Лунные дети. Часть 1. Настя (новый вариант, 2020 год).

008. Глава 7.

008. Глава 7.

Едва будочка КПП скрылась из виду, я попросила Никиту остановиться.
Тот исполнил требуемое.
- Сумку поставь!
- Зачем?
- Мне там кое-что нужно.
Я дёрнула застёжку сумки, коротко вжикнула молния, изнутри пахнуло знакомыми домашними запахами. Я почти по локоть погрузила руку вовнутрь.
- Что ты там ищешь? - Полюбопытствовал мальчик.
- Уже нашла, - сама удивилась я этому факту и извлекла наружу пудреницу.
- Тут просто зеркальце есть, - объяснила я. - А то что-то перестала я понимать всякие намёки…
Я открыла крышку, поднесла пудреницу к носу и чуть не выронила её из рук: из небольшого зеркальца на меня смотрело чьё-то лицо и таким здоровенным фингалом под глазом, что я не сразу поняла, что лицо - моё собственное. Краснота недавнего синяка только-только начинало переходить в синеву и обещало владелице, то бишь мне, в ближайшее время множество самобытных колеров, оттенков, тонов и полутонов.
- Эт-то что? - Едва смогла выдохнуть я.
Никита попятился.
- С-синяк. Да т-ты не волнуйся, просто - синяк. Нич-чего такого…
Никита сделал ещё несколько шагов и оказался с правой стороны от меня. Он снова попытался меня успокоить:
- Всё норм, Настюха, симпатичный такой фингал. А отсюда, сбоку, так ты на панду немножечко похожа…
Я уселась на корточки и обхватила руками колени. Из глаз сами собой закапали слёзы.
Никита, как любой мужчина при виде женских слёз, откровенно запаниковал:
- Ну что ты в самом деле! Я же не специально!
- Что с того?… - Всхлипнула я. - Первый раз в школу - и сразу с синяком. Что обо мне подумают? Если бы я была мальчиком - это ещё куда ни шло, но я же де… девочка! – Не сдержавшись, я расплакалась.
- Так ты из-за этого ревёшь? - Удивился Никита. - Это же наоборот самое то! Только представь себе: они там все сидят тихонечко, очкарики, умные такие, воспитанные - и тут ты вваливаешься - зубы в наколках, под глазом - фингал: «Чё, барсики, не ждали?!» Это же круто!
Я представила себе эту картину и хихикнула. Никита, воодушевившись, продолжал убеждать:
- Я бы пару лет своей жизни отдал за такое появление, а тебе всё это за «так», с неба, можно сказать, свалилось, а она ещё и ревёт. Странные вы люди, девчонки. Никогда вас не понимал!
- Всё равно я не могу появиться перед ребятами с таким синяком! Что бы ты ни говорил: НЕ МОГУ!
- Ладно, если ты настаиваешь - на, бери! Себе купил, но, раз уж такое дело, уступлю, чтобы ты свой портрет замаскировала.
Я подняла глаза. Мальчик протягивал мне громадные солнечные очки, которые он только что достал из кармана. На выпуклых линзах отразились сразу две моих физиономии.
Я быстро водрузила очки на нос и повернулась к Никите:
- Ну?
- Тебе идёт, - тут же одобрил он.
Я не поверила, посмотрелась в зеркальце, но так и не смогла оценить увиденное. Очки закрывали почти пол-лица, и это было как-то нелепо. Зато синяков не было видно, и то хорошо.
- Ладно, - вздохнула я. - Пойдём! Всё равно уже ничего не исправить…
Широкая асфальтовая дорожка довела нас до фонтана. Не сговариваясь, мы уселись на бетонный бордюрчик сооружения. Фонтан не работал и давно высох, по его бетонному полу ветвились многочисленные трещины.
- Мерзость запустения, - процитировал Никита библейскую фразочку.
- Точно, - согласилась я. - Даже как-то не верится, что этой школе всего двадцать лет. Создаётся ощущение, что лучшие времена здесь прошли лет пятьдесят назад.
Впрочем, самое сильное впечатление на меня произвёл указатель, который отыскался сразу за фонтаном. В землю воткнули деревянный колышек, к которому сверху двумя гвоздями прибили фанерку, а на пузырившийся от сырости поверхности кто-то не очень умело нарисовал большую стрелку, под которой неровными буквами вывел: «СБОР ПЕРВОКУРСНИКОВ В ВОСЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ В АДМИНИСТРАТИВНОМ КОРПУСЕ НОМЕР ШЕСТЬ».
Наверное, у меня на лице появилось что-то такое, из-за чего мой новый приятель забеспокоился:
- Ты чего?
