Лунные дети. Часть 1. Настя (новый вариант, 2020 год).

010. Глава 9.

010. Глава 9.

Стрелки часов, казалось, застыли на месте.
Прошло часа два, не меньше.
За это время не произошло ничего особенно примечательного.
Лысый мальчишка пропал так же незаметно, как и появился.
Прибыли ещё несколько человек. Одного из них, так же, как и меня, привёл Никита.
Новенькие оказались ребятами деятельными: побродили между сумок, поприсматривались к происходящему, ушли куда-то на пару минут и вскоре появились со стульями, каждый тащил по два-по три. Где они смогли отыскать здесь мебель - ума не приложу. На всех, конечно, не хватило, но многие приобрели сидячие места.
Иванова продолжала общаться с народом. Она переходила от одной группки ребят к другой. Изредка до меня долетали отдельные фразы. Ничего нового в них не было: «Нам нужно поставить всех здешних педагогов на место!», «Мы не должны терпеть, чтобы нами руководили люди, кто на порядок тупее нас!». «Вам повезло, что я учусь с вами, вместе мы наведём порядок в этой школе!»
Интересно, когда появится здешнее начальство, Полина Германовна сразу вступит в открытую конфронтацию или хоть на какое-нибудь время, пока не разберётся в ситуации, поумерит свои амбиции? Насколько она безбашена?
Ромка, поболтав с Маришей и окинув меня на редкость недружелюбным взглядом, убрёл по своим делам.
Девочка тут же углубилась в свой персональник, изредка виновато поглядывая в мою сторону. Как я поняла, ей было неловко за своего приятеля: тот, пока был рядом с нами, настолько упорно игнорировал моё присутствие, что того и гляди был готов сесть на то место, где я сидела, или попытаться пройти сквозь меня.
- Забавный мальчишка, - сказала я, разглядывая пол у себя под ногами. - Ты его давно знаешь?
Марина с ужасом вытаращилась на меня:
- С чего ты взяла?!
Я тоже удивлённо уставилась на неё. Почему она так испугалась?!
- Ну… мне так показалось…
- Ты же сама видела, я только что с ним познакомилась!
В голосе Мариши прозвучало такое отчаяние, что я опустила глаза. Тут и ежу понятно, что она врёт, только вот кому и зачем?
Неужели весь этот спектакль со знакомством был устроен в числе прочих и для меня тоже?
А ещё подруга!…
Я тут же одёрнула сама себя. Какая она мне подруга - мы знаем друг друга всего несколько минут. С Никитой я и то лучше знакома; по крайней мере, мне известно, чего от него можно ожидать. Обычный мальчишка, не без своих, правда, тараканов: в лоб может дать сгоряча, а потом долго будет вилять хвостиком и извиняться. Впрочем, что с них, с пацанов, взять, они всегда так: сначала делают, а потом думают. Всегда считала, что девочки в этом плане поступают гораздо рациональнее. А вот с Мариной мы просто поиграли в пинг-понг умными фразами – и что мы узнали друг о друге?
Я кинула быстрый короткий взгляд на девочку. Та, словно почувствовав это, за мгновение до этого отвела глаза и теперь безучастно рассматривала двух мальчишек, которые устроились неподалёку от нас.
Наверное, они сели рядом специально: оба каждые полминуты бросали заинтересованные взгляды в нашу сторону. Было очевидно, что пацаны пялятся явно не на меня.
И снова пришлось себя одёргивать. Рано мне ещё о мальчишках думать. Хотя… насколько я помню, пубертатный возраст у девочек начинается в возрасте с девяти до одиннадцати лет – может мне и вправду пора начинать об этом задумываться?
Пока я решала эту проблему, мальчишки времени даром не теряли. Один из них, который чаще всего поглядывал в сторону Мариши, вдруг сказал, обращаясь к своему соседу:
- У меня шесть первых мест по математике. Это в области. А на материке - три вторых.
Его спутник к этим фактам не проявил особенного интереса:
- Я бы этим хвастаться не стал. Если бы олимпиады проводились среди суперов - даже я в этом поучаствовал бы - это было бы честно. А соревноваться в интеллекте с детьми, которые только в семь лет учатся читать, - это как-то… неспортивно, что ли.
- Отдельных олимпиад для суперов пока ещё никто не придумал!
Мариша вскочила и потянула меня за рукав:
- Давай куда-нибудь отойдём, меня эти павлины начали раздражать
Мы устроились в самом углу, рядом с другими мальчишками, которые шептались о своём и не обращали на нас никакого внимания. Один из них был полноватый и смуглый, в чёрной бандане с маленькими черепами, второй светловолосый кудрявый паренёк был очень похож на ангелочка с какой-нибудь старой рождественской открытки. Я невольно им залюбовалась: таких красивых мальчишек я редко когда видела.
- Нам нужно обозначить наши позиции, чтобы иметь отправные точки в диалоге, - говорил он. - Итак, структура управления нашей планетой и всеми прилегающими окрестностями такова: самым главным является Сенатор. - Тон, которым он вещал в литературе называется менторским. - В его подчинении находятся двенадцать Навигаторов, у которых имеется множество Советников разных рангов и мастей. И эта компания руководит нашей планетой на протяжении вот уже почти пяти сотен лет. Пока всё верно?
