Лунное наследие или проклятье в подарок

Глава 2

  Крики, доносившиеся из соседней комнаты, рвали оборотню душу. Вот уже три дня малышка не желала успокаиваться, заставляя матерого волка рвать на себе волосы от безысходности и доводить до истерики прислугу, которая старалась всеми возможными способами скрыться от хозяина. Марта и София бегали в детскую чуть ли не каждую минуту, под пристальным взглядом своего альфы, но ничем не могли помочь.

Они лишь с уверенностью заявляли, что ребенок здоров в физическом плане. Однако знахарки не могли дать ответы на поразившие их сознания теории: могло ли пойти что-то не так с потоками ауры при рождении или возможно недуг младенца связан с огромным количеством оборотней, снующих рядом. Их могла бы дать сильная ведьма, но ее виду вход в стаю с недавних пор был строго запрещен.

Переживая очередную порцию боли в сердце, оборотень тяжело поднялся с кровати. Только самые близкие и проверенные временем волки знали, что происходит с их альфой – он медленно угасал, теряя свои способности. Причина была ясна, как белый день - малышка, не находя в себе сил для борьбы с болезнью, забирала их у волка через их связь на правах пары. Она делала это неосознанно, но если бы Эмили не тянула энергию из оборотня, то он бы собственноручно стал вливать ее малышке, лишь бы она жила.

Ступая на ватных от слабости ногах, альфа медленно шел к соседней двери. Он опирался на стену и тяжело дышал, не в силах справиться с темными кругами перед глазами. Одна из волчиц, ее имя, да и она сама, не интересовало бушующего волка внутри, попыталась уложить его обратно на постель. Однако оборотень и слышать этого не желал, отправляя подчиненную ко всем чертям одновременно.

Тихо открывая дверь, Дейвид вошел внутрь маленькой уютной комнаты, которую пару месяцев назад обустроил лично. Он старался как можно больше сделать самому, и только если дело касалось каких-то деталей, вызывал лучших мастеров своей стаи. Почти все в этой комнате было сделано из дорогих пород дерева.

Колыбель была отдельным поводом для гордости альфы. Он хотел, чтобы она была по уникальности достойна его малышки и, можно сказать, что у него получилось. Сделанная из белого дерева колыбель была исполнена в форме полумесяца. Луна – вот кем является пара для оборотня. Волку хотелось, чтобы все знали о том счастье, что свалилось ему на голову. Две луны соединялись между собой в месте, обустроенном под кровать для новорожденной. Мягкие подушки и теплое одеяльце, под которым сейчас устроился ребенок, стали дополнением колыбели. С обеих ее сторон были вырезаны маленькие звездочки, добавляющие очарования.

Большое витражное окно с изображенным на нем павлином, гордо распушившим свой хвост, было прикрыто легкой розовой тканью. Она полностью пропускала воздух, но мешала прохождению навязчивых солнечных лучей.

Шкаф в углу и пеленальный столик также заняли свое законное место в детской комнате, ровно, как и целая куча игрушек, которую купил альфа, охваченный шквалом чувств ко своей новообретенной паре.

Связь, что плотно соединила два существа, не давала покоя оборотню ни днем, ни ночью. Он был рад, безусловно, но пока не представлял свою дальнейшую жизнь и окончательно запутался в эмоциях. Волк, и без того отличавшийся своенравностью, с приобретением пары окончательно вышел из-под контроля. Он то скулил, то рычал, под натиском чувств малышки, хотя в этот момент находился в километрах от нее. Такое поведение ничего не понимающим членам стаи казалось странным.

Непреодолимая тяга к ребенку, образовавшаяся сразу после его рождения, казалось, стала еще сильнее. Альфа буквально чувствовал физическую боль от того, что находился вдали. Эмили стала его солнцем и светом за эти два месяца, его луной. Той, ради которой он был готов умереть.

И вот сейчас, находясь рядом и, слушая непрекращающийся плачь дорогого существа, волку казалось, что он погибает. Чувство, что ему сделали бесценный подарок и тут же пытаются его отобрать, убивало его изнутри. Вкупе с отголосками боли малышки ему хотелось поддержать волка в стремлении лечь на пол и заскулить, но он не мог себе этого позволить.

- Как она? – беря Эмили на руки, осторожно придерживая голову, спросил уже, наверное, в сотый раз альфа.

Марта терпеливо повторила фразу, которая с каждым разом оставляла отпечаток на сердце волка все больший, чем предыдущий.

- Состояние ухудшается, альфа. Мы варим микстуры, но они лишь притупляют боль на время. Не зная причины, мы не можем найти лекарства и… - Марта задохнулась на мгновение, чтобы продолжить уже не серьезным тоном, которым хорошо сдавать рапорт, а ее обычным, с долей материнской заботы и тревоги голосом, - Дейвид, послушай, только ведьмы способны помочь. И нравиться тебе это или нет, но без них шансы почти равны нулю!

Женщина отчаянно пыталась удержать за плечо разъярившегося волка, который метался по детской комнате и, закрывая ребенка собою, сгибался над ней чуть ли не пополам.

-Дейвид,- на выдохе произнесла женщина с грустью и небольшим упреком за то, что он пытался защитить от нее ребенка.

На самом деле ее обида имела место быть лишь наполовину – волк старался спрятать малышку не от пожилой женщины, а от ее слов. А возможно даже от вновь нависшей опасности в виде ведьм и скрыть дитя он хотел именно от них. Впоследствии он не смог дать точный ответ, но то, что это был жест на уровне инстинктов, в этом он был уверен.

-Это не обсуждается, - вновь припечатал волк, присаживаясь в кресло.

Марта, недовольно поджав губы, отвернулась, но дальше спорить не стала. Она вышла из комнаты, поманив за собой Соф, оставляя альфу и луну наедине.

В голове волка был рой мыслей, который нападал все сильнее и больнее с каждой секундой потраченного в бездействии времени. Однако вместе с тем он ощущал безумную, сводящую с ума пустоту. Она царапала его изнутри своими острыми ядовитыми когтями. Каждый раз, когда ее лапы касались души оборотня, он чувствовал, как со звоном лопаются нити, что связывают его с этим миром. Было такое впечатление, что перед ним появилась невидимая стена, которую сначала он не замечал, но она все утолщалась и вот через нее уже сложно разобрать звуки, голоса, что его звали, даже чувства словно притупились и не могли достигнуть цели – он их не ощущал. Все вокруг словно заледенело, а сам вожак превратился в статую, которая не может пошевелиться и наблюдает за всем со стороны. Через миг даже эта привилегия бесследно исчезла – разорвалась с тихим тренькаем последняя нить.