- Видишь ЭТО?
Никита похлопал глазами, внимательно оглядел фанерку, затем повернулся ко мне:
- Ну?
- Я, конечно, не ожидала, что в качестве указателя будет какой-нибудь суперсовременный гаджет, но подобное средневековье - это уже сюр. Не находишь?
Никита тяжело вздохнул:
- Скажи, пожалуйста, все суперы такие душные или ты уникум?
Я снова потеряла дар речи, а когда смогла выдавить из себя первый членораздельный звук, мальчик неспешным шагом отошёл на довольно приличное расстояние.
Я его догнала:
- По-твоему, я душная?!
- Может быть ты не всегда такая, - примирительно отозвался Никита, - только здесь и сейчас. Посмотри на себя со стороны: привязываешься к каждой мелочи, задаёшь вопросы, на которые никто не может ответить… Как это ещё называется?
Я наступила на горло собственной песне:
- Может и так. Извини.
Наверное, мальчик ожидал, что я буду продолжать возмущаться, поэтому смутился:
- Да ладно, чего там. Это я немного… того… перегнул палку.
Я его простила. Всё-таки девочка, как я могла поступить иначе в общении с таким симпатичным парнем.
Тропинка повернула направо и повела нас в глубину небольшой рощи. Мы зашли в густую тень листвы и сразу стало темно и прохладно.
- Мы точно туда идём? - Забеспокоилась я.
- Я тут за полдня всё облазил, - убедил меня Никита. - Я же тебе сказал. Тут всё на дом отдыха больше похоже, чем на школу. Один только лес – и ничего больше.
- А где же тогда учебные корпуса?
- Они всюду понастроены. То там, то здесь. Но очень уж хаотично. Отсюда не видно.
Дорога в очередной раз сделала поворот, и я сразу же остановилась. Мы оказались в самом начале аллеи, которая уходила глубоко под сень деревьев. Густые ветви образовывали нечто вроде арки. По обеим сторонам, между стволами, стояли большие, в человеческий рост скульптуры.
- Навигаторы, - охотно пояснил Никита, - самые первые, послевоенные. Этих статуй тут штук триста, а может и больше. Я сначала хотел посчитать, а потом сбился и бросил.
- С чего ты взял, что это Навигаторы?
- Под каждым истуканом подпись есть.
- Не очень-то ты уважаешь наше правительство.
Мальчик вопросительно поднял брови, и я пояснила:
- Почему ты их истуканами называешь? Это не совсем правильно
- Так я же не Навигаторов, а эти дурацкие статуи. А что касается правительства…, - Никита испытующе посмотрел на меня и решительно закончил, - если я когда-нибудь влезу туда, то всё поменяю!
- Так уж и всё?
Мальчик снова кивнул:
- Они только и могут, что всё запрещать: то нельзя, это нельзя…. В день по несколько указов выпускают! В Сети уже шагу сделать нельзя, обязательно что-нибудь да нарушишь. И название придумали дебильное: «Служба интернет-защиты»! От кого они нас защищают?! От здравого смысла?!
- Лично мне никогда не приходило в голову делать в Сети что-то такое, что запрещено, - заметила я. - Да и необходимости такой не возникало.
- А я только этим и занимался, - поколебавшись, признался Никита. - Если бы меня поймали, давно бы на Клатру сослали. Лет на сто пятьдесят.
Я не смогла сдержать любопытства:
- А чем ты занимался? Сайты ломал?
Никита посмотрел куда-то в сторону и буркнул:
- И это тоже… Всякое бывало…
Похоже, он уже раскаивался в своей откровенности.
Я решила, что об этом можно поговорить в следующий раз, и снова бросила быстрый взгляд в глубину аллеи:
- Нам туда?
- Ага, - кивнул Никита. - А что?
Белёсые мраморные фигуры, смутными призраками выступающие из тени деревьев, навевали жутковатое ощущение.
Стараясь, чтобы это выглядело как можно естественней, словно всю жизнь только и делала, что ходила в глухих местах под руку с полузнакомыми парнями, я схватила Никиту за локоть:
- Ладно, пойдём!
Мальчик заметно приосанился, подхватил мой чемодан и бодро двинулся по дороге.
Аллея, которую я для себя сразу назвала аллеей Навигаторов, тянулась бесконечно. Сначала я решила, что три сотни статуй в одном месте, даже не самом посещаемом - это явное преувеличение со стороны моего нового приятеля, теперь же заподозрила, что скульптур было гораздо больше.
Может быть тут вообще все Навигаторы, которые только существовали в истории Земли, начиная от двадцать второго века и до нынешнего времени?
