Лунной нитью реальность сшей

Глава 2. Знакомство начинаем с поджога.

Небесное полотно медленно светлело. Звезды уже растворились в первых солнечных лучах. Улицы города постепенно оживали. Люди, что спешили на работу или по своим личным делам, все сильнее заполоняли тротуары, толкались в автобусах. На дорогах уже успели образоваться пробки.

Сквозь открытое окно небольшую, но изрядно захламленную комнату заливал золотой свет утреннего солнца, что медленно и будто неохотно отрывалось от горизонта, давая начало новому дню.

Циферблат звонко заголосившего на прикроватной тумбочке будильника указывал ровно семь часов утра. Из-под одеяла лениво высунулась бледная, худая, почти костлявая, рука с необычно длинными тонкими пальцами. Ладонь опустилась на устройство и несколько раз хлопнула по месту, где должна находиться кнопка отключения. Разразившись едва разборчивым бурчанием и недовольным хныканьем, из-под одеяла неохотно выбралась высокая худощавая фигура. Именно в этот момент из кухни донесся слега осипший голос матери:

—Кэтрин, милая! Завтрак готов! Спускайся!

—Иду, мам!

Кэтрин потянулась и протерла лицо в попытках прогнать остатки дремы. Она перевела взгляд на стул, стоящий в углу и увешанный подготовленной с вечера одеждой. Кэтрин лежала и пялилась в потолок еще пару минут, будто надеясь на то, что это каким-то образом отменит все ее дела и планы и позволит проспать весь день, однако затем она все же поднялась с кровати и принялась за свой внешний вид.

Катерина сменила черный топ на белую свободную рубашку, поверх коей накинула мягкую лавандовую толстовку. На талии она туго затянула белый кожаный ремень. Когда последняя часть, а именно бежевые носки с рисунком персиков и авокадо, заняли свое место, то есть стопы девушки, она подошла к зеркалу, чтобы заняться наконец своей головой.

Довольно быстро справившись с удалением комков и узелков в своих необычно длинных волосах цвета воронова пера, она отложила расческу и собрала их в высокий конский хвост, оставив свободными лишь объемную рваную челку и пару передних прядей, в длине едва касающихся груди. Кэтрин еще раз затянула хвост и покрутилась у зеркала, рассматривая и оценивая получившийся образ, а затем наконец покинула комнату.

Казалось, только вчера она с наивным детским рвением делала свои первые шаги и слушала мамины сказки на ночь, засыпая под ее успокаивающий голос. Теперь ей уже без нескольких месяцев пятнадцать, и она собирается на первый учебный день в девятый класс, кроме того, в новую школу. Родители поддерживали и поддерживают ее при необходимости (а порой и когда это вовсе и не требуется). Вот только это ничуть не умерило ее волнений по поводу новой обстановки в этот раз.

Кэтрин зашла в ванную комнату и открыла кран. Холодная вода неприятно покалывала кожу, окончательно прогоняя сон и все еще кружащие в голове отголоски желания вернуться в кровать. Она смочила зубную щетку и выдавила немного пасты.

Катерина покончила с водными процедурами, протерла лицо и, с нервно натянув на капюшон на голову, отправилась на кухню. К ее приходу на столе уже стояла тарелка омлета, яблочный сок и овощной салат.

У раковины стояла невысокая коренастая женщина. Ее медно-рыжие кудри были собраны в небрежный пучок. Катерина известила о своем присутствии коротким приветствием, заставив мать прервать расставление только что вымытой посуды и повернуться к ней.

—Дома могла бы и не надевать капюшон, милая. — с мягкой полуулыбкой произнесла она. Ее усталые светло-серые глаза следили за тем, как Кэтрин садится за стол и придвигает к себе тарелку. Она взяла вилку и, отправив в рот первый кусочек омлета, сухо буркнула:

—Да, я знаю.

Госпожа Корнова тихо вздохнула, вытерла руки о старое тускло-зеленое полотенце, что висело на дверце духовки, и, присев рядом с дочерью, мягким понимающим тоном поинтересовалась:

—Нервничаешь?

Кэтрин перевела на мать неуверенный взгляд и, едва заметно кивнув, призналась:

—Немного.

Анна провела рукой по ее макушке и мягким тоном произнесла:

—Попасть в новый коллектив, в новое место — это всегда страшно. Я понимаю тебя.

—Думаешь, все нормально пройдет?

—Я в этом уверена.

Кэтрин вновь обратила взгляд в тарелку. Матушка явно заметила все еще одолевающие ее сомнения, поэтому переставила стул ближе и приобняла ее за плечи:

—Эй, милая, если вдруг что, ты всегда можешь поделиться, ты же знаешь. Что б ни случилось, где бы ты ни оказалась, у тебя всегда есть те, кто выслушает тебя.

Кэтрин ответила слабой улыбкой. Она бросила на часы беглый взгляд, и в тот же момент вскочила на ноги.

—Блин, блин, блин! Я опаздываю!

Она понеслась в свою комнату, схватила не застегнутый рюкзак, после чего, едва не скатившись с лестницы на боратном пути, поторопилась к выходу.

***

Только она оказалась за пределами дома, как лицо сразу же обдал порыв холодного осеннего ветра. Она поежилась и, сменив бег на быстрый шаг, поспешила вдоль улицы.

Небо тем временем стремительно затягивали серые дождевые облака. Ветер шумел в кронах деревьев цветов красной меди, желтой охры, коричневатой бронзы, оранжевого золота, разносил по улицам уже опавшую жухлую листву, то и дело норовил сорвать с ее головы капюшон. По проезжей проносились автомобили, водители которых спешили по своим утренним делам, и в этой спешке пару раз облили ее ноги водой из луж.