Мальчишка в бандане молча кивнул.
Кудрявый парень продолжил:
- Власть в свои руки они взяли после биологической катастрофы на Американских материках в 2134-м и последовавшей после этого третьей мировой.
- Ты можешь сказать что-нибудь такое, чего я не знаю?
- Я стараюсь быть последовательным. Итак, пять веков для любой структуры управления, тем более для государственного института - это - солидный срок. Наши Навигаторы удерживаются у власти только за счёт жёсткости своих законов и решений.
- А вот с этого момента начинаются разночтения, - сказал мальчишка в бандане и выжидающе уставился на своего собеседника.
- С этого момента начинаются разночтения, - послушно повторил Ангелочек. - С одной стороны, именно Навигаторы позволили нашей цивилизации выжить в самые тёмные времена. С другой, всё больше и больше людей недовольны их абсолютной властью. И ты относишься ко первой категории.
- Ещё как отношусь, - не стал отрицать полный.
- Тогда объясни: зачем трогать то, что работает? Управляют нами Навигаторы вот уже пять веков – и пусть делают это дальше.
Мальчишка в бандане поморщился:
- Я, конечно, признаю заслуги Навигаторов в прошлом, но тогда были времена совсем другие, а сейчас… Да они, чёрт возьми, просто опасны для общества! Ещё лет пять-десять - и начнётся заварушка: всё наше правительство просто-напросто сместят.
- Кто – сместит?
- Народ!
- Ага, жди! Всех, кто хоть немного высовывается, тут же отправляют на Клатру. Или этот умник погибает при загадочных обстоятельствах. Ты ведь не будешь спорить, что такое происходит?
Мальчишка в бандане передёрнул плечами и ничего не ответил.
- Считаешь, это правильно? - Допытывался белокурый красавец.
- Убрать одного человека ради блага общества? Ну-у… это, как минимум, рационально.
Я вздрогнула. Опять эта дурацкая рациональность! В последнее время все вокруг разговаривают об одном и том же!
- Мне такие методы не нравятся.
- Мне тоже не очень. Но, если по-другому не получается…
- В наших силах это остановить, - сказал Ангелочек. - Только не такими радикальными методами, какими это предлагаешь делать ты. Когда к власти придёт наше поколение, именно от нас будет зависеть, что будет твориться в мире.
- Обычные благонамеренные глупости. Во-первых, этого ждать ещё пять лет, а во-вторых, к тому времени, как мы дорастём до власти, мы успеем стать такими же, как все. Поэтому, если что-то и делать, то только сейчас. Если хочешь диаметрально переделать настолько вкоренившуюся в умы и сердца политическую систему, нужно менять её полностью и сразу, словно пластырь с раны отрываешь.
Ангелочек стал донельзя ироничен:
- А что взамен?
- За всё время своего существования человечество придумало не так много политических устройств. Мне, например, нравится демократия.
- Как говорил Черчилль, лучший аргумент против демократии…
- …пятиминутная беседа со среднестатистическим избирателем, - докончил мальчишка в бандане. – Только вот человечество пока ещё не придумало ничего лучшего.
Ангелочек хмыкнул:
- Политикой в наше время заниматься - это себя не уважать. Ещё пятьсот лет назад для политологов на нашей земле был просто рай: сотни государств с разным укладом постоянно конфликтовали между собой по разным поводам и без. Захочешь поразвлекаться - принимай любую сторону и делай всё, что посчитаешь нужным. А что сейчас? Одна планета, одна Федерация, один правитель. Болото!
- Ну, не скажи! - Оживился парень в бандане. – Во-первых, Корпораций у нас – две. А во-вторых, Федерация тоже изредка трещит по швам.
- По швам? - Сардонически переспросил Ангелочек. - Ха! Ну, допустим, изредка какая-нибудь планета выйдет из Федерации, Навигаторы наложат на неё санкции, планета скатывается в развитии до феодального уровня, просится обратно, её принимают - и снова тишина. Это ты называешь «трещит по швам»? И по поводу одного правителя ты тоже здорово утрируешь. Не «один правитель», а одна структура управления. Правители меняются, а структура остаётся. И, как мне кажется, она непоколебима.
- Ключевое слово - “мне”! - Мальчишка в бандане поднял указательный палец. - Это твоё личное мнение! Внешних угроз для нашей Федерации просто-напросто не существует, с этим я не спорю, это у нас общее место. Те, кто выходит из Федерации, до сих пор не смогли создать никакой консолидации - у них попросту физическинет такой возможности. Таким образом единственная угроза для разрушения системы, которая реально существует – это внутренние противоречия, которых за пятьсот лет правления Навигаторов накопилось очень много!
- Потише, а? - Зашептал, озираясь, Ангелочек. - Хочешь, чтобы тут опять все сцепились?
- При нашей-то госпоже? Это вряд ли.
Мальчишки засмеялись.
- Не очень-то они любят Полину Германовну, - одними губами прошептала Мариша.
