Лунной нитью реальность сшей

Глава 6. Так, ладно, пегаса я вижу. А конь где?

Из пелены сладкой дремы Катерину вырвал протяжный бой башенных часов и неясные шорохи, послышавшиеся в комнате. Кэтрин поморщилась и промычала что-то неразборчивое, попытавшись сбросить с лица ало-охровые лучи недавно родившегося солнца, после чего наконец неохотно приняла сидячее положение. Все еще плохо сфокусированный спросонья взгляд поймал чей-то суетливое движение неясного силуэта. Кэтрин постаралась сфокусировать на фигуре взгляд, а та, в свою очередь, остановилась и повернула в ее сторону голову. И тут же прозвенел восторженный визг, режущий слух:

—Мимикрокто таянини, мурлинтани!

—Кого «тянити Тани»? — Кэтрин медленно протерла правый глаз и сонно пробубнила — Шо ваще происходит? Почему у меня перед глазами желтое облако плавает?

Этим желтым облаком оказались растрепанные ванильные кудри с торчащими в разные стороны прядями-пружинками. Принадлежали они пухлолицей девчонке коренастого телосложения. В росте она была примерно на полголовы ниже Кэтрин, зато обладала завидной пышностью форм. Вкупе с плавными изгибами и смуглым круглым личиком, щедро усыпанным веснушками, она порождала сильный контраст на фоне острых черт, худощавой, почти анорексичной, фигуры и фарфорового, абсолютно чистого, за исключением пары родинок и темных синяков под глазами, лица Катерины. Блондинка уже была при полном параде — пухлые короткие ноги облегали васильковые брюки-юбка. До колен ниспадал косой полупрозрачный шлейф. Пышная грудь почти до упора натягивала ткань блузки оттенка латте. Талию очертил тонкий пояс-шнурок. Воротник украсил шоколадный атласный бант. Венчающим элементом стала брошь в виде древа, обрамленного тонким овальным кольцом из золотых узоров. Его раскидистые ветви, облаченные в красно-желто-синюю листву, удерживали человеческое сердце. Глаза девушки — большие ярко-зеленые хрусталики, окаймленные светлыми ресницами — изучали заспанное лицо брюнетки. Пухлый алый бантик расплылся в приветливой улыбке. Очевидно, это и была та самая Фелиция Гарлем, что должна стать ее соседкой по комнате.

—Мне не сказали, что моей соседкой будет вердон. Да еще и вервольф. — голос у нее оказался очень высоким, местами даже противно-писклявым.

—Кто? —промычала Кэтрин.

—Рада поприветствовать. Имя мое Фелиция. От всей души радуюсь тому, что мы с тобой соседки и искренне надеюсь, что вдобавок к этому станем еще и подружками. — блондинка смахнула упавшие на лицо пружинки и протянула руку для приветственного рукопожатия.

Кэтрин сверлила рассеянным взглядом то лицо соседки, то протянутую ладонь. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы полностью осознать смысл ее слов и понять, чего от нее вообще хотят. Кэтрин почти на автомате протянула руку, отвечая на рукопожатие, после чего вознамерилась представиться. Она собралась было назвать привычное: «Катерина», кое всегда называла при знакомстве, но почти сразу одернула себя и вместо этого бессвязно промолвила:

—Кэтрин.

Миловидное личико блондинки слегка вытянулось, губы сбросили улыбку и заменили ее удивленной гримасой, сложившейся в букву «о». И без этого огромные глаза изумленно распахнулись, заняв собою чуть-ли не половину лица. Через пару мгновений взгляд ее сделался недоверчивым. Фелиция слегка наклонила голову и осторожно спросила:

—Правда? Кэтрин? Не уж-то Уотсон?

—Ну, да. — Кэтрин на миг задумалась, а затем уточнила —Хотя, в фамилии я не уверена. Но мне так сказали.

—Не уж-то та самая — с еще пущим недоверием тихо выдохнула блондинка.

Кэтрин поинтересовалась о том, что она имеет ввиду, однако девушка осеклась, будто подняла тему, которую поднимать не следовало, и, изобразив прежнюю приветливость, убежала на свою половину комнаты.

—Вени ад ми. — промолвила Фелиция, совершив пальцами пару зазывающих движений. После этого ее руку оплели тонкие призрачные нити – не то лозы, не то корни, а в воздухе показался след из облака желто-зеленой пыльцы. Щетка для волос, до этого покоившаяся на ее прикроватной тумбочке, плавно вспарила в воздух, подхваченная эфемерными корнями, подплыла к Фелиции и опустилась в ее ладонь. Фелиция уселась на свою кровать и принялась за волосы.

—Тебе бы тоже следовало поторопиться. — предостерегла она Катерину, которая все еще сидела в кровати и даже не думала приступать к сборам —Уроки начнутся через полчаса. Не хотелось бы опаздывать.

Катерина неохотно поднялась на ноги и подошла к шкафу с одеждой. Он стоял рядом с ширмой, в нише, отделенной от входной двери стеной, поэтому вчера вечером, при первом, довольно беглом, осмотре комнаты, она его и не заметила. Кэтрин лишь слегка приоткрыла деревянную дверцу, однако этого хватило, чтобы шкаф распахнулся и изрыгнул прямо на нее голову кучу разномастного хлама. Хламом сим оказались ее личные вещи — вся ее одежда, канцелярия, немногочисленная косметика для ухода и еще много чего, что до этого теснилось в шкафу, грозя обрушить полки. Перевернув половину содержимого шкафа и сбросив в кучу на полу все остальное, девушка наконец-таки выудила более-менее презентабельный наряд. Он даже был не помят. Почти. Очень приближенно к «почти». Хотя нет, встряхнув рубашку пару раз, Кэтрин была вынуждена признать тот факт, что складок на ней было едва ли не больше, чем ткани.

Отвернувшись от шкафа, Катерина вдруг заметила лакированную деревянную шкатулку, стоящую на стуле, рядом с тумбочкой.

Внутри лежал набор аксессуаров — черный галстук с шестью тонкими диагональными линиями цвета индиго, брошь, черный кожаный ремень и металлический кулон. И на всех предметах была одна и та же символика, очевидно, герб факультета темных практик — белый череп, держащий в клыкастой челюсти фиолетовый хрустальный шар. На черепе лежал черный кот с крупными ушами, длинным тонким хвостом и голым рогатым черепом вместо мордочки. Вокруг была описана кровавая пентаграмма. Концы ее лучей были инкрустированы глазами, пристально то ли следящими за котом, то ли смотрящими на череп.