Лунная дорожка

50.

За час мы справились со всеми документами, которые я подготовила. Томас всё тщательно проверил, и похвалил меня за оперативность и юридически грамотное составление. Приближалось время обеденного перерыва, и Томас пригласил меня в ближайший ресторан, где мы могли бы спокойно поговорить. Мы сделали заказ, и потом он начал свой рассказ:

– Светлана, мы знакомы с Михаэлем больше тридцати лет. Он был не только моим клиентом, но и очень близким другом. Мы вместе учились ещё в школе, а моя сестра Катарина стала первой любовью Михаэля. Но его родители обручили моего друга, когда ему было ещё шестнадцать лет с его двоюродной сестрой Розалиндой, это был своего рода династический брак. Он встречался с Катариной два года, и не собирался жениться на Розалинде, но моя сестра утонула, когда ей исполнилось восемнадцать лет. Это стало трагедией для всей нашей семьи, и особенно, для Михаэля.

– Потом мы поступили в университет, я учился на юридическом факультете, а Михаэль записался сразу на два факультета: исторический и экономический. Он был очень способным, и учёба давалась ему легко. Розалинда с детства любила Михаэля, и постоянно напоминала ему о его обязательствах перед семьёй. Он любил её, как сестру, и всячески старался отодвинуть дату их свадьбы. Но однажды она соблазнила Михаэля и забеременела, и он, как человек долга и чести, сразу же женился на ней на радость всем своим родственникам. Вскоре родился их сын Генрих, и всем казалось, что они были счастливы в браке, – продолжал Томас.

– А как долго продлился их брак? И ещё я хотела узнать, было ли у Розалинды длинное красное платье с рюшами и воланами? – спросила я у Томаса.

– Они прожили в браке семь лет. А почему вы спрашиваете о платье Розалинды? Это имеет какое-то значение? Насколько я помню, у неё было что-то подобное, и, вообще, она любила красный цвет, – ответил Томас.

– Понимаете, когда я была в гостях у Михаэля, мне приснился страшный сон: я увидела её в красном платье, и она угрожала, что не отдаст мне Михаэля, и заберёт его с собой. Я проснулась от крика, и рассказала об этом Михаэлю, но он меня успокоил, и сказал, чтобы я не думала о плохом. А в действительности, возможно, она всё-таки забрала его к себе, как иначе можно объяснить этот несчастный случай? – рассуждала я.

– Знаете, Светлана, что после самоубийства Розалинды, у Михаэля был длительный период депрессии, который ему удалось преодолеть с помощью углублённого изучения индийской философии и йоги. Он в течении трёх лет проводил месяц в разных монастырях Индии, у него был свой гуру, и, в конце концов, он вернулся к нормальной жизни. Всю свою любовь он вкладывал в сына, мальчик был абсолютно нормальным до четырнадцати лет, а потом у него обнаружили ту же болезнь, что и у матери. Куда только не возил Михаэль сына, где только не лечил его, но, к сожалению, это были только временные улучшения. А что касается вашей версии, не могу ничего утверждать, но за три дня до случившегося Михаэль пригласил меня к себе домой со странной просьбой. Он сказал мне, что у него нехорошее предчувствие, и он должен подумать о вашем будущем. Поэтому он изменил своё завещание, в котором предусмотрел оставить довольно приличную сумму вам и вашему сыну в случае его смерти, – рассказал Томас, после чего сделал паузу.

– Но мне ничего не нужно, я не могу принять эти деньги. Как бы я хотела, чтобы Михаэль был жив и здоров! Никакие деньги не заменят мне любимого человека! – воскликнула я со слезами на глазах.

– Да, вы правы! Конечно, Михаэль не собирался умирать, у него были грандиозные планы. Вы знаете, что он сказал мне, когда вы познакомились?

– Откуда же мне знать это? Не имею ни малейшего представления!

– Михаэль сказал, что в вашем лице он нашёл бриллиант, который требует особой огранки. Ради вас он был готов на всё. Когда он навёл о вас справки, он поделился со мной, говоря о том, что только человек, который испытал горечь потерь, способен понять его. Вы были для него родственной душой, и он хотел создать с вами семью, в которой были бы дети. Он мечтал провести с вами всю оставшуюся жизнь, но судьба распорядилась иначе. Светлана, вы должны принять эти деньги. Это была его последняя воля.