Я вздрогнула, ибо так увлеклась этим разговором, что напрочь успела про неё забыть.
- Это они Полину Германовну так называют? – Я указала глазами в сторону Ивановой.
- Кого же ещё?
Мальчишки в это время продолжали негромко общаться.
- Мне всегда нравились ребята, которые любят устраивать заварушки во всех их видах, - говорил мальчишка в бандане. - Но диссиденты-непрофессионалы - это очень тоскливое зрелище.
- Ты про наших ребят? - Уточнил белокурый мальчишка. - Они просто хотят казаться диссидентами из-за обычного юношеского максимализма. Сомневаюсь, что кто-то из них на самом деле готов бороться с нашей властью.
Мальчишка в бандане хмуро оглянулся вокруг. Я едва успела сделать вид, что занята какими-то своими делами. Впрочем, нас с Маришей они в упор не видели. Это был обычный мужской шовинизм: стоило только начаться действительно серьёзным разговорам, девочки тут же переставали быть полноценными людьми и становились чем-то вроде предмета мебели.
- Наши ребята - молодцы, - заулыбался белокурый красавец. - Половина из них сразу же встала на мою сторону. Они поняли, что это очевидно: неважно, где происходит дело, в естественной природе или в социальной структуре, эволюция гораздо практичнее революции.
- А другая - на мою сторону! - Перебил его собеседник, всё так же подозрительно оглядываясь вокруг. - Давай сделаем так, чтобы наш спор был только нашим и ничьим больше.
- Согласен. Для начала давай познакомимся, что ли? - Предложил Ангелочек.
Мальчишка в бандане безразлично пожал плечами.
Я вытаращилась на них, сразу забыв о всякой конспирации : они что - до сих пор не знакомы?! Нет, всё-таки мальчишки - поразительные существа!
- Я - Деня.
Мальчик в бандане удивился:
- Это имя?
- В смысле, Денис, - поправился Ангелочек.
Второй мальчишка помолчал, потом со вздохом, словно признавался в каком-то неблаговидном поступке, представился:
- Если уж на то пошло - Дрон.
- Это прозвище? - Уточнил Денис.
- Прозвище. На самом деле я Лёша. Лёша Дронов.
- Думаю, прозвища в этой школе не в ходу, - принялся вслух размышлять Денис, уставившись изумительными голубыми глазами куда-то в пространство перед собой. - В этой школе слишком серьёзный интеллектуальный уровень, чтобы ученики обзывали друг друга. Не удивлюсь, если тут все называют друг друга по имени-отчеству.
- Это вряд ли, - шепнула мне Мариша, и я снова вздрогнула. Ну почему я постоянно про неё забываю?
- Ребята называют друг друга по прозвищам не для того, чтобы унизить, - так же шёпотом продолжила девочка, - а только потому, что так короче.
- Я вот одного не понимаю, - Лёша Дронов поправил бандану, устроил подбородок на переплетённых пальцах рук и принялся рассуждать. - Навигаторы управляют нашей планетой уже пять веков, и тот политический режим, который они создали, иначе как диктатурой не назовёшь. За пять сотен лет было множество недовольных людей, некоторые из которых были настроены весьма радикально. Они совершали убийства, поджоги, взрывы, я уж не говорю, что творилось в виртуале. Но - что бы они не делали - Навигаторы до сих пор чувствуют себя очень даже неплохо.
Денис кивнул и подвёл итог:
- И из этого следует, что любые силовые воздействия на политические режимы никогда не приводят к конкретным результатам. Нужно действовать тоньше. Мы сейчас как раз в таком положении, когда через пять лет у нас будет очень много возможностей хоть что-то поменять.
- Опять ты про свои пять лет! Ну достал уже, а! В общем так, амиго! - Алексей хлопнул своего собеседника по плечу. - Я всё понял. У нас с тобой разная интеллектуальная база. Ты читал те книги, которые не читал я, а я читал то, до чего пока ещё не добрался ты. Сети здесь нет, но, когда интернет всё-таки заработает, будь добр, скачай книгу Д.Стасова “Кризисные аспекты демократии”. А после этого мы с тобой продолжим разговор.
Лицо белокурого мальчишки приобрело загадочное выражение.
- Тебе эта книга нравится? - Вкрадчиво уточнил он.
- В некоторых кругах это что-то вроде Библии.
- В весьма радикальных кругах я бы сказал.
- Так ты всё-таки её читал?
- Не совсем, - замялся Ангелочек.
- Как это - не совсем? Ты мог или читать её или не читать - третьего не дано!
- Дано. У меня как раз - это самое третье. По поводу книжки… Дело в том, что я её написал.
Алексей недоверчиво уставился на своего собеседника.
- Так это ты - Д.Стасов?! - Пролепетал он. - Денис Стасов?!
Он вытаращил глаза. Мы с Маришей, в очередной раз забыв о конспирации, тоже в полном изумлении уставились на кудрявого мальчишку.
Тот с деланно-невинным видом пожал плечами, но в глазах его плясали чертенята.