Минут пять Никита просто перебирал ногами, задумавшись о чём-то своём, потом начал время от времени задирать голову и внимательно разглядывать произведения местного искусства.
- Увлекаешься скульптурой?
- Да не, тут просто… О, нашёл! - Оживился он.
Мы оказались между двумя Навигаторами, один из которых отвечал за космические исследования, другой - за науку; по канону в вытянутой руке первого был небольшой макет космического корабля, второй поднял над головой модель атома.
Мы свернули с аллеи, прошли между двумя статуями и оказались на открытом пространстве, со всех сторон окаймлённом деревьями. В центре, метрах в десяти, стояло приземистое кирпичное здание.
Никита двинулся к нему. Я постаралась не отставать.
Ходили здесь не часто - под ногами через трещины асфальта пробивалась молодая трава.
- Двенадцатый корпус здесь?
Мальчик мотнул головой:
- Не, нам дальше.
- А тут что?
- Ничего, как мне кажется.
Мы подошли ближе, и я увидела, что здание давным-давно заброшено: кирпичи позеленели от сырости, наличники окон разбиты, на зарешётчатых окнах - толстый слой пыли. Рядом с нами оказался побледневший от времени плакат с румяным розовощёким мальчиком и такой же пышущей здоровьем девочкой. Надпись над ними гласила: “Навигация - путь для человечества в светлое будущее”
- Мы точно правильно идём?
Сумки были тяжёлыми, но Никита старался не показывать, как он устал. Он явно обрадовался, что появилась причина остановится и перевести дух.
- Фу! Вообще-то можно было пройти по главной дороге, ну, где те фигуры стоят, а тут просто можно срезать - так гораздо ближе.
- Не хотелось бы заблудиться.
- По этому поводу можешь не беспокоиться.
Мы обошли строение и оказались на той стороне здания, где фасад. Я поднялась по разбитым ступеням крыльца и привстала на цыпочки, разглядывая медную, позеленевшую от времени табличку «Навигация по науке и образованию. Школа юных Навигаторов. Корпус номер сорок восемь».
- Сорок восьмой корпус.
- Ну, да, - отозвался Никита. - А что?
Полуоткрытая дверь скрипнула от дуновения ветра.
- Если нумерация идёт по порядку, то для небольшой школы корпусов слишком много.
- С чего ты взяла, что школа небольшая?
- Во-первых, тут слишком всё развалено, значит людей для поддержания порядка явно не хватает. Или начальство относится ко всему спустя рукава. Во-вторых… сколько, ты сказал, там человек УЖЕ приехало?
- Десятка два. Может чуть побольше.
- Вряд ли к вечеру нас будет больше сотни. Учебный период в “Штуке” пять лет. Значит в школе пятьсот человек, - принялась подсчитывать я.
- И что?
- Мне известны обычные школы, где людей учится гораздо больше.
- И что? - Тупо повторил Никита.
- Да не, ничего. Только не говори, что я душная, мне просто интересно понять, как тут что устроено, но пока слишком мало входных данных. Давай зайдём, посмотрим, что там?
Никита с опасением покосился на дверь, которая снова скрипнула - она словно приглашала войти внутрь.
- Если тебе на сегодня приключений недостаточно - давай.
Наверное, это было единственное, что могло меня остановить.
Мы пошли дальше.
Через четверть часа мне пришлось признаться самой себе, что, несмотря на явное запустение и бардак окружающего пейзажа, школа произвела на меня благоприятное впечатление (наверное, это из-за того, что я всю жизнь прожила в большом городе и урбанистические ландшафты давным-давно перестали меня привлекать).
Можно брести по тропинке пять, десять минут и вокруг не будет ничего, только лес. Потом появляется лужайка с длинным кирпичным зданием, вокруг - плохонькие неухоженные клумбы, какие-то непонятные плакаты, несколько потёртых скамеек - и полная тишина, ни одного человека. Кажется, что в нём много лет никто не живёт.
Можно пойти дальше - и метров через сто встретится точно такое же здание - ещё более безлюдное, ещё более пустынное, хотя, дальше, вроде бы уже некуда. Тем не менее, следы жизни всё-таки присутствуют: в урнах полным-полно обёрток от каких-то полуфабрикатов, пыль с крохотного пятачка перед входом небрежна подметена.
Мы прошли мимо нескольких таких зданий с номерами от тридцать первого до тридцать пятого. Около корпуса под номером тридцать шесть мы встретили первого здешнего обитателя. Долговязая девочка в потёртых, обрезанных чуть выше колен джинсах вскапывала клумбу, часто вытирая тыльной стороной ладони мокрый лоб.
- Поздоровайся с ней, - предложил Никита.
