Лунная дорожка. Новая школа.

Глава 7. Литература, демон и черная метка

Утром все так закрутилось-завертелось, что Мира чуть ли не позабыла о том, что провела всю ночь, не смыкая глаз и обдумывая, как поступить с просьбой и угрозой Пандоры. Хотя… присутствие той почти на половины предметах все же помогало это помнить. И уж точно никак не помогало сконцентрироваться на деле.

Итак, после сдачи натюрморта, изнурительных задач по математике, длинной лекции истории и тяжелого теста на английском (на котором Ник вновь улыбнулся ей, а Линда подсказала пару ответов), наконец, остался лишь один предмет до конца уроков. Это была литература, и ничего не должно было предвещать сложностей. Следовало прочитать Шекспира, но Мира уже давненько разобралась с королем Лиром, еще в старой школе. Так что, расслабившись, она приготовилась провести оставшийся час в весьма комфортной и ненапряженной обстановке. Занятие должно было проходить вместе с драматургами, а это в общем числе были тихие, можно даже сказать – незаметные, люди. Вот типа ее соседки Эмили – и голос-то не подаст без сильной на то нужды.

Мира достала чистые листки. Учительница, вдохновленная гениальными строками, сто пудов не заметит ее маленьких шалостей – проверено!

И вот, когда она уже принялась за набросок, в класс вошел он… тот, кого она меньше всего ждала увидеть, и тот, кого больше всего боялась… Да-да, это был Фанфир. Вообще-то из-за постоянных изменений в расписании, а также из-за того, что парень учился сразу на трех курсах одновременно, они в последнее время совершенно не пересекались на уроках. Может быть поэтому Мира и забыть забыла, что однажды может с ним встретиться не просто в коридоре.

Девушка неосознанно сглотнула и постаралась вжаться в стул, только чтобы тот ее не заметил, но надежды были тщетны – вошедший сразу уставился на несчастную во все глаза. Карандаш застыл в руке художницы, когда она с трепетом в груди следила, как Фанфир проходит между рядами. На ее счастье единственное свободное место осталось в самом конце и на противоположном ряду. Туда некромант и отправился.

Урок литературы уже не был так безобиден…

Все время, что учительница восторженно болтала о Шекспире, Мира боролась с двумя намерениями. Первое постоянно подначивало повернуться и узнать, смотрит ли на нее сие дите Сатаны, второе же, наоборот, категорически отвергало подобную идею, дабы не распалять итак не затлевшую внутри панику. Пока что побеждало второе – слишком уж страшно было удостовериться, что Фанфир посылает в ее сторону всевозможные проклятия.

И все же Мира была жива - здорова, а урок уже подходил к концу. Преподавательница посвятила оставшиеся минуты оценкам за прошлое сочинение и разбор полетов. Юная художница получила пятерку, хоть какая-то отрада. Неужели можно вздохнуть спокойно?

- Что же касается вас, Фарэлл, то я в восторге! – сказала напоследок мисс Дарси. – Ваше творение по Фаусту, это чудо какое-то!

Что еще за Фарэлл? Кто такой? Мира стала искать глазами обладателя похвалы. Но, найдя его, чуть не прикусила язык от досады за свою несдержанность. Потому, как ученик под фамилией Фарэлл, был не кто иной, как тот, на кого она так боялась посмотреть все это время.

- Я отправила вашу работу на конкурс. Так передать демонические чувства, что рвутся наружу! Словно вы и сами испытываете нечто подобное!

Что-что? Мира не ослышалась? Демонические чувства?! Да уж, кому как не ему знать, что это такое!

Остальную пламенную речь восхищенной учительницы девушка не слышала, так как ее сердце так бешено стучало, что этот звук перекрывал все остальные.

Наконец проклятый урок закончился, и Мира, схватив свои вещи, пулей вылетела в коридор, надеясь, что на сей раз сможет ни на кого не налететь.

Под наплывом эмоций, что подарила Мире литература, девушка, забившаяся в свою комнату и вознамерившаяся не вылазить оттуда как можно дольше, принялась за рисование – единственное средство, которым она могла выплеснуть накопившиеся горести. В итоге под вечер она с ужасом осознала, что на ее холсте расположились какое-то весьма мрачное место с весьма мрачной фигурой в черном плаще, что сгорбившись наблюдала за ней весьма мрачными глазами.

Этот чертов Фанфир преследует ее буквально повсюду!

Мира поскорее засунула рисунок в папку. Не хватало только, чтобы его тут присутствие вновь порождало неконтролируемое сердцебиение!

Девушка принялась за уроки, но сконцентрироваться все же было нереально. Он все еще зол? Что-нибудь придумал, чтобы отомстить? Может, и на уроке появился неспроста?

Череду вопросов прервал звук открывающейся двери. Честное слово, если бы Мира была взвинчена капельку сильнее, она бы вскочила и помчалась прочь, снося на своем пути стенки, кровати и тумбочки. Но капельки все же хватило, чтобы остаться на месте. Конечно, Фанфир не мог здесь появиться. Однако, девушка все же вздрогнула.

- Ну, - сказала вошедшая прямо с порога. – На что решилась?

Угадайте кто! Ни здрасте, ни до свидания, сразу с места в карьер…

- Словно выбор есть, - буркнула Мира в ответ.

- То есть – ты согласна?

- Нет, но другого не остается.

- Что ж, отлично! – Пандора улыбнулась.

Мира опустила голову. Ей не хотелось потакать сестренке в ее шантаже, и уж тем более не хотелось вляпываться во что-то противозаконное, но и допустить, чтобы по всей школе ходила пленка, где она голая носится по двору с криками, и при этом у нее на башке надета огромная тетина шляпа, она тоже не могла. Тем более теперь, когда Николас наконец-то ее заметил. Ведь он даже сказал ей сегодня: «Привет, Алекс!» Она, конечно, не Алекс, но какая, блин, разница?!

- Ладно, не дрейфь, - Пандора хлопнула ладонями друг о дружку. – Я все продумала!

- Очень хочется верить…

- Значит, план такой…

Сидя вечером следующего дня с Линдой в столовой, Мира выглядела настолько удрученной, что даже ее новоявленная подруга заметила, что та о чем-то беспокоится. Художнице очень бы хотелось поделиться своими горестями, но она не решалась рассказать о том, что ввязалась в преступную авантюру. Ведь они подружились лишь недавно, и было бы очень плохо, если Линда подумала о ней невесть что. Тем более, что пока что это был единственный тут человек, с кем она могла поговорить по душам. Однако юный химический гений не сдавался и мягко, но весьма настойчиво пытался выяснить правду матку.