- Но… это… ты ведь сам писал… что… это… ну-у… в условиях глобального мира… эффективное централизованное управление по принципам демократии невозможно… и объединяться нужно в отдельные группы… организованные по принципу самоуправления…
- Сейчас мне стыдно за эту книгу. Я написал её два года назад, в восемь лет. А кто из нас в детстве не бывает анархистом? Маленький был, глупый.
- А теперь поумнел?
- Поумнел, - вздохнул Денис. - Перестал делить мир на чёрное и белое. И начал склоняться к более мягким решениям, чем два года назад.
Алексей скривил губы в аккуратной улыбке:
- А теперь скажи, только честно: ты Вальку читаешь?
- Кто же её не читал, - удивился Денис, - сейчас кроме её статей и читать-то нечего.
- А раньше читал? Когда писал свою книгу?
- Два года назад она сама только-только начинала свою деятельность.
- И что ты про неё думаешь?
Мальчик пожал плечами:
- Нормальная баба. Только не понимаю, как Навигаторы её на Клатру ещё не отправили за все её художества.
- Она просто очень грамотно прячется. Нашли бы - отправили. Я больше чем уверен, что в списке тех, кого хотели бы туда выслать, она стоит на первом месте.
- Потом пропуск строчек в сто, - хихикнул Ангелочек, - а затем уже - все остальные имена.
Марина, о которой я напрочь успела забыть, издала нервный смешок. Я не обратила на это особенного внимания и с интересом продолжила слушать занимательную беседу.
Алексей смотрел на своего собеседника неотрывным взглядом и даже вроде бы не моргая.
- То есть, ты в курсе, что Валькирия - чуть ли не личный враг нашего Сенатора? - Уточнил он.
- Это очевидно, - не стал возражать Денис. - Слишком уж упорно она расшатывает наш режим
- Значит в нашей политической системе совсем всё плохо, если одна-единственная журналистка способна её расшатать.
- По поводу того, что она одна - в этом я сомневаюсь. “Валькирия” – это не просто сетевой ник, это бренд. И под ним работает человек десять, не меньше.
- Может и так, не суть важно.
- Валькирия, конечно, баба умная, - осторожно добавил белокурый Денис. - И она много всяких дельных вещей пишет, только почему ты меня о ней спрашиваешь?
- Мне она в своё тоже нравилась. И не из-за того, ЧТО она говорила, а из-за того, КАК она это делала. Любой, кто хоть немного увлекается политикой понимает, в каком мире мы живём, а кто не понимает, тот догадывается. Но таких людей очень мало, всего три процента. А остальные девяносто семь процентов просто живут, учаться, работают, женятся, воспитывают детей - им глубоко наплевать, кто ими управляет - император, президент или Сенатор. Валькирия пишет именно для таких. Она пытается достучаться до обывательской массы.
- Она молодец, - сдержанно похвалил журналистку Денис.
Алексей поморщился:
- Есть два момента. Во-первых, это никому не нужно. Те, которые три процента, и без Вальки знают, что хорошо, а что плохо. Остальные, какие бы расследования она не проводила, просто обвиняют её, что она роется в грязном белье нашего правительства. Их раздражает сам процесс и абсолютно наплевать на результаты. Им проще считать, что вся политика - это большая лубочная картинка.
- И тебя это раздражает?
- Не особенно. Мне наплевать, что думают остальные. А вот когда ересь начинают нести те люди, с которыми мне придётся учиться на одном курсе - это, знаешь ли, немного раздражает. Мы тут все вроде как будущие руководители, может быть кто-то из нас станет советником, а то и Навигатором, так что мы должны, как минимум, трезво представлять, чем будем заниматься.
- Ошибка Валькирии в том, что она своей аудиторией пытается сделать те самые девяносто семь процентов, которые на политические расклады никогда не влияли, - пожал плечами Денис Стасов.
- Она просто зарабатывает деньги. Пошло, конечно, но что поделать. Все мы люди. Но это не самая большая её ошибка. Главное: она почему-то не может понять, что словами мало что можно сделать. Чтобы снести наш режим одних слов мало.
- И что ты предлагаешь?
Дронов снова нервно оглянулся и наконец увидел нас с Маришей.
- Мы об этом поговорим в другом месте. Пошли отсюда!
Часто оглядываясь на нас, они заторопились к двери.
- Вот так начинается большая мужская дружба, - пробормотала я, глядя им вслед.
- А мне кажется, мы наблюдали процесс вербовки в какую-то очень радикальную организацию, - тихо парировала Мариша. - Уж очень грамотно наш Лёша Дронов подводил к этому Дениса.
Мне сразу подумалось, что Марина со своими куколками не так проста, как она хочет казаться.
- Здесь Сети нет, - вдруг сказала она, с кислой миной разглядывая свой персональник. - Сначала я думала, что только у меня так, оказывается - у всех.
- Как - нет? - Удивилась я и сразу забыла про мальчишек. - Вообще?
Мариша кивнула:
- Наверное, тут сигнал чем-то блокируется.
- Никогда не слышала, что Сеть можно блокировать. - Я подумала и добавила. - В этом нет никакого смысла. Если на территории школы выключена Сеть, как мы без Интернета будем учиться? По бумажным книгам?
Мариша пожала плечами и ничего не ответила.
