Лунная странница, или пекарня между мирами

Глава 1

Суббота началась с запаха горелого. И вроде отвлеклась от яичницы всего на секундочку на просмотры роликов в интернете!

– Барсик, – сказала я, оборачиваясь к своему коту. – Как ты думаешь, это несъедобно или еще можно спасти?

Барсик ответил мне недовольным мявканьем. Он восседал на подоконнике, словно восточный султан, обозревающий владения. Владения, правда, состояли из парковки с ржавой «девяткой», мусорных баков и голых деревьев, сквозь которые просачивался серый октябрьский свет.

Кот повернул ко мне морду, окинул взглядом, полным царственного презрения, и снова отвернулся к окну. Вот так всегда. Я – всего лишь обслуживающий персонал в его кошачьей вселенной. Причем персонал некомпетентный.

Я соскребла черные остатки в мусорное ведро и посмотрела на свою квартиру-студию. Тридцать два квадратных метра тщательно организованного уныния. Диван, который раскладывается в кровать. Стол, заваленный папками с документами. Кухонный уголок, где я пытаюсь готовить что-то съедобное. Все серое, бежевое, практичное. Как моя жизнь.

"Двадцать восемь лет", – подумала я, наливая себе кофе. В двадцать восемь лет я должна была... Что? Путешествовать? Влюбляться? Делать что-то яркое и запоминающееся? Вместо этого я день за днем смотрю в Excel-таблицы, выверяю бесконечные строки цифр и разговариваю с котом, который меня откровенно не уважает.

– Знаешь, Барсик, – протянула я, усаживаясь на диван с кружкой кофе, – когда-то я мечтала о приключениях. О том, что жизнь будет полна красок. А теперь самое яркое событие недели – это когда в столовой на обед не котлеты, а рыба.

Барсик зевнул, демонстрируя розовую пасть и острые зубы. Красноречивее не скажешь.

Я работала в небольшой строительной компании финансовым аналитиком, что в переводе на человеческий язык означало: я сидела в опенспейсе с девяти до шести, сводила цифры, которые не желали сводиться, писала отчеты, которые никто не читал, и раз в квартал делала презентацию для директора Геннадия Борисовича, который кивал, ничего не понимал и говорил: «Молодец, Яна, продолжайте в том же духе». Я и продолжала. В том же духе.

По вечерам я возвращалась домой, кормила Барсика, разогревала что-нибудь из заранее приготовленного, садилась с тарелкой перед телевизором и смотрела очередной сериал, в котором у всех героев была бурная личная жизнь, захватывающие профессии и как минимум три неотразимых поклонника. Барсик в это время укладывался рядом и смотрел на меня с таким выражением, словно хотел сказать: «Ты понимаешь, что это не про тебя, да?»

И я это прекрасно понимала.

Личная жизнь последний раз у меня была год назад. Его звали Дима, и мы вполне сносно встречались три года, пока не выяснилось, что у нас принципиально разные взгляды на совместное будущее. Точнее, у Димы это будущее было с другой девушкой, о чем я узнала несколько неожиданно и не самым приятным образом. После этого случая я завела Барсика. Барсик оказался значительно честнее Димы: он никогда не притворялся, что я ему нравлюсь.

Телефон разразился звонкой трелью, прерывая мои размышления. На экране высветилось «Наташка».

– Янка, привет! – не поздоровавшись, заорала подруга. – Погода дрянь, настроение хуже, но я решила: мы едем к тебе на дачу! Шашлыки, свежий воздух, костер, все дела. Живо собирайся!

– Наташ, сейчас октябрь, на улице десять градусов, и...
– Вот именно поэтому! Пока не выпал снег. Заеду за тобой через час. Мясо купим по дороге.

– Но я...

– Никаких «но»! Янка, тебе двадцать восемь, а не восемьдесят. Хватит торчать дома с этим пушистым деспотом. У тебя час! – и она отключилась.

Я посмотрела на телефон, потом на Барсика.

– Она совершенно неуправляемая, – пожаловалась я коту. – Но, наверное, именно поэтому она моя лучшая подруга.

Барсик промолчал, но я почувствовала, что он одобряет. Или просто рад, что я уберусь из квартиры и не буду мешать ему спать на моей подушке.

Наташа ворвалась в мою квартиру ровно через час как маленький тайфун в красном пуховике и шапке с помпоном. За ней тянулся шлейф духов, которые она меняла каждый сезон, и неукротимой жизненной энергии.

– Собралась? – спросила она с порога.

– Почти, – соврала я. Я стояла перед ней в пижамных штанах.

Наташа окинула меня скептическим взглядом и прошла в комнату. Барсик, который обычно игнорировал всех гостей, при виде Наташи приоткрыл один глаз и милостиво разрешил себя погладить. Наташка – единственный человек, которого он терпит. Наверное, потому что она его не боится.

– Привет, Барсик, – сказала Наташа. – Как она?

Барсик выразительно отвернулся к стене.

– Понятно, – вздохнула Наташа. – Янка, одевайся. За мясом заедем по дороге. Одевайся потеплее, там прохладно. И не забудь захватить с собой хорошее настроение!

– Хорошее настроение не влезет в сумку, – буркнула я, но пошла переодеваться.

Через полчаса мы уже мчались по трассе в Наташиной старенькой «Киа», которая тарахтела, как трактор, но упорно везла нас к бабушкиной даче. Я там не была с весны, когда приезжала открыть сезон и убраться. Дача находилась в сорока километрах от города, в деревне Малые Луки, которая насчитывала всего семь домов. В двух километрах от дома протекала река, а сразу за огородом начинался сосновый лес. Моя бабушка умерла полтора года назад, а домик достался мне: родители давно эмигрировали в Канаду и возвращаться не планировали, а больше некому было.

– Как там твоя работа? – спросила Наташка, виртуозно обгоняя грузовик.

– Да, как всегда, – пожала я плечами. – Цифры, отчеты, цифры, отчеты. Иногда мне кажется, что я превращаюсь в таблицу Excel.

– Ян, брось ты уже эту бухгалтерию, – Наташа покачала головой. – Найди что-нибудь поинтереснее. Ты же умная, у тебя руки золотые...

– Для чего золотые? Чтобы пироги печь? – усмехнулась я. – Да это никому не нужно. Наташ, мне двадцать восемь, у меня есть квартира, скучная, но стабильная работа. Что еще надо?