я дала сыну это имя? Господи, что за чушь лезет мне в голову! Сыночек, иди ко мне, мой золотой, ты у меня самый хороший, самый любимый, нам никто не нужен! Ты у меня будешь добрым, честным и хорошим мальчиком! Я научу тебя всему, что знаю сама, и мне не придётся краснеть за тебя, правда, маленький мой? – говорила я, обращаясь к сыну, который перестал плакать, когда я взяла его на руки.