Я отыскала в сумке свой персональник, долго тыкала в разные настройки, но вскоре мне пришлось убедиться, что интернета здесь в самом деле нет.
- Начало - лучше не придумаешь, - подытожила я. - Теперь даже домой не позвонить.
- Надеюсь, нам будут хотя бы на выходные домой отпускать, - пожала плечиками Мариша. - Кстати, как тебе Денис?
Я покраснела, но честно ответила:
- По-моему, симпатичный. Только очень уж умный.
- Не сказала бы. Его новые книги, как и первая, не особенно блещут интеллектом.
Она воровато оглянулась, не слышит ли кто, но место мы нашли хорошее - на нас никто никакого внимания не обращал.
В очередной раз распахнулась дверь, и в зале появилась странная компания. Точнее, Никита странным не казался; все уже привыкли, что он болтается туда-сюда и постоянно кого-то приводит с собой.
Он грохнул на пол чемодан и с трудом перевёл дыхание. Интересно, что там, в этом сундуке - кирпичи?
А вот девчонка, которая шла за ним, заставляла всех, кто бросал на неё даже беглый взгляд, застывать с полуоткрытым ртом. Это было эпичное зрелище. Даже Иванова вытаращила глаза.
Немудрено, что все без исключения таращились на новенькую: та выглядела настолько крутой, насколько крутым может выглядеть ребёнок женского пола десяти лет от роду. На ней была чёрная кожаная бандана. На ней была чёрная кожаная куртка. На ней была чёрная кожаная мини-юбка. На ней были чёрные кожаные колготки (а может просто очень узкие брюки, но опять же, чёрные и кожаные).
В общем, миниатюрная девчушка упаковалась в кожу покруче, чем какие-нибудь древние рокеры, гоняющие ночами напролёт на мотоциклах по просторным нью-йоркским хайвеям.
Картину довершали массивные шнурованные ботинки на толстых дутых подошвах, которые, будь они на пяток размеров побольше, вполне можно было бы назвать военными, а так это была просто обувь, очень странная для ребёнка и явно сделанная на заказ.
Внешность новой ученицы тоже отличалась несколько вызывающими нотками. Высокая стройная девочка, из-под банданы которой копнами выбивались пушистые пепельные волосы, на первый взгляд выглядела самой обычной, но потом возникали робкие подозрения: волосы слишком уж белые и слишком уж пушистые - может они наращены искусственно? Да и черты лица слишком уж выразительны, словно у пластиковой куклы - а ведь это… точно - макияж! Но настолько умело подведённый, что его почти не заметно. (А это для любой девочки - высший пилотаж, если между нами, барышнями). Кстати, губы - не слишком ли они розовые? Н-да, похоже и здесь без помады не обошлось.
Крутышка, нимало не смущаясь, оглядела зал, неторопливо перекатила жвачку из одного края рта в другой и снизошла к Никите:
- Короче, Максим… в смысле, Данила… Тимофей… блин, да не помню я, как тебя! Ну, в общем, чемодан - туда! - Махнула она рукой. - Однозначно! И стул принеси какой-нибудь, не буду же я на своём чемодане сидеть, не на вокзале… Хотя, ладно, сама найду. Свободен!
Пока Никита собирался с мыслями, чтобы родить достойный ответ, девчонка сама без всяких усилий подхватила свой чемодан и пошла прочь, ловко пробираясь между чужими сумками.
- Интересная у нас компания собирается, - прошептала Мариша, привычно делая вид, что донельзя увлечена своей куклой. - Иванова, Стасов, Дронов, теперь вот эта особа… Их тут ещё много, наверное, странных ребят. Уверена, учиться здесь нам будет очень даже весело.
- Тебе не кажется, что у нашей Полины Германовны появилась достойная конкурентка?
Девочка бросила на меня короткий быстрый взгляд и в который раз принялась разглаживать оборочки кукольного платья:
- Внешность ещё ничего не значит. Тем более, одежда.
- Ну, не скажи. Я бы ни за что не решилась одеться, как она. Да и ты, пожалуй, тоже.
Мариша усмехнулась:
- Ты настолько хорошо меня знаешь?
Эта Дюймовочка со своими бантиками, куколками и рюшечками была вся на виду, и я не посчитала нужным это скрывать:
- Ну, что касается тебя, извини, это сразу видно.
Мариша снова усмехнулась и перевела разговор на другую тему:
- Вряд ли у кого-то, кроме Ивановой, хватит наглости устроить бунт против здешних учителей.
- Ещё даже не увидев никого из них в глаза, - добавила я.
Есть такой контингент людей, о которых только вспомнишь - они и появляются. Полина Германовна оказалась из их числа. Не прошло и минуты, она, наконец, добралась до нас, остановилась в паре шагов от нашей компании, скрестила руки на груди и принялась внимательно нас разглядывать. Сначала - Маришу с её куклой (причём мне показалось, что игрушка её заинтересовала куда больше, чем владелица). Потом она перевела взгляд на меня:
- Сними эти дурацкие очки!
Я мотнула головой.
