Лунной нитью реальность сшей

Глава 12. Каков шанс найти кота Шредингера в бездне?

Утро Катерины началось не с кофе, а с разъедающей ноздри вони неизвестного происхождения, от которой она подорвалась, едва не свалившись с кровати. В прочем, ее происхождение неизвестным оставалось недолго. Ещё не полностью открыв глаза, она обнаружила свою кровать в густых зарослях незнакомого ей растения плющеподобного типа. В расфокусе полузакрытых век и глаз, спросонья упорно отказывающихся в этот самый фокус что бы то ни было брать, поначалу показалось ей, что она очутилась в тропическом лесу. Стебли оттенка пасмурного неба, усыпанные пышными бутонами из полусотни неровных лепестков цвета древесной коры, вид которых остановился где-то между лилиями, гортензиями и ромашками, все уверенней наползали на постель и побирались к ее ногам. Наконец-таки продрав зенки, она подняла взгляд на изголовье, где обнаружила Фелицию, уже при полном параде — шифоновая блузка цвета молочного шоколада, сшитая по прямому свободному крою с лифом, обтянутым мелкой серебристой сеткой, украшенной россыпью капель янтаря. Вниз струились лоскуты многослойной длинной юбки цвета раскаленного золота, переливающейся в солнечных лучах, точно пламя. Правое бедро украсила факультетская брошь размером чуть ли не с ладонь, изображающая дерево с листвой из изумрудов и хризолитов, стволом, вышитым бронзовыми нитями. Ветвистые корни расходились в стороны и, сплетаясь между собой, замыкались вокруг дерева терновым кольцом. Снизу покачивались три коротких цепочки с крупными жемчужинами, по три на каждой. Ванильные кудри парили пышным облаком, зачесанные на правую сторону ее лица и оголившие небольшой рог с левой стороны, слегка подскакивая в такт каждому движению.

—Мурлинтани-и-и! — воодушевленно пропела она, заставив Катерину, все еще не полностью освободившуюся от пут Морфея и не до конца осознавшую, какой сейчас на дворе год, число, где она находится и к какому биологическому виду вообще принадлежит, скривиться от пронзительно высокого, граничащего с ультразвуком, тона. — Солнце уж воскресло. Пора бы и тебе-е-е!

Высокий тембр голоса дриады был местами… мерзким. Как бы грубо это не звучало. Напоминал чем-то скрежет когтей по стеклу, особенно когда она говорила с подобной интонацией. Впрочем, в этом был и плюс — услышав его, спать уже не хотелось. А исходящая едва заметным, слабо искрящимся паром цвета лайма и мохито, ладонь девушки ясно намекала на то, что причиной возникновения вонючих цветов была именно ее растительная магия.

Комната к этому времени уже изрядно потонула в солнечных лучах, превращающих комнату, двор и коридоры замка, скорее, в место массового убийства. Раскидистые кроны деревьев практически полностью растворились в ярком свете, отливающем кораллом, апельсином, золотом и охрой. От горного хребта, тянущегося вдоль горизонта, остались лишь смутные очертания. Едва слышно под редкими порывами ветра лениво шелестел плющ. Свет резал Катерине глаза, отчего она поспешила отвернуться от окна и натянуть на голову одеяло, что не позволила ей сделать Фелиция. Тогда Катерина неохотно оторвала голову от подушки, отбросила край одеяла, спустила на пол ноги и, на секунду снова провалившись в прострацию, словно завершая прерванную загрузку, наконец поднялась с кровати. Вооружившись полотенцем, зубной щеткой и пастой, она покинула комнату.

Умывальня оказалась пуста. Кэтрин сначала удивилась, но, вспомнив о том, что сегодня проснулась она не от колокольного звона, а от вонючих цветов Фелиции, удивление быстро растворилось. Прочие студенты, видимо, уже покинули Жилую башню. Покончив с водными процедурами и вернувшись в комнату, она тут же нырнула в шкаф. Из горы тряпок вскоре были извлечены черные брюки-джоггеры с ремнями и кучей карманов. Следом за ними на кровать полетели черный топ и рубашка-сетка из бронзовой лески. Фелиция все это время ожидала Катерину, опершись спиной на стену в полумраке прихожего коридора, рядом с входной дверью. Наспех расчесав волосы и уши, которые тут же снова легли на макушку, затянув хвост и уложив челку, Кэтрин схватила тетрадь с ручкой и побежала к выходу.

Фелиция и Кэтрин изо всех сил старались успеть на урок, однако время все-таки оказалось не на их стороне — им не хватило всего лишь пары минут. В награду за сие маленькое опоздание они получили снисхождение и риторический вопрос в лазурных глазах, лениво обратившихся на них. Профессор без слов кивнула на места и девочки поспешили рассесться. Преподавательница выглядела чуть бодрее, нежели на прошлом занятии, однако взгляд ее по-прежнему был безучастным. Синие кудри были зачесаны на правую сторону, будто им с Фелицией сей ночью приснился один стилист. Часть локонов сзади удерживал черный атласный бант. Шелковые брюки-клеш от колена и фрак, окрашенные в черный с отблеском изумрудного и синего. Разрезы, коим лишь нескольких сантиметров не хватало до колен и локтей, были заполнены белыми и золотыми вставками и увенчаны маленькими черными бантиками.

—Как я уже говорила магия — крайне изменчивая субстанция, очень неохотно поддающаяся классификации. Есть множество факторов, способных повлиять как на стихию, характер магии и вид миумраны в целом, так и на действие конкретного заклинания в конкретный момент, что делает магию каждого носителя индивидуальной. Тем не менее любая магия, вне зависимости от типа, стихии, категории, разряда, подчиняется общему каскаду правил. Используя повседневные заклинания низшего и среднего уровня, вы, вероятно, не ощутите их влияния. Оно тем ощутимее, чем могущественнее и изощреннее используемое заклинание. Однако оно всегда присутствует, и оно всегда сильно. Сегодня мы не будем обсуждать все влияющие на магию факторы или влияние общего скопа. Сегодня мы с вами изучим лишь один пункт, а именно эмоциональную основу колдовства. Ментальное состояние носителя при использовании магии имеет решающее значение в стихиях, напрямую иль косвенно относящихся к категории разума. Стихии по подобию некромантии, вуду, иллюзофрозы полностью зависят от эмоций и неразрывно связаны с ними. Ежели магия к сей категории не принадлежит, влияние эмоций немного уменьшается и смешивается с прочими пунктами, но все равно имеет невероятный вес. Наиболее могущественными среди чувств, если говорить о них без привязки к стихии, как правило, называются любовь, печаль, страх, паника, на вершине же — безумие и неуверенность в собственных силах. Эго — это слабость личности, но самая сильная сторона мага и любимая пища мефильяра. Посему нарциссы становятся могущественными магами. Произнося заклинание или концентрируя магию, не сомневайтесь, отриньте метания и неопределенность.