- Зачем?
- Увидишь.
Мне не хотелось далеко уходить от своего спутника, тем не менее, я подошла к девочке. Та бросила на меня быстрый взгляд и невозмутимо продолжила свою работу.
- Здравствуйте.
- Привет, - буркнула девочка и отвернулась.
- Вы не подскажете, где тут двенадцатый корпус?
Девочка даже не обернулась:
- Не подскажу.
Мне сразу расхотелось с ней разговаривать.
- Теперь ты поняла, куда мы попали? - Спросил Никита, когда я возвратилась к нему. - Сборище грубиянов.
- Надеюсь, здесь не все такие.
- Значит мне просто не везёт - я только таких и встречаю.
- У тебя есть варианты?
- Вполне возможно, тут принято ставить новичков на место, - задумчиво проговорил Никита.
- Странная традиция для интеллектуальной среды. Если бы у меня появилась необходимость оказать давление на людей с уровнем развития выше среднего, я бы выбрала психологический прессинг.
- Ты что, так хорошо разбираешься в психологии? - Недобро прищурился Никита.
- Не очень. Я пользуюсь общим кругозором. Это ведь очень просто вывести: мы только поступили сюда и не проучились ни одного дня, говоря иначе, находимся на самой нижней ступени здешнего социологического сообщества. Мне непонятно, зачем это лишний раз показывать.
- Интересно, - тихо сказал Никита, - какими мы будем ровно через год. Может быть, точно такими же: не будем ни с кем разговаривать, здороваться сквозь зубы…
Я невольно поёжилась и ничего не ответила.
Административный корпус номер двенадцать оказался громадным зданием из тёмного мрамора. Таких основательных построек за чертой больших городов я ещё не видела. Широкие окна смотрели на мир могильными провалами стёкол, солнечные лучи, отражаясь на стенах, слепили глаза.
Окружающая этот корпус территория оказалась не в пример ухоженнее, чем мы встречали до сих пор.
- Наконец-то мы добрались до обитаемых мест, - констатировала я.
Никита промолчал.
За металлической дверью нас встретил мальчишка в таком же строгом костюме, что на КПП.
Если обязанность встречать первоклашек и нравилась ему ещё утром, теперь она уже успела изрядно надоесть.
- По коридору и направо - там получите карточку, - буркнул он, задержал взгляд на моём спутнике и подозрительно прищурился. - Ты ведь там уже был, разве нет?
- Я её провожу, - кивнул Никита в мою сторону.
- Не положено.
- Кем - не положено? - Набычился мой спутник. - Тобой, что ли?
Он сделал шаг в сторону своего собеседника, и вид у него при этом был не очень дружелюбный.
Тут любой на всякий случай отступит, и только после этого начнёт выяснять, кто прав, кто виноват.
Дежурный так и сделал, он шагнул назад, но выяснять ничего не стал, и сразу потерял все свои позиции, и моральные, и стратегические. Теперь ему только и оставалось что скривиться, глядя, как мы проходим мимо.
- Скажи спасибо, что твоя карточка ещё не активирована, - выдавил он, наконец, нам в спину. - Если сегодня после собрания увижу - устрою тебе весёлую жизнь.
- И я тебе, - пообещал Никита, не останавливаясь, - без всякой активации. Ты только скажи, когда можно начинать, ладно?
Я прошла мимо них на цыпочках, чтобы быть понезаметнее; мне казалось, что вот-вот вспыхнет драка.
Когда мы прошли несколько метров по тёмному узенькому коридору, я немного пришла в себя.
- Зачем ты так на него?
- Деловые больно, - буркнул мой спутник. – «Положено - не положено…» Два года проучились - и думают, что им уже всё можно.
- С карточкой в кармане ты стал вести себя поуверенней, - заметила я.
Он остановился.
- Настя! - Начал он проникновенно. - Я тащу твои сумки. Я показываю, куда идти и что делать. Я даже отвечаю на твои вопросы, хотя сам ничего не знаю. Что мне ещё нужно делать, чтобы ты ко мне не привязывалась по всяким пустякам?
Я почувствовала, что стремительно краснею.
- Извини. Ляпнула, не подумав.
- В следующий раз думай.
Мы пошли дальше.
Я поймала себя на мысли, что всё время нашего знакомства мы только и делаем, что извиняемся друг перед другом
Не могу сказать, что Никита вёл себя как воспитанный и культурный мальчик, слишком уж он был колючим, но рядом с ним я чувствовала себя надёжно защищённой - в ту минуту ничего большего мне и не было нужно.