Дочка Сенатора сузила глаза:
- Ладно, потом разберёмся. От вас двоих мне ничего не нужно. Кроме одного, - процедила она, недобро поглядывая в сторону рокерши, - молчите и не мешайте мне.
Она решительно направилась к недавно пришедшей.
Мы с Маришей и остальные ребята с интересом принялись наблюдать, что будет дальше.
Иванова это поняла и решила испортить всем удовольствие.
- Пойдём, выйдем! - Коротко приказала она.
Крутышка, которая уже успела отыскать стул, не поднимаясь со своего места смерила собеседницу презрительным взглядом:
- Ты кто такая?
- В каком же месте ты воспитывалась, что тебе визор не разрешали смотреть? - С деланным сочувствием осведомилась Полина Германовна. - А что такое Графонет тебе кто-нибудь говорил?
- Я знаю, чей ты ребёнок. И в этом твоей заслуги нет. Меня интересует, кто ты такая в этом конкретном месте.
- Именно об этом мне и хотелось бы с тобой пообщаться. Но не при всех.
Рокерша пожала плечами:
- Ладно, пойдём, поболтаем.
Они скрылись за дверью.
Повисла напряжённая тишина. Снаружи ничего не было слышно, даже звука приглушённых голосов.
- Подерутся, - несмело предположил кто-то из мальчишек.
Другой ему возразил:
- Вряд ли. А вот в лоб Иванова получить может. Вторая-то девчонка, похоже, не промах.
Все снова принялись напряжённо прислушиваться.
Через пару минут дверь распахнулась и появились девочки. Они деловито прошли, каждая - на своё место. Обе - донельзя невозмутимы, по их лицам нельзя было понять, что именно между ними произошло. Но, судя по всему, дело обошлось без драки.
- Кина не будет, - подвёл итог Никита, которого я издалека узнала по голосу.
Оставшиеся до собрания несколько часов по моим личным ощущениям продолжались никак не меньше недели.
Я успела сделать многое:
* Я распрощалась с надеждой отыскать в своём персональнике что-нибудь дельное, всё самое интересное было в Сети - современные гаджеты просто физически не предназначены для работы в местах, где нет интернета.
* Я успела перекинуться парой слов с Никитой, который пробегал мимо. Тот сделал вид, что мы не особенно знакомы. Я даже слегка обиделась.
* Я успела познакомиться с Ромкой, который появился на пару минут, чтобы узнать, всё ли у Марины в порядке - тот общался со мной так холодно, словно я успела ему чем-то здорово насолить, и он только чтобы соблюсти рамки приличий не выговаривал мне всё, что у него накопилось.
* Я успела пару раз вздремнуть, и второй раз проснулась от весьма болезненного толчка локтем в бок.
Мне удружила Мариша.
Я не успела спросить, что случилось - сама увидела, что в зале происходит какое-то движение. От двери в сторону трибуны пробирался толстый дядечка в очках, почему-то очень растрёпанный: пиджак у него был донельзя измят, галстук висел косо, одной рукой он беспрерывно поправлял очки, а другой - приглаживал взъерошенные волосы; в он общем производил вид человека, только что выбравшегося из потасовки в школьном коридоре.
- Здравствуйте! - Суетливо кивал он детям, мимо которых проходил. - Добрый день! Здравствуйте! Приветствую вас! Здравствуйте! Очень рад вас видеть!
Он споткнулся об одну из сумок, отступил на шаг, начал извиняться, задом налетел на чей-то чемодан, ойкнул и чуть не растянулся на полу, но, наконец, добрался до кафедры.
Тут же наступила полная тишина.
Дядечка взобрался наверх (нам остались видны только его грудь и голова), оглядел будущих учеников, и на его лице появилась растерянная улыбка:
- Здравствуйте, дети! Уже шесть часов вечера, думаю, что можно начинать нашу небольшую встречу… в смысле, собрание…
Микрофона на кафедре не оказалось и говорил он тихо, однако, как я сказала, вокруг царила полная тишина, и в ней было отчётливо слышно каждое слово.
- Меня зовут Михаил Сергеевич. Я - директор Школы Навигаторов, в стенах которой вы сейчас оказались. Дорогие ребята, я рад приветствовать вас в стенах нашей школы. Я очень надеюсь, что годы, проведённые в стенах… нашей… школы…, - он начал запинаться - сам понял, что слишком много говорит о "стенах школы", растерянно оглядел присутствующих и поправился, - …что годы, проведённые здесь, запомнятся вам…, - наступила длительная пауза, директор судорожно сглотнул и совсем уже шёпотом закончил, - надолго.
Сказать, что ребята были в шоке - это не сказать ничего. Я сама чувствовала, что моя челюсть медленно отвисает, хотя до сих пор полагала, что это просто такое образное выражение.
И ЭТО - наш директор?! И кому-то нужно, чтобы мы в это поверили?!! Они нас за идиотов принимают?!!
