Лунная охотница и Проклятый принц

Глава 21

Когда багровый дым рассеялся, передо мной предстала женщина с белоснежной кожей и желтоватыми волосами, закрученными в лёгкую причёску. Оттуда вылезали чёрные маленькие рожки, опасно поблёскивая в проникающих в проулок лучах солнца. Я её сразу узнала. Та самая незнакомка, припиравшая меня к стенке в обители Светлейшего. Тогда она была в красном платье, сейчас же в длинной цветастой юбке с чёрной рубашкой, перевязанной на поясе алым платком. В руке незнакомка всё так же держала свою трубку.

– Ты что тут забыла? – как можно прохладней поинтересовалась я. – Разве мир людей тебе приходится по душе?

Женщина холодно рассмеялась, да так, что по моему телу пробежались мурашки.

– Не бойся, волчонок, я тут ненадолго, – улыбнулась губами та, вновь дыхнув на меня багровым дымом. – Ты ведь не забыла, что довольно сильно оскорбила меня в обители Светлейшего? К твоему ужасу, я обиды не забываю.

Моя губа приподнялась от негодования и злости, обнажив клыки. При виде этого женщина даже усмехнулся, и её белые зрачки запылали опасным огнём. Видимо, она следила за мной, решив отомстить за принесённое ей оскорбление. Но почему сейчас?

– И что подвигло тебя прямо сейчас выносить мне приговор?

– Видишь ли, глупая ниитка, – специально растягивая слова, произнесла она, – когда–то Малоречье тянулось до самых гор, как и власть наших правителей. Напади я на тебя там, Темнейший бы наверняка узнал через какое–то время. Ну а здесь его власть заканчивается. Пробраться на территорию людей мне ничего не стоит – они даже и не узнают, что я тут была. А ты узнаешь.

Хвост женщины довольно дрогнул у её ног, а сама она продолжила улыбаться.

– Вот так ирония, – подняла брови я. – Я оскорбила ту, чьё имя даже не знаю… не низко ли это?

Она сжала трубку, но улыбка с лица не пропала, став более жёсткой и холодной.

– Да будет тебе известно, что когда–то я согревала ложе твоего драгоценного Темнейшего, – чуть ли не прошипела нелюдимка, бесшумно шагнув ко мне и нависнув. – Когда–то я дарила ему поцелуи и бессонные ночи. Я, а не ты, расплачивалась после своей душой перед богами, а ты же не ведаешь что творишь. Лезешь, куда не надо, не зная при этом правила игры, идущей уже сотни лет… человекоподобная дрянь. Я, Ахамана, дочь бури и крови. 

Я невольно отшагнула назад, настороженно смотря на Ахаману и вспоминая её завистливый взгляд на пире Светлейшего. Видимо, она и вправду меня презирала и до сих пор испытывала чувства к Темнейшему. От последнего меня больно кольнуло в районе сердца. Даже не верится, что эта дрянь когда–то и вправду увлекала его. Но почему она расплачивалась за это? И что за игру они все ведут уже сотни лет? Я не впервые это слышу, и это беспокоит больше всего.

– Видимо, ты быстро наскучила Темнейшему, раз оказалась при дворе Светлейшего, – заметила я.

В глазах Ахаманы мелькнула ненависть и почти звериная злоба, но она сдержалась, приложившись к трубке. Спустя пару секунд всё вокруг нас заклубилось от багрового дыма.

– Я была бы рада отрезать тебе твой мерзкий язык, – холодно произнесла женщина, привалившись спиной к светлому кирпичу стены, – но боюсь, он тебе ещё понадобится… знаешь, я долго думала, как тебя наказать. Как сделать так, что бы моё проклятие имело два конца. Ведь, заколдуй я тебя навсегда, Темнейший спустит с меня три шкуры и заставит расколдовать обратно, а это ничуть не забавно. Но… – Ахамана гадко улыбнулась, показав мелкие острые зубки. Такие легко могли перегрызть кости. – Я сделаю всё куда лучше. Тебе это должно понравиться, маленькая ниитка, заодно и узнаем, насколько твоё сердце преданно Темнейшему и насколько ты сама слепа по отношению к нему.

Я внутренне напряглась, уже коснувшись рукояти кинжала. Может, убить её и дело с концом? Но что–то подсказывало, что это крайне плохая идея. Ахамана наверняка старше меня на пару столетий, опытней и опасней. Злить её своими жалкими попытками угрозы было бы неразумно – я и так уже наговорила сполна.

– Слушай меня внимательно, ниитское отродье, – вновь заговорила Ахамана, и голос её звучал до неожиданности мягко, ласково, почти певуче. Ладонь сама разжалась с клинка, а взгляд затуманился. Мне казалось, что сейчас она может оскорблять меня сколько угодно – при таком голосе я готова терпеть и вечность. – Я возвращаю тебе твои слова, брошенные однажды в мою сторону. Ты спросила, что я могу сделать? И сама же предложила… я с радостью исполню твоё желание, но было бы скучно, останься ты навсегда такой. Поэтому я проклинаю тебя иным способом: ты получишь обратно своё тело сразу же, когда твоё сердце изменит тебе, полюбив… род, который вы, нииты, так страстно ненавидите. Да – ты вернёшься обратно в своё тело, полюбив человеческое отродье и отказавшись от Темнейшего. Но как только это произойдёт, человек, которого ты любишь, убьёт тебя и умрёт сам. Вынесешь ли ты такое? Так что я заклинаю тебя именем бури и крови, именем правителей Малоречья и всех предков! Вот и посмотрим, как тебе такая любовь, маленькая ниитка.

Я ощутила нестерпимое жжение во всём теле, и сквозь туман заметила собственные руки. Они чернели – кожа грубела, а на ней вырисовывались мелкие плотные чешуйки. Ногти изменялись, двигаясь под пальцами и загибаясь вовнутрь. Кости внутри меня захрустели, и резкая боль сдавила сердце. Я собиралась закричать, позвать на помощь, чтобы Роэн меня услышал и пришёл. Но из моего рта даже звука не вырвалось, и я беспомощно упала на колени, царапая когтями камень улицы и выгибаясь в спине. Моё рычание застряло в горле, становясь с каждым мигом все менее и менее человечным.

Самое странное во всём этом было то, что я не могла оторвать взгляда от улыбающейся Ахаманы, что с наглой усмешкой смотрела за моими страданиями.