Просторные светлые интерьеры административного здания ничем не отличались от обычных планировок любого городского учреждения. Бесконечные коридоры, двери, и - полное отсутствие людей. Изредка на стенах попадались написанные от руки на обычных листочках из тетрадей объявления. Текст на них был совсем уж непонятным.
Я приподняла очки, чтобы было лучше видно и остановилась на минуту, чтобы прочесть пару листков.
«3 курс - 18, 2 с., вос. тяж. пр.”. Или “4 курс - 5 с., пр. худ.лит.»
- «Худ.лит.» - это художественная литература, - сказала я, когда увидела, что Никита стоит за спиной и тоже молча шевелит губами. - А что такое «пр.» - не совсем понятно.
- А «тяж. пр.» - это тяжкие преступления, - поддакнул мой спутник.
Я усомнилась:
- Может быть «тяжёлая промышленность»?
- Через неделю-другую мы точно будем об этом знать.
Мы подошли к кабинету, на котором висела медная табличка "ЗАВЕДУЮЩАЯ УЧЕБНОЙ ЧАСТЬЮ"
Никита окинул меня критическим взглядом:
- Готова?
Я пожала плечами.
Он стукнул в дверь.
- Да? - Раздался изнутри женский голос.
Его обладательница восседала посреди просторного светлого кабинета на фоне выцветших от солнца бледно-розовых штор, окна были заставлены разнокалиберными горшочками с геранью. Она походила на престарелую учительницу: лицо с правильными чертами, очки в роговой оправе с толстыми плюсовыми линзами, сильно увеличивающими глаза; картину завершал стандартный деловой костюм.
- Фамилия? - Подняла она голову от каких-то записей, причём окинула меня таким коротким взглядом, что за ту долю секунды, что она на меня смотрела, можно было определить только пол - не больше.
- Бахмурова Настя.
- Двойная?
- Что - двойная? - Не поняла я.
- Фамилия - двойная?! - Вдруг разозлилась женщина.
- Од-динарная. Бахмурова.
- Так и говори, что Бахмурова! – Злобно отозвалась она. - Спрашиваю о фамилии, а они, все как один, начинают свою биографию рассказывать! - Фурия что-то коротко записала в толстый журнал. - Год рождения?
- Восемьдесят четвёртый.
Женщина поглядела на меня поверх очков.
- До нашей эры или после?
- До… То есть… после…, - пролепетала я, снова не совсем понимая смысл вопроса.
- Говоря иначе, уважаемая Бахмурова, вам на данный момент больше двух с половиной тысяч лет?
- Две тысячи пятьсот восемьдесят четвёртый... г-год рождения, в смысле...
Больше она на меня не кричала. Наверное, оценила цвет моего лица и поняла, что ещё немного - и я, чего доброго, грохнусь в обморок.
Через минуту всё закончилось.
Я едва помню, как выбралась из кабинета, сжимая в руках злополучную карточку.
- Восемнадцатый корпус, в шесть часов вечера! - Напоследок прокаркал голос из комнаты.
Дверь захлопнулась.
- Наорала? - Сочувственно спросил Никита.
Я молча кивнула.
- Ты не волнуйся, она на всех так орёт. Сначала я думал, что ей только мальчики не по вкусу, теперь оказывается - все.
- Ставишь на мне психологические опыты?
Никита смутился:
- Да не, просто хотел кое-что проверить…
- Мне не очень нравится в этой школе, - сказала я, когда мы снова оказались на улице. - Ещё ни одного нормального человека здесь не встретила.
- Ты про меня забыла!
Я вспомнила, как он копался в песочнице, и мне стало смешно. Как, интересно, можно назвать десятилетнего супера, занимающимся таким делом? Не «нормальным» - это точно. Да и обычный ребёнок такого возраста, как мне кажется, в песочнице выглядит несколько странновато.
- Ты из-за этой кобры расстроилась? - Продолжал успокаивать меня Никита. - Она не стоит того, чтобы из-за неё увольняться отсюда. Представляешь, как глупо будет, если вся твоя жизнь окажется поломанной из-за того, что, когда тебе было десять лет, ты в учебной части встретила кобру в юбке?
Я была вынуждена согласиться. Да, верно, именно сейчас уезжать домой по меньшей мере глупо. Но вот если и учителя будут такими же (не обязательно все, хотя бы два-три), можно будет даже не распаковывать чемоданов. Лучше уж учится в общей школе и быть лучшей среди обычных детей, чем терпеть постоянные унижения в среде равных. (По крайней мере, лично я так считала)
- Ладно, пойдём к ребятам, в шестой, - сказал Никита. - Там повеселее будет.
Он привычно взвалил на себя мои сумки, и мы двинулись дальше.