- У вас есть карточки…, - раздался лепет с трибуны, - а у кого их ещё нет, можно получить их в административном корпусе, у завуча. На них стоят ваши имена и количество баллов. Карточка даётся один раз и на весь период обучения, так что приложите все усилия, чтобы её не потерять - всегда носите с собой, не расставайтесь с карточкой даже на самое короткое время. Карточка перестаёт работать, если вы удаляетесь от неё дальше, чем на два с половиной метра. Если с карточкой что-нибудь случится, вам никто уже не сможет помочь. Запомните, дорогие мои: без карточки вы не сможете войти ни в одно помещение, расположенное на территории школы, ни в один корпус, неважно, жилой он или учебный. За успешные сдачи ежемесячных экзаменов на карточку будут начисляться баллы, а за провинности, или, допустим, если вы захотите друг у друга что-нибудь купить, баллы будут сниматься… Если баллов на карточке не станет, то, простите великодушно, придётся отчислять вас из школы… Впрочем, я надеюсь, с вами ничего такого не случится… Вот, пожалуй, и всё…
Изрядно вспотевший директор сошёл с трибуны и принялся пробираться к выходу.
В зале продолжало царить гробовое молчание.
Когда директор преодолел половину расстояния до двери, Иванова, которая стояла около стены, скрестив руки на груди, не выдержала.
- А если у меня карточку кто-нибудь, к примеру, отберёт? - Мрачно поинтересовалась она. - А потом смоется с ней куда подальше? Вы, Михаил Сергеевич, принимаете жалобы?
Директор остановился и принялся озираться по сторонам, словно надеялся, что кто-нибудь ответит за него. Когда он понял, что помощи ждать неоткуда, он жалко улыбнулся:
- Ну-у, я вряд ли смогу что-нибудь сделать в данном конкретном случае… тем более, вы и в административный корпус не сможете войти… надо как-нибудь… попытаться сделать так… чтобы выяснить отношения без таких вот… э-э-э… некрасивых эксцессов…
- А если мы купаться будем? - Спросила какая-то девочка. – Я видела тут озеро есть. Как нам тогда с этими карточками быть?
Директор беспомощно оглядел присутствующих и нервно поправил очки.
- Если вы будете купаться… лучше же, конечно, не делать этого… для вашей же безопасности… там довольно глубоко, вода сейчас холодная… и всякое такое… то… всё равно как-нибудь нужно, чтобы карточка была при вас… Положите её в пакетик… и прицепите… к трусикам, чтобы не потерять... или куда-нибудь ещё… - Михаил Сергеевич смущался всё больше и больше, лицо его стремительно багровело, а паузы между фразами становились всё продолжительнее, мне даже показалось, что у него очки запотели. - Вот, значит, так… Или можно без пакетика, ибо эти карточки невосприимчивы ко всяким… неблагоприятным факторам… в смысле, внешним воздействиям.
Директор перевёл дыхание, словно только что протащил и сбросил с плеч тяжёлый мешок.
- Вот, собственно говоря, и всё, что я хотел вам сказать. Позвольте вас поблагодарить за внимание!
Мелкими шажками Михаил Сергеевич посеменил к выходу. Уже около двери он обернулся.
- Совсем забыл, - с извиняющейся улыбкой промолвил он. - Жить вы будете в пятом корпусе. Как выйдете из этого корпуса – и сразу направо. Там увидите, на двери будет написано "Первый курс".
- А почему вы ничего не сказали про учёбу? - Лениво осведомилась девчонка в коже, про которую я напрочь успела забыть. Она сидела сразу на двух стульях. Точнее, сидела она на одном, а второй использовала в качестве подставки для ног. (Общаясь со своим начальством, она даже не соблаговолила встать) - Куда нам приходить? И когда?
Михаил Сергеевич, который уже успел приоткрыть дверь, даже не стал оборачиваться и заявил, напряжённо глядя в темноту прямо перед собой:
- Завтра подойдёте в главный учебный корпус, номер двадцать один, если я не ошибаюсь - и там сразу во всём разберётесь.
- Во сколько? - Подала голос ещё одна девочка. – Вы нам время хотя бы скажете?!
Похоже, ребята уже начали приходить в себя после психологического шока, вызванного появлением начальства.
Михаил Сергеевич успел сделать шаг вперёд. Для того, чтобы ответить, ему всё-таки пришлось повернуться к залу.
- В семь утра или в восемь… можно и в девять, и в десять… как вам будет удобно… Там вы уже сами всё будете определять…
Дверь, наконец захлопнулась.
Во время программной речи директора школы и после его пресс-конференции тишина была не совсем полной. Это стало понятно, когда он ушёл. После наступила действительно ПОЛНАЯ тишина. В ней отчётливо звучали быстро удаляющиеся по коридору шаги.
Молчание длилось ОЧЕНЬ долго.
Я повернулась к Марише. Сейчас она как никогда раньше была похожа на свою куклу - мало того, что они были одеты одинаково, обе сидели неподвижно и глядели на мир круглыми глазами немигающими глазами.
- Что это было? - Одними губами спросила я. Мариша, ошарашенная не меньше остальных, не ответила.
Полина Германовна вдруг развила бурную деятельность. Она потащила к трибуне очередной чемодан. Никто не возмущался - наверное, это был её собственный.
Она уже привычно встала на него. Этот чемодан был меньше предыдущего - из-за трибуны осталась видна только голова с короткими хвостиками тёмно-русых волос.
