Лунная дорожка

38.

Мне сразу же стало легче после разговора с мамой и сыном. Слава Богу, у них всё в порядке. Я попыталась себя оправдать за то, что оставила сына: «Ну, могу же я себе раз в жизни позволить провести отпуск в нормальной обстановке, и немного подумать о себе, ведь жизнь проходит, а вместе с ней и молодость! Не знаю, чем закончится моё приключение, но пока что мне всё очень нравится. Интересно, какой ещё сюрприз приготовил мне Михаэль?»

К праздничному ужину я решила подготовиться заблаговременно. Я достала подарки, купленные для Михаэля в аэропорту, и положила их на видное место, чтобы не забыть. Потом я приняла душ, помыла голову, сделала яркий макияж, и захотела примерить наряды, которые купил мне Михаэль.

Почему он попросил, чтобы я сегодня надела белое платье? В шкафу висело также шикарное гипюровое платье чёрного цвета и фиолетовое бархатное. Сама бы я надела сегодня чёрное платье, которое было самым элегантным, а может быть, он хочет, чтобы я надела его в оперу. Наверное, второе платье предназначено также для другого спектакля.

Самое последнее – белое, было чем-то похоже на свадебное платье, только намного строже. Оно было выполнено из белой серебристой парчи, которая переливалась всеми цветами радуги, свободного кроя, с длинными рукавами, с небольшим круглым вырезом под самую шею. Безусловно, оно было очень красивым, но по сравнению с первыми двумя, не таким роскошным.

Я так увлеклась примеркой, что потеряла счёт времени, а была уже половина восьмого. Мне оставалось выбрать духи, которых на туалетном столике стояло упаковок десять, ещё не раскрытых, и я приступила к изучению ароматов. Некоторые духи я знала, и когда-то пользовалась, а вот австрийские бренды видела впервые. Я подумала, что Михаэлю будет приятно, если я выберу австрийский аромат. В конце концов, я остановилась на бренде Wiener Blut (Винер Блут – Венская Кровь), и выбрала духи Indisch Leder – «Индийская кожа», у которых был нежный аромат с восточными нотками сандала и пачули. У меня даже немного закружилась голова, после того, как я побрызгала на себя эти духи.

Наконец, я надела белые туфли на высоком каблуке, взяла пакет с подарками, и спустилась в столовую. Везде горели свечи вместо электричества, была романтическая обстановка, а возле стола стоял Михаэль рядом со своим сыном. Они были одинаково одеты в чёрные фраки и белые рубашки с чёрными бархатными бабочками.

– Дорогая Светлана, позволь представить тебе моего сына Генриха!

– Очень приятно, Генрих! Рада с тобой познакомиться! – сказала я, и протянула руку молодому человеку.

– Мне тоже приятно, Светлана! Какое интересное имя! – произнёс Генрих, и как-то странно посмотрел на меня.

Генриху было лет двадцать, он совершенно не был похож на отца, у него были тёмные волосы и карие глаза. Очевидно, он был похож на мать, но до сих пор в доме я не видела ни одного женского портрета. Внешне он был спокойным, но в его движениях чувствовалась какая-то неуверенность и страх. Он не знал, куда девать руки, и постоянно менял их местоположение. Я сделала вид, что не обращаю на это никакого внимания, и увидела одобрительный взгляд Михаэля.

Поскольку у меня в руках был пакет, я поспешила вручить Михаэлю подарки, и как бы оправдываясь, сказала:

– Заранее прошу прощения, если я купила вам не то, что нужно. Я просто не знала, что вам подарить.

– Какая прелесть! – воскликнул Михаэль, доставая рыцарские кружки для пива, одну из которых протянул своему сыну. – Ты даже не представляешь, как нам угодила, смотри, Генрих, это похоже на наш фамильный герб, где ты взяла это, Светлана? – с изумлением спросил Михаэль.

– Я купила их в аэропорту перед вылетом. Даже не знала, что вам будет приятно получить такой подарок.

– Ты, наверное, знаешь, что наша фамилия Риттер обозначает «рыцарь», поэтому ты меня вчера назвала рыцарем, так ты знала! Как это мило с твоей стороны! Спасибо большое.

Мне было странно, и в то же время непонятно, как можно радоваться такой мелочи, но как оказалось, я попала в точку, сама того не подозревая. Ещё не приступив к ужину, Михаэль подошёл ко мне, и сказал, что у него тоже есть для меня рождественский подарок. Он протянул мне раскрытую бархатную коробочку, в которой лежало старинное ожерелье из белого жемчуга.

У меня пропал дар речи, и я очень растерялась. Вместо того, чтобы сказать спасибо, я промямлила, что не могу это принять, так как эта семейная реликвия, на которую я не имею права. Тогда Михаэль сам взял ожерелье, и надел мне его на шею, а Генрих смотрел на это, и аплодировал. Я сразу же почувствовала тепло, которое стало исходить от этого жемчуга, и наконец-то, поблагодарила за такой ценный подарок.

Мы сели за стол, на котором чего только не было. Генрих с удовольствием ел всё подряд. Иногда отец строго на него смотрел, но юноша не обращал на него никакого внимания, да и на меня тоже. Генрих вёл себя непринуждённо, и разговаривал сам с собой, не замечая нас с Михаэлем. Вот тогда я поняла, что у него не всё в порядке с психикой, но старалась не показывать Михаэлю, что я это заметила.