Лунной нитью реальность сшей

Глава 4. Какая скука. И погулять нельзя.

Кэтрин медленно открыла глаза и потянулась. Она села на кровати, спустив вниз ноги, и пальцами зачесала назад волосы. Эд тихо посапывал на соседней кровати, отвернувшись от Катерины. Как и обещал, он оставил на ее прикроватной тумбочке небольшую тарелку с салатом, блюдце с четырьмя небольшими пирожными и металлический кубок, наполненный темным напитком с тонким сладковатым ароматом.

К этому времени над лесом уже расстелилась ночь. Кэтрин приблизилась к окну, сложила руки на подоконнике и, прикрыв глаза, подставила лицо холодящим потокам ночного ветра. Он приятно обдувал лицо, играл ее волосами. За окном расстелилось просторное поле, а где-то слева тянулась неровная граница леса, окольцовывающего поляну. Деревья меланхолично покачивались, скрипели когтистыми лапами-ветвями и шелестели листвой в такт порывам ветра. По небу растеклись разводы синих и фиолетовых оттенков. В его бездне, расшитой мириадами крошечных белых искр, немо белела Луна. Вдобавок к звездам компанию ей составил полумесяц в несколько раз меньше. А вокруг замкнулось тонкое розовато-белое кольцо, уподобившее ее Сатурну. Холодный желтовато-белый свет сменил синеву растений на оттенки малахита и изумруда. Над поляной порхали светлячки и мотыльки, стрекозы. Завели вдруг свою песнь сверчки. Некоторые из насекомых разливали мягкое свечение голубых, желтых, зеленых, красных и других оттенков.

Размышления о прошедшем дне медленно заполняли ее разум. Бред. Произошедшее все еще казалось не более, чем бредом сумасшедшего. Миром, возведенным чьим-то воспаленным рассудком. А родители? Почему они забыли ее? Вот так просто, в одно мгновение.

Родители. А ведь именно в такие красивые вечера она с ними провела множество походов и ночных пикников. Определенную часть еды, правда, у них часто съедали ежи. Отец в какой-то момент даже начал шутить о том, что это главы лесной мафии, и им нужно платить съедобные проценты, чтобы они позволили занимать свою территорию и не нанимали комаров в качестве коллекторов.

Губы Катерины тронула слабая невеселая ностальгическая улыбка от воспоминаний об этих моментах, и о первой встрече с этим странным комком иголок на маленьких лапках. Это был один из самых первых ее походов, ей тогда было лет пять. Заметив ее, ежик сразу свернулся в клубок и начал фыркать, но маленькая Кэтрин тогда только посверлила его пару минут полным интереса взглядом, потыкала из любопытства палкой, завернула его в куртку и потащила к родителям, хвастаться фыркающей колючей находкой. Господин Корнов тогда надел свои очки для чтения, которые всегда и при любых обстоятельствах носил с собой, и, изображая учителя биологии, поведал ей об этом зверьке. Тогда они прикормили его сырым мясом для шашлыка, предварительно промытым от маринада, и отпустили обратно в лес. Может именно этот ежик и стал причиной частых фыркающих визитов?

Кэтрин наклонилась на подоконник и опустила щеку на кулак, на некоторое время погрузившись в размышления и воспоминания. Она пыталась найти объяснение амнезии матери и, возможно, отца.

В какой-то момент в памяти всплыли слова Эдгара. Если быть точным, из всех его фраз разум выудил лишь одно слово. «Ведьма». Оно звучало все громче, поднимаясь из глубин сознания. Катерина опустила взгляд на свою ладонь и призадумалась, затем закрыла глаза, сделала глубокий вдох, стараясь вспомнить то необычное чувство, что она испытывала в школе, и сконцентрироваться на нем. Она толком не знала, чего хочет добиться. Возможно, в том числе по этой причине ее попытка не принесла результатов. Кэтрин вздохнула и покосилась на тонкую древесную ветвь, что лениво покачивалась вблизи окна. Она сорвала пару листков и повторила попытку. Проходит минута, вторая, третья. Ничего не происходит. Во всяком случае так ей показалось. Она не обратила свое внимание на то, что мертвенно-белые лучи луны, танцующие на окне, стали немного ярче.

Решив, что она что-то делает не так, и ненадолго отбросив мысль о том, что, возможно, она сейчас занимается какой-то бессмысленной фигней, Катерина сделала глубокий вдох и опустила листья на подоконник для последней попытки. Ветер покачал и слегка сместил их, заставив Кэтрин дернуться, однако так и не сдул их. И в этот раз Катерина все же смогла ощутить в груди смутно знакомое трепыхание. Пальцы обволокло слабое тепло, почувствовались едва ощутимое покалывание, странная сыпучесть, точно от тонких струй песка. Фаланги указательного и среднего пальцев заласкало редкое слабое сине-фиолетовое свечение, напоминающее языки космического огня, усыпанного крошечными белыми песиками-искорками. Фиолетовое тление тонкой, неровной аурой очертило листья, заставив их несколько раз дернуться и даже на мгновение поднять в воздух общий хвостик. Кэтрин тут же одернула руку и, судорожно втянув воздух, шокировано уставилась на вновь опустившие хвостик листья. Она смотрела на них пару минут, пока очередной порыв ветра не подхватил их и не унес вдаль.

***

Через распахнутое окно комнату наполнял шелест листвы и звонкие причудливые трели птиц. Кэтрин поморщилась от яркого солнечного света и перевернулась на другой бок. Сон ее покинул, однако желание полежать в кровати лишние несколько минут остается неизменным каждое утро. Тем не менее разум ее заворошило смутное чувство, будто она куда-то опаздывает. Последовавшее за ним осознание того, что сегодня пятница, и ей пора на учебу, окончательно заставило ее подняться. Свесив ноги с кровати и сонно потирая глаза, Кэтрин привычно потянулась к стулу за школьной одеждой, однако вместо стула она наткнулась на тумбочку. Незнакомая обстановка комнаты сильно смутила еще не полностью проснувшийся мозг и заставила девушку несколько раз рассеяно оглядеться. Разум постепенно прояснялся, а вместе с этим в памяти всплывали и события вчерашнего дня. Кэтрин обернулась на соседнюю постель, которая к этому времени уже пустовала и была идеально заправлена. Кэтрин взяла с тумбочки любезно оставленный еще вчера кубок и прильнула к темно-синему напитку. По языку растекся кисловатый ягодный вкус, лишь отдаленно походящий на те ягодные соки, что она пробовала до этого. За дверью в этот миг послышались неспешные шаги и глухой шорох, после чего дверь с тихим скрипом приоткрылась, и в проеме показался несколько всклокоченный спросонья Эдгар. Заметив пробуждение девушки, он ненадолго замер и слабо улыбнулся