Все ребята, само собой, воззрились на эту голову.
- Кто-нибудь понял, что это был за комик? - Голос Сенаторской дочери прозвучал в тишине зала привычно звонко.
- По-моему, ему уже и без нас рога обломали, - тихо сказал один из мальчишек.
- В общем так, ребята, - чуть тише продолжила Иванова, глядя куда-то себе под ноги, - директора у нас нет. Если кто-нибудь сомневается, поднимите руки!
Она резко вскинула голову и на её губах заиграла торжествующая улыбка: никто не шевельнулся. Мариша мне уже объяснила, в чём дело: при работе с толпой главное – грамотно задать вопрос; и дочка Сенатора это очень хорошо знала.
- Очень хорошо. – Полина Германовна ободрялась прямо на глазах. - Думаю, для начала нам нужно разместиться в нашем жилом корпусе, так это здесь, вроде, называется, а потом будем действовать по обстоятельствам. Кто помнит, в каком корпусе мы будем жить?
- В пятом! - Ответила одна из девочек.
- А кто знает, где он? - Нахмурилась Иванова.
- Я знаю! Тут, совсем недалеко!
Голос оказался мне знаком. Я оглянулась. Это был Никита.
Полина Германовна несколько секунд оценивающе разглядывала моего старого знакомого, потом, придя к каким-то своим выводам, медленно кивнула:
- Хорошо, покажешь нам, где это… - И она хлопнула над головой в ладоши. - Всё, ребята, пойдёмте! Кто-нибудь поможет донести мне чемоданы?
Желающих нашлось достаточно, и не только среди мальчиков. В зале всё зашевелилось, забурлило, поднялся невообразимый гвалт.
Откуда-то появился Ромка, схватил крохотный рюкзачок своей подруги и небольшой клетчатый чемодан:
- Пошли быстрее, а то там, у дверей, сейчас свалка будет!
Мариша вырвала у него из рук рюкзак:
- Настёнке лучше помоги!
Я слегка удивилась: такой вариант моего имени был не самым экзотическим, но я как-то привыкла, что подобным образом меня называют только самые близкие люди - папа, мама и иногда Санечка. А откуда Марина об этом узнала? Или случайно попала пальцем в небо?
Ромка насупился.
- Давай, поднимайся! - Не глядя на меня, буркнул он.
Я вскочила. За ручку моего чемодана мальчик взялся брезгливо, словно та была чем-то измазана; безошибочно выудил из кучи вещей мою сумку и, не оглядываясь, принялся пробираться к двери.
Мы не успели: там уже возник затор. Нам пришлось ждать, и наружу мы вышли самыми последними.
Когда ребята были собраны в одном помещении, то размещались как-то компактно. Теперь же, стало видно, как нас много - человек тридцать, если не больше.
«Вряд ли мы все уместимся в один класс», - подумала я и даже помотала головой, отгоняя навязчивую мысль. Почему я всё пытаюсь понять, на сколько нас разделят? Неужели для меня так важно не попасть в один класс с Ивановой?
Кстати, про неё: посовещавшись о чём-то с Никитой, она вместе с ним бодро направилась по дорожке аллеи. Ребята потянулись вслед за ними.
Улучив момент, я наклонилась к Марише и прошептала ей в самое ухо:
- За что меня твой Ромка так не любит?
- Чего сразу «мой»?!! - Взвилась та.
Я сразу сдала назад:
- Это я не так выразилась!
И вспомнила, как Мариша с Ромкой вместе шли в школу. Ох, не простая девочка эта Мариша!
Я даже не сразу сообразила, что на основной вопрос она не ответила.
Ребята цепочкой двигались по аллее. Оказывается, суперы - довольно галантные существа, что для меня стало неожиданностью: почти все девочки шли налегке, зато мальчишки были навьючены как тягловые лошади. Когда нас - девочек - уважают, то в таком обществе и учиться приятно. Ещё бы понять, кто и зачем устроил шоу с директором, на месте которого я ожидала увидеть кого угодно, от какого-нибудь сухонького седобородого старичка до кобры в очках, которая выдавала нам карточки, но то, что оказалось на самом деле было за гранью добра и зла. Человек за кафедрой на роль директора нашей школы не годился ни по каким параметрам. Всего моего смирения не хватит даже для того, чтобы уважать этого дядечку, не говоря о большем.
Он был жалким и напуганным.
Он был толстым, неуклюжим и не совсем опрятным.
После каждой своей фразы смотрел на нас так, словно мы его сейчас начнём бить (Может, его старшекурсники и бьют время от времени?)
Когда он произносил свою речь, то в прямом смысле этого слова двух слов связать не мог.
И это - главный человек школы Навигаторов - первого учебного заведения всей планеты?
Не верю!!
Странные тут, однако, порядки!
Зачем он только здесь нужен, для проформы? В качестве свадебного генерала? А кто тогда реально руководит школой?
На всякий случай я отложила в голове этот вопрос, чтобы было, о чём подумать на досуге. Априори следует признать факт, что всё, что здесь происходит, кому-то и зачем-то нужно. Только